Все главы здесь
Глава 39
— Он приходил, я точно знаю!
Морозов, еще несколько минут назад бежавший на всех парах к дому Варвары, снизил темп и медленно подошел к воротам. Сердце колотилось где-то в горле, но не от быстрого шага (Володя был тренирован), а от слов Вари. Как она может говорить, что сын Софьи приходил, если его не было?
— Не приходил! — припечатал лейтенант. — Ты ошиблась в этот раз.
Варя вздрогнула, будто ее ударили. В голосе Володи не было сомнений — только усталость и злость человека, который целый день ждал чуда и теперь понял, что его не будет.
— Володя, погоди… ты пройди во двор, присядь… сейчас все выясним, — произнесла Варвара дрогнувшим голосом.
Она взяла Морозова за руку и завела в беседку. Лейтенант не противился.
— Ты посиди, чайку попей, только что заварила, — бормотала она, не глядя на Морозова, пододвигая чайник и чашку: — Вот и мед есть. Вкусный. Свежий. Папа вчера принес.
Она говорила первое, что приходило в голову. Любые слова — лишь бы выиграть несколько секунд. Лишь бы успеть понять, что произошло на самом деле.
Володя было присел, но тут же встал, оперевшись на спинку стула, и его лицо дрогнуло от раздражения и беспокойства.
— Варь, какой чай? — голос сорвался почти на крик. — Он… не пришел! Понимаешь? Не при-шел.
Володя проговорил по слогам, ударил ладонью по столу.
— Надя в тюрьме. Ее ничего не спасет. Только его признание. Варя, ты это понимаешь?
Имя Нади повисло между ними тяжелым камнем. Оба понимали, что все это — ради нее.
Он говорил резко не потому, что злился на Варвару. Он злился на себя — почему поверил. Целый день потерял впустую. А бедная невиновная девчонка в тюрьме мается.
Давно уже разговор Вари с бабушкой обходился без формальностей. Но сейчас, казалось, кресло стало якорем, местом, где можно удержать бурю внутри.
Варя, ни слова не говоря, попятилась, резко развернулась и побежала в дом, не оборачиваясь, слова Морозова ударили в спину.
— Ты ошиблась! — припечатал он грозно.
Слова ударили точно в спину. Это было хуже любого обвинения. Варя на секунду даже сбилась с шага, но все-таки не обернулась.
А хотелось обернуться и крикнуть в ответ что-то обидное, но Варя лишь бросила:
— Жди! Сейчас все станет ясным!
Морозов остался один в беседке, сжав руки в замок, глаза следили за муравьем, так усердно тянувшим какую-то былинку.
В голове крутились те же мысли: «Почему он не пришел? Что ему помешало? Неужели Варвара действительно ошиблась?»
С минуту он сидел, не двигаясь, не в силах встать. Ветер тихо шевелил листья, и эта тишина казалось ему громче всех шагов, которые он так ждал сегодня. Она будто бомбила его голову изнутри.
Варя стремительно вошла в свою комнату, тяжело, как подкошенная, опустилась в кресло, словно под ней исчезла опора. Колени дрожали, руки бессильно свисали вдоль тела, дыхание стало частым и неровным, каждый вдох отдавался комком в груди. Сердце стучало так, что казалось, оно сейчас выскочит наружу.
Бабушка появилась мгновенно. Ее фигура, как всегда, возникла спокойно, без тени тревоги — словно все происходящее было лишь еще одним поворотом давно известной ей дороги.
— Варенька, всякое бывает. Жизнь — она такая, и Господь свои планы меняет, — тихо проговорила Евдокия Петровна.
Варя услышала слова, но они не были осознаны.
— Приходил он… — проговорила бабушка. — Приходил, Варюша. Но покрутился во дворе… даже до дежурки не дошел… Испугался чего-то… Вышел со двора отдела как в забытьи… И под машину… под машину попал… Судьба иногда делает шаг быстрее человека. Сразу насмерть. Варя, на всех людей по-разному действует наше манипулирование. Он оказался очень сильным, сопротивлялся. Но в голове помутилось, потерял осторожность, вышел на дорогу, а тут как раз… — Евдокия Петровна покачала головой.
— Бабушка, как же так? — Варвара оцепенела. — Это что ж получается? Я виновата?
Варя впервые по-настоящему испугалась своего дара.
— Ну что ты, моя родная. Нет, конечно. Так бывает. Судьба это его.
Варя вцепилась в полированные подлокотники, дыхание рвало грудь, глаза широко раскрылись — она не могла ни шевельнуться, ни крикнуть, ни даже моргнуть.
И в этом ужасе Варя сидела, замершая, словно влитая в кресло.
— Бабушка… что же теперь делать? — прошептала она, спустя время. — Как доказать, что это он… а не Надя задушила Софью Ивановну?
Бабушка села напротив:
— Варенька, его видел милиционер из дежурки. Хорошо его рассмотрел. Он опознает.
— Да как ты не понимаешь! Мало ли кто заходил во двор милиции! — с досадой вслух выдохнула Варя, чувствуя, как тревога сжимает ей грудь. — Это не спасет Надю от суда и срока. Бабушка, как же так? Что делать?
Евдокия Петровна глубоко вздохнула и сказала спокойно:
— Варенька, нет ничего такого, что было бы невозможно доказать. Есть его адрес. Улица Пустошева, дом три, квартира восемь. Там найдете свидетельство о рождении, где черным по белому, паспорт с фото… отпечатки его везде, он же там жил, и — главная улика.
— Отпечатки? — сердце Варвары дрогнуло. — Но все отпечатки он стер… сравнивать не с чем. Так, погоди. Ты сказала улика? Какая еще улика?
— Да, стер, ты права. Но улика есть. И она у него дома. Гена не удержался, — продолжала бабушка, — и прихватил кольцо Софьи Ивановны с огромным рубином. Он понимал, что пока суть да дело, пока он докажет, что он сын покойной, а жить хорошо хотелось прямо сейчас. Вот и взял кольцо. Да только продал его уже. Но я скажу — кому. Дома у Генки деньги найдете, вырученные за это кольцо. Обманул его скупщик, конечно. Но он не будет артачиться и вернет перстень.
— Бабушка, ну ты опять! Какой еще перстень? Что он доказывает?
— Варя, весь завод знает, что это кольцо Софьи Ивановны. Человек сто его опознать смогут. Эта находка сама кричит о том, кто это сделал. Он сам себе этим кольцом приговор подписал.
Бабушка произнесла это спокойно, без торжества.
Варя вдруг расслабилась, по телу пробежала теплая волна, а глаза увлажнились. Она понимала: улика есть, шанс доказать правду — тоже. Но правда еще не стала доказательством.
Теперь все зависело не от судьбы, а от людей. Но это было не облегчение. Скорее короткая передышка — как у человека, которому дали глоток воздуха перед следующим ударом.
Преступника нет в живых, следствие может повернуть ход расследования в любую сторону. Можно сказать, что зашел, украл кольцо и ушел, а можно — зашел, задушил, взял кольцо и ушел.
Варя выдохнула, встала и почти в спокойном состоянии вышла во двор к Морозову. Увидев ее, лейтенант вскочил.
— Был он, Володя… — тихо сказала она, голос срывался.
Володя махнул рукой:
— Да слышал уже! Опять двадцать пять.
— Погоди ты, дай сказать. Был… Но не решился и ушел… Машина… сбила его… насмерть. Недалеко от отдела. На повороте…
Морозов ахнул, замер, будто удар пришелся прямо в грудь. Иногда ответ лежит прямо перед глазами — просто раньше его не видишь.
— На повороте на Васнецова. Варя… — прошептал он. — Кажется, я все понял… Его Пилипенко видел… А я… я эту аварию видел… Варь… а что ж теперь делать? — спросил он.
И тут же сам себе ответил, без паузы:
— Ну конечно… он в морге. Пилипенко опознает.
Варя кивнула, собираясь с мыслями.
— Его адрес есть, — сказала она, с трудом сдерживая голос. — Там… его свидетельство о рождении, паспорт… и главное… Володя, кольцо Софьи Ивановны с огромным рубином он взял. Правда продал уже. Но адрес скупщика есть. Проблем не будет.
— Снимем отпечатки с трупа, сравним с теми, что в квартире, докажем, что это один и тот же человек! Скупщик опознает! Варька! Варька!
Морозов выдохнул. Кажется, вечер все же принес облегчение.
Продолжение
Татьяна Алимова
если сегодняшняя глава понравилась, можно угостить автора чашечкой кофе здесь