Теперь всё будет хорошо.
Как же я ошибался! Наивный дурак! После двух недель комы, серьёзной травмы головного мозга, я был уверен, что всё будет хорошо, всё будет как и прежде после моего выздоровления, после курса реабилитации.
Как же я ошибался!
Первые проблемы начались на второй день моего возвращения, но я думал, что это временные проблемы и, как говорил доктор, обнадёживал меня, что со временем память должна восстановиться.
Да, моя память дала сбой! Кратковременная память дала сбой. Я проснулся на второй день и не узнал доктора, совершенно не помнил вчерашний день, день моего возвращения. Я не помнил абсолютно ничего: разговор с доктором, встречу с женой и сыном, процедуры, вечернюю встречу с женой и сыном, наш разговор.
Я полностью забыл свой вчерашний день. Он не сохранился в моей памяти. Его там не осталось.
На следующий день я проснулся и не вспомнил предыдущий день!
На следующий день всё повторилось.
И на следующий день.
Какой-то день сурка, но там Билл Мюррей возвращался в один и тот же день и проживал его снова и снова, а я каждый новый день проживал с чистого листа.
Но и это не всё!
Каждую ночь мне снился один и тот же сон: я в той самой пещере, среди тысяч людей, жду своего возвращения, но теперь иду не к озеру, а в обратную сторону и жду новеньких, которые появляются в пещере, новеньких, попавших в кому и я с ними разговариваю, знакомлюсь и узнаю, как они ....в общем, как они оказались в коме. И эти сны я помню, отчётливо помню, в мельчайших подробностях, даже после второго, третьего, четвертого пробуждения. Я помню свои сны! Они застряли в моей голове.
Почему? Зачем? Что с моей памятью? Что со мной происходит?
Доктор ничего ответить не может, пока не может, как и другие его коллеги - неврологи и нейрохирурги, даже после компьютерной томографии. Или просто не хотят мне ничего говорить, возможно, не хотят говорить, расстраивать меня.
С каждым днём я чувствую себя всё лучше и лучше, восстанавливаюсь, начал самостоятельно ходить в туалет, хотя чувствую сильную слабость во всём теле. Я чувствую, как крепну, медленно, возвращаются силы в моё тело, появился хороший аппетит, стал понемногу набирать вес. Я иду на поправку и очень хочу домой. Дома лечат даже стены и, возможно, дома моя память восстановится быстрее.
Но домой я попал только через месяц, хотя для меня, как вы понимаете, его не было: я проснулся, прошёл осмотр у своих врачей и после обеда меня выписали. Я не помнил этот месяц, не помнил ни один день, ничего не помнил, кроме своих снов. Долгий месяц восстановительной терапии под пристальным наблюдением физиотерапевта, нейропсихолога, невролога и других специалистов пролетел для меня незаметно. Ничего этого в моей памяти не осталось. Ничего.
Чтобы мне было легче адаптироваться, жена и сын записали короткое пятиминутное видео, которое я смотрел каждое утро после пробуждения. Всего пять минут видео, полчаса на его осознание и принятие, и я самостоятельно делал обязательные утренние процедуры, для восстановления физической и психической деятельности, но у меня появилась небольшая проблема, я так думал, но скорее всего я ошибался - проблема была большая - я стал бояться большого скопления людей. Если в палате было более трёх незнакомых человек, то у меня появлялось чувство опасности, учащалось сердцебиение, дыхание становилось глубоким, выступала испарина.
Я всегда был общительным человеком, работал в большом коллективе, имел много друзей и знакомых, а теперь стал бояться людей, опасаться людей, избегать встреч с бывшими коллегами и своими друзьями, которых помнил, плохо, но помнил, из той жизни, другой жизни, до трагедии и комы. Я теперь стал совершенно другим человеком и ничего с собой поделать не мог. Я превращался в социофоба. И, самое главное, мне нравилось быть одному, не хотелось никого видеть, не хотелось ни с кем общаться. И, иногда, довольно таки часто в последнее время, не хотел видеть свою жену, своего сына. Я понимал, что это неправильно, что это последствия комы, что лечение и восстановление будет долгим и трудным, и старался, сдерживал себя, не показывал своим дорогим и любимым свои истинные чувства, своё отношение к ним, свою отстранённость. Хорошо, что я это понимал, осознавал и боролся с собой.
Две недели как я дома. Две недели, а для меня один день, который я завтра забуду, снова забуду. Я стал вести дневник, в который каждый день записывал важные, на мой взгляд, события этого дня, чтобы не забыть их, прочитать на следующий день и вспомнить. И так каждый день. Количество страниц становилось всё больше и больше и время на чтение увеличивалось.
Две недели как я дома. Я каждый день читаю свои записи в дневнике, читаю газеты, смотрю телевизор, делаю процедуры, выхожу гулять на балкон, а на улицу только с сыном, после школы, или с женой, после работы. Один выходить на улицу боюсь. Да, мне страшно выходить одному и не потому что я могу заблудиться, а потому что на улице ...много людей, очень много людей.
И, когда, в очередной день, после пробуждения, просмотра видео, завтрака и обязательных процедур, я взял в руки газету, то вздрогнул от неожиданности. На предпоследней странице была фотография человека, которого я знал, которого уже видел в своих снах, там, в пещере, и небольшая статья. Не может быть!
Я вспомнил свой сон. Первая ночь дома, первое сновидение дома и там был он...! Артёмов Павел Сергеевич! Водитель-дальнобойщик из Самары! Заснул за рулём, по версии ГИБДД, спровоцировал аварию, в которой погибли три человека. Сам получил серьёзные травмы, впал в кому.
Я ничего не понимал! Я видел его там, в пещере, две недели назад и значит он уже был в коме! Что-то совсем не стыкуется, что-то какая-то ерунда получается! Нет!
Я стал читать после комы, много читать, хотя раньше чтение меня не увлекало, но теперь я читаю, читаю быстро, читаю газеты, журналы, книги, читаю и читаю. Какой-то сдвиг на фоне комы! Самый безобидный сдвиг, если вспомнить все остальные мои странности.
Газета вчерашняя, а авария произошла позавчера! Да ну! Не может быть! После моего сновидения прошло тринадцать дней! Как такое может быть! Я его видел, знал, что он попал в тяжёлое ДТП, впал в кому, но всё это время этот человек был ещё живой, работал, жил обычной жизнью и не знал, что с ним в скором времени случится непоправимое!
У меня колотилось сердце в груди, выступила испарина, дрожали руки от осознания того, что я видел...! Я видел будущее этого человека! Я знал, что с ним будет, но не понимал это! Бред, бред, бред ...!
Хорошо, что я был дома один и ни жена, ни сын не видели моего состояния, моего безумства! Я никак не мог поверить в то, что мой больной разум мне выдал! Видеть будущее! Бред!
Завтра мне ехать в поликлинику на осмотр и процедуры и нужно обязательно всё рассказать врачу, рассказать о том ...
И что будет дальше?
Я об этом совершенно не подумал!
А дальше будет интереснее и увлекательнее: меня отправят к психологу, будут проверять, потом назначат уколы или, ещё хуже, положат на долгое и тщательное обследование, а потом и лечение в психиатрическую больницу. Обычное явление - поехала кукушка! После комы и не такое бывает - скажут врачи! Вот такая перспектива меня ожидает!
Нет!
Нужно самому разобраться в том, что со мной происходит! Нельзя никому знать! Никому!
Я помнил все свои сновидения, помнил всех двадцать восемь человек, которых видел во сне, с кем разговаривал, познакомился. Я всех их помнил!
Через пять минут я уже сидел за компьютером!
Последняя ночь в больнице была без сновидений, я волновался, долго не мог заснуть, знал, что завтра поеду домой. На следующий день я конечно ничего это не помнил, проснулся с головной болью, разбитый и не выспавшийся. Но вот предпоследнюю ночь я помнил, точнее помнил свой сон: большую тёмную пещеру, полную людей, появление Воликовой Анны Сергеевны, пожилой грузной женщины, которая упала со стула, протирая пыль на люстре, и ударилась правой височной стороной головы о бетонную стену квартиры.
Я долго пытался найти сведения о ней в интернете, но ни один запрос в поисковой системе, выдавший тысячи ответов, не тех ответов, не тех людей, не смог прояснить судьбу этой женщины. Я оказался в тупике. Судьба этой женщины для меня оставалась загадкой.
Немного успокоился, откликнувшись на спинку кресла, потом сходил на кухню, выпил прохладной воды из кувшина-фильтра и тут мой взгляд упал на холодильник, на магнитики, под одним из которых был листик с телефонами врачей, моих лечащих врачей и ...
Я вернулся назад, к компьютеру, дрожащими руками вбил в поисковой системе название города, где проживала Воликова, и поликлиники. Их оказалось семь. Адреса, номера, режим работы.
Я был взволнован. Долго не мог решиться взять трубку домашнего телефона. Сомневался. Смотрел на телефон, смотрел на монитор компьютера, глубоко вздыхал и никак не мог решиться.
Первый звонок. Областная клиническая больница. Приёмная.
Я спрашиваю неуверенно, называю фамилию, говорю, что родственники сказали, что забрала скорая, обманываю дежурную, и когда получаю ответ, то теряю дар речи, роняю телефон на пол.
Воликова Анна Сергеевна, одна тысяча девятьсот шестьдесят второго года рождения, поступила в ОКБ имени Пирогова с закрытой черепо-мозговой травмой, прооперирована и находится в состоянии комы.
Я сидел в кресле, смотрел на телефон, лежащий на полу, под ногами и глубоко громко дышал, а в ушах стоял звон и я чувствовал, что ещё немного, ещё чуть-чуть и я грохнусь в обморок, а потом грохнусь на пол, а мне нужно беречь голову, нельзя падать, нельзя!
продолжение