Лариса Петровна считала себя человеком осмотрительным. В свои сорок пять она уже успела дважды развестись, вырастить сына и твердо усвоить: счастье синица в руках, и лучше всего, если синица эта — бетонная и с отдельным входом. Поэтому, когда в их дворе начали продавать парковочные места в новом подземном боксе, она не раздумывая выложила круглую сумму. Место №17, почти у самого лифта. Удобно, надежно, по закону.
Неделю она парилась от гордости, въезжая в прохладный полумрак гаража. Включала поворотник, с чувством собственного достоинства парковала свой "Рено" на безупречно чистом пятачке. Рай, да и только.
Рай кончился в понедельник утром.
Выезжая на работу, она увидела, что на её месте, задом наперед, нагло красуется огромный черный "Ленд Крузер". Водитель, грузный мужчина в клетчатой рубашке, неторопливо вылезал из салона, держа в руке тряпку.
— Мужчина! — Лариса Петровна выскочила из машины, звеня ключами. — Вы ошиблись. Это мое место.
Мужчина, которого звали Семен Семеныч из 34-й квартиры, окинул её тяжелым взглядом.
— Ничего я не ошибся, — басом сказал он, протирая лобовуху. — Я тут десять лет ставлюсь, ещё с тех пор, как пустырь был. А это что за новенькая?
— С тех пор, как был пустырь, здесь теперь подземный паркинг, — Лариса старалась говорить спокойно. — И у меня есть документ. Вот, смотрите.
Она ткнула в него смартфоном с фотографией договора купли-продажи. Семен Семеныч даже не повернул головы.
— Документы у всех есть, — философски заметил он. — А место это наше. Ты, женщина, не шуми. Ищи себе другое, а это не трожь.
— Как это «не трожь»?! — голос Ларисы Петровны предательски дрогнул и перешел на фальцет. — Это моя собственность! Я за неё деньги заплатила! Кровные!
— И мои кровные тут десять лет проливались, — отрезал Семен Семеныч, сел в свой джип и, громыхнув дизелем, уехал.
Так началась война.
Сначала это была война на местах. Лариса Петровна, человек системы, написала заявление участковому. Участковый пришел, развел руками: документы есть у обоих.У Семен Семеныча, как выяснилось, тоже нашлась какая-то бумажка от застройщика, обещание, что «в порядке очереди» место будет за ним. Бумажка не имела юридической силы, но сам факт... Участковый посоветовал «договариваться по-хорошему».
— С ним? По-хорошему? — фыркнула Лариса.
Она стала ставить машину так, чтобы заблокировать «Крузер». Семен Семеныч в ответ начал парковаться вплотную к её водительской двери, так что она влезала в салон через пассажирское сиденье, позорно перегибаясь через руль. Соседи по дому разделились на два лагеря. Бабушки на лавочке судили строго:
— Видала? Та, новая, из двадцать пятой, на Семеныча полезла. А он, между прочим, здесь всю жизнь живет, ему по статусу положено машину ближе держать.
— А по документам-то? — робко возражала консьержка тетя Зина.
— Документ — бумажка, а Семеныч — сосед! — отрезали бабушки.
Сплетни расползались, как масляное пятно по луже. Кто-то пустил слух, что Лариса Петровна «подмазала» кого-то в управляющей компании. Кто-то — что она вообще не покупала место, а просто «присвоила», пользуясь тем, что Семеныч в отпуск ездил. Сын Ларисы, приехав на выходные, застал мать в истерике.
— Мама, это уже клиника, — сказал он. — Иди в суд.
И она пошла.
Суд она выиграла. Легко и быстро. Бумажка Семен Семеныча оказалась пшиком. Судья огласил решение, и Лариса Петровна вышла из здания с чувством полной и окончательной победы. Она даже купила бутылку хорошего шампанского.
В тот же вечер, подъезжая к дому, она увидела, что на её месте стоит старенький «Москвич»-запчасть на колодках, без колес, весь в ржавчине. Рядом, прислонившись к стене, стоял Семен Семеныч и курил.
— Это что такое?! — закричала Лариса, выскакивая из машины.
— А это не моё, — с деланым удивлением ответил Семен Семеныч, щурясь на дым. — Это Петровича из седьмой. Попросил поставить на сохранение, пока он в больнице. А мне что? Я человек добрый, отказать не мог.
— Да вы... вы!.. Это же саботаж!
— Место-то твое, — согласился он, разглядывая облачко дыма. — Никто не спорит. Ты на него документы имеешь. А Петрович пока свою рухлядь не заберет — она стоять будет. Ты ж её трогать не моги, это частная собственность. Не поцарапай, а то ведь и заявление можно накатать.
Он удовлетворенно хмыкнул и пошел прочь.
Лариса Петровна стояла посреди гаража. В руках у неё был пакет с шампанским, а перед глазами — ржавое, бессмысленное чудовище, занявшее её законный, оплаченный, выигранный в суде пятачок. Она чувствовала себя героиней древнегреческой трагедии, победившей в честном бою и наступившей на мину, заложенную трусливым врагом.
Она выиграла войну. Но чувствовала она себя так, будто её только что самым подлым образом ограбили. И ответ на вопрос «Кто украл мой парковочный бокс?» теперь был не таким уж и простым.