Недавно, сидя в одной компании, услышала от студентов: «Марина Цветаева? Что-то слышал, не помню точно». По телевизору шла «Ирония судьбы» с ее песнями на бессмертные цветаевские строки. И я вспомнила, как это было у меня! Это — знакомство с творчеством Марины Цветаевой.
Я школьница, читаю любимого Паустовского и буквально натыкаюсь на фразу: «В земле Татарии нашла последний приют талантливая дочь не менее талантливого отца Ивана Владимировича Цветаева — Марина». И все. Одно предложение, как камень, брошенный в колодец, после которого пошли круги. Круги — вопросы. И нигде никакой информации. Открываю свою детскую энциклопедию — о Цветаевой ни слова. Листаю огромный трехтомник «История русской литературы» — мимо. Хватаю двухтомник «Путешествие в страну Поэзия. От Державина до Евтушенко». И там Марины нет. Я уподобилась для самой себя Ираклию Андроникову, искавшему ответ на загадку НФИ.
Паустовского нет в живых, не спросишь даже в письме. На всякий случай пролистала в школьной библиотеке учебники литературы с 8-ого по 11-ый класс, осторожно спросила учителя литературы, на что получила вполне резонный ответ: «Значит, не слишком известная поэтесса, незначимая, потому и нет ее». Нет так нет.
Но в памяти отложилось: «талантливая дочь талантливого отца Марина Цветаева»…
И вот — студенческий Новый год. Мы, студенты, сидим в своей общаге, по телевизору показывают «Иронию судьбы». Я смотрю ее первый раз. И вот она, песня, тихий перебор струн гитары. Время остановилось…
Остановилось вообще все: посторонние звуки, веселье, поздравления, потому что Вселенную наполнили стихи, строки, от которых замирает сердце, обрывается душа от глубинного понимания и прозрения: это настоящая Поэзия.
«Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами».
Сюрприз ждал меня в конце фильма. Пошли титры. Читаю: в фильме прозвучали песни на стихи Бориса Пастернака, Беллы Ахмадуллиной, Марины Цветаевой.
Вот мы и встретились, Марина!
Чутье мне подсказывало, что стихи, которые меня так потрясли в фильме, написала именно Марина Цветаева. Мы с подругой Светкой прибежали, как полоумные, заполошные через несколько дней в Республиканскую библиотеку: «Нам Марину Цветаеву!». Сотрудница строго ответила: «Книга одна-единственная, домой не выдаем, только в читальный зал». Я взяла с трепетом синюю книгу серии «Библиотека поэта», и мы со Светкой сели переписывать в две руки стихи в свои тетради.
Я переписывала с левой стороны, а она — с правой. Зимний короткий день за окнами сменил фиолетовый вечер, а мы все писали до закрытия зала.
После выхода фильма «Ирония судьбы» случился настоящий бум, взрыв интереса к поэзии Марины Цветаевой. Литературно-музыкальные композиции по поэзии Цветаевой ставились даже в технических вузах, стихи учили наизусть, переписывали от руки, местные и студенческие барды сочиняли уже свои песни на стихи Марины, а местное издательство выпустило небольшой, чуть ли не карманного формата сборник стихов Марины Цветаевой. Выпустило застенчиво, очень скромным тиражом. Уже это было прорывом. Цветаева выполнила свое обещание:
«Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед».
Предисловие В. Орлова к стихам Марины в единственной «Библиотеке поэта» я выучила чуть ли не наизусть: «В Елабуге и настиг Марину тот «одиночества верховный час».
У меня пошла кругом голова. Елабуга — городок в 200 километрах от места, где я жила. Нас с Мариной Цветаевой разделяли все эти годы какие-то 200 несчастных километров.
В первый же выходной я помчалась, поехала в незнакомую мне Елабугу. Я хотела прикоснуться к земле, по которой ходила гениальная, ни с кем не сравнимая поэтесса. Провидение вело меня верным путем. Я сама вышла к Петропавловскому кладбищу и сразу же увидела коричневую могильную плиту с надписью. Я стояла завороженная, до конца не веря происходящему, и очнулась, когда ко мне подошел пожилой мужчина, почти старик.
Могила прямо с краю от дороги, он и увидел меня, идя по дороге. «Приезжая что ли? — осведомился он, — Сейчас много людей сюда к ней ездит, раньше почти никого не было».
Его рассказ, как местного жителя, ввел меня в очередной ступор. «Могила-то пустая, обманка для посетителей, никакой Марины здесь нет», — заявил он.
— А где же она похоронена?
— А кто ж его знает? Эвакуированная она была, не из местных, похоронили в войну. Кто ж тебе будет ставить оградку и памятник, если родных нет, некому и помянуть?
— А это что же за могила?
— Плиту стащили с могилы местного купца-мукомола, ему другой, новый родичи поставили, а эту сюда сподобили.
— А музей, посвященный ей, есть?
— Нету никакого музея. Сказывают, сестра ейная приезжала в 60-ые, могилу искала, так и не нашла, уехала.
Потрясения, связанные с именем Марины Цветаевой, просто преследовали меня. Всю обратную дорогу я пересказывала мысленно сама себе услышанное от местного жителя.
Мысли путались, не желая выстраиваться в стройную цепочку. Верить или не верить услышанному от местного жителя в Елабуге? Пустая обманная могила не укладывалась в моем сознании. Мне казалось это кощунством.
Вторую часть статьи можно прочитать здесь.