Никто не говорит: тайны допинга в восточногерманском спорте

Никто не говорит: тайны допинга в восточногерманском спорте

Представьте себе 1976 год, Олимпийские игры в Монреале. На табло загораются новые рекорды, а по дорожкам бассейна плывут девушки из ГДР. Они выглядят сильными, даже слишком сильными для своих лет. Голоса у них низкие, а результаты — фантастические. Тогда многие тренеры из других стран только пожимали плечами: «Ну, просто хорошо тренируются». Но правда была куда прозаичнее и страшнее.

В ГДР спорт был делом государственной важности. Маленькая страна хотела доказать всему миру, что она великая. И доказательства эти добывались не в лабораториях ученых, а в организмах спортсменов, которым зачастую даже не говорили, что именно они принимают.

Система работала как часы. Врачи давали атлетам витамины, но под видом «витаминов» скрывались анаболические стероиды. Особенно доставалось женщинам и подросткам — их организмы давали самый быстрый и заметный отклик на химию. Молодые пловчихи и легкоатлетки превращались в машины для завоевания медалей, но плата за это была чудовищной.

Бригитта Бертшольд, одна из тех, кого эта система сломала, позже рассказывала: «Мне было 16, когда голос начал ломаться. Я думала, это просто спорт так влияет. Врач говорил — это нормально, организм растет». Нормально ли это? Сейчас мы знаем ответ. Ее тело навсегда осталось изуродованным гормональными экспериментами.

Но самое страшное даже не в таблетках. Страшно в молчании. Тренеры знали. Врачи знали. Политики знали. А спортсмены верили, что они просто «пьют витаминки» для восстановления. Им не говорили, что через двадцать лет у многих откажет печень, начнутся проблемы с сердцем, а некоторые так и не смогут завести детей.

После объединения Германии документы «Штази» — восточногерманской спецслужбы — приоткрыли завесу. Нашли отчеты, протоколы, планы. Оказалось, что программа допинга была настолько масштабной, что охватывала тысячи спортсменов. Ей даже дали кодовое название — «Комплекс 08.15». Звучит как скучная канцелярщина, но за этим шифром стоят поломанные судьбы.

Почему же молчали сами спортсмены? Тут психология интересная. Во-первых, страх. Во-вторых, чувство исключительности. Когда тебе каждый день говорят, что ты строишь светлое будущее и защищаешь честь республики, как-то неудобно спрашивать: «А что за порошок вы мне сыплете в кашу?». Ну и конечно, мечты о славе, которая была так близко. Медали пахнут не только потом, но и озоном от разбитых жизней.

Интересно, что после краха Берлинской стены многие тренеры и врачи ушли от ответственности. Кого-то судили, но единицы сели в тюрьму. Юристы объясняли это просто: тогда это не считалось преступлением. Допинг не был запрещен так строго, как сейчас, а в ГДР это вообще была государственная политика. То есть формально они не нарушали своих законов. Мораль же, как вы понимаете, в таких системах понятие растяжимое.

Сегодня, когда мы слышим об очередном скандале с допингом, полезно вспомнить историю ГДР. Не для того, чтобы оправдывать кого-то, а чтобы понять: проблема эта не в таблетках и не в уколах. Проблема в том, что мы готовы закрывать глаза на жертвы, лишь бы увидеть на пьедестале «своего». Спортсмены ведь не сами себе колят препараты. За ними всегда стоит кто-то с деньгами, властью и холодным расчетом.

И еще один урок. После падения режима те самые спортсмены, что выигрывали Олимпиады, оказались никому не нужны. Медали не кормили, здоровье было испорчено, а страна, за которую они боролись, исчезла с карты. Они остались одни со своим золотом и болью.

Так что в следующий раз, когда увидите рекорд, который кажется нечеловеческим, вспомните девушек из бассейна в Монреале. Иногда за феноменальными результатами стоят не только титанический труд, но и тихая трагедия, о которой никто не говорит.