Кому вообще пришла идея создать учреждение для подкидышей и беспризорных младенцев? Это произошло давным-давно – в IV веке, в Римской империи, в эпоху правления Константина Великого. Он предпринял первые попытки организовать содержание за счёт государственной казны тех детишек, чьи родители по бедности не могли прокормить их, не говоря уж об одежде и хоть мало-мальском образовании. Первые воспитательные дома назывались в Риме брефотрофиями. В XVIII столетии приют для малышей появился в Милане, в X – в Бергамо, в XI – в германском Лайбахе. С XVI века заботу о сиротах и детях нищенствующих родителей начали проявлять и другие государства – Франция, Испания, Великобритания. Обязанность содержать ребятишек, обеспечивать им достаточное количество белков, жиров, углеводов и готовить к жизни в социуме вменялась, как правило, церквям и монастырям. В России первым учреждением для сирот и незаконнорожденных стал сиротопитательный приют, открытый новгородским митрополитом Иовом в Холмово-Успенском монастыре в 1706 году. В 1763-м согласно манифесту Екатерины II в Москве был открыт Императорский Воспитательный дом, а в 1771-м – его аналог в Петербурге.
Соловья баснями не кормят, а вечно голодный растущий организм тем более. Поэтому при каждом воспитательном доме действовали производства: фабрики, заводы и мастерские – ткацкие, швейные, столярные, мастерские. Там окормляемые государством птенцы получали навыки выделки тканей, пошива одежды, нижнего и постельного белья, обработки дерева и обработки металлов, обучались мыловарению, изготовлению свечей, кулинарии, акушерству и другим профессиям. В Московском воспитательном доме функционировала полноценная типография, которая печатала книги и учебники. Талантливых детей и смышлёных детей даже рекомендовали в Московский университет и Академию художеств, а некоторых и вовсе отправляли для продолжения обучения за границу.
Одним из таких производств была Александровская бумагопрядильная мануфактура при петербургском воспитательном доме, основанная в 1798 году императором Павлом I на 12-й версте Шлиссельбургского тракта. Карточная фабрика на мануфактуре появилась через два десятка лет – в 1817-м, в эпоху правления Николая I (того самого, который издал антикарточный закон с формулировкой «предавать суду для строгого по законам наказания, без всякого различия званий и чинов» всех играющих в запрещённые игры). Вскоре предприятие было передано в ведение Воспитательного дома в Ведомство учреждений императрицы Марии Фёдоровны. Подростки ткали там парусину, полотна, салфетки, платки и скатерти. А Карточная фабрика, где трудились взрослые работники, целых 100 лет обладала монополией на изготовление игральных карт. За счёт больших доходов, получаемых с продаж, кормились призреваемые фабрикой старики, инвалиды и дети-сироты.
Карточные наборы в XIX веке старались бережно хранить и расходовать экономно: например, использованные во время игры карты, не слишком засаленные пальцами господ, не рваные и не мятые слуги подбирали под столом и возвращали в футляры. Но такие случаи были редкостью – обычно большая часть карт приходило в негодность уже после первой партии. Возвышенному тону аристократичных посиделок они уже не соответствовали, зато мещане с удовольствием покупали их: надо же за стаканом «снотворного» сыграть в дурачка с соседом или поглядеть, как супружница раскидывает пасьянец.
В 1860 году для году Александровскую мануфактуру закрыли, но Карточную фабрику оставили. В 1867 для нёё начато было возведение нового корпуса из красного кирпича по проекту архитектора Штегемана, прославившегося своими зданиями в стиле эклектика и неоренессанс. Хоромы для Карточной фабрики выросли на проспекте Обуховской обороны (современное название улицы). Главное здание достояло до наших дней – его можно посмотреть, совершенно бесплатно сфотографировать и даже потрогать.
В 1858 г. Комиссия парижской всемирной выставки отметила, что выделка русских карт «доведена до высшей степени совершенства». Отменное качество колод российского разлива – не случайность, а следствие хорошей технической оснащённости предприятия. Уже в 1830-е карточные символы, фигуры и затыли (рубашки) наносили не живые работники, а печатные машины. Эскизы для них создавали, конечно же, художники во плоти, умевшие создать выразительные миниатюрные изображения. Больше всех отличился в этом направлении Адольф Иосифович Шарлемань.
Этот деятель искусств с французской фамилией по рождению был петербуржцем, да не простым, а внуком скульптора, переселившегося в российскую столицу при императрице Екатерине II, профессора и академика Петербургской академии искусств. Шарль-младший в 1850-е удостоился четырёх медалей от той же Академии, а 1867-м был приглашён консультантом в рисовальные мастерские Главного интендантского управления при исполнении акварелью военных сцен, торжеств и манёвров для альбомов императора Александра II, а в 1873-м получил титул художника Его Императорского Величества. В том же году он создал эскизы колоды в стиле эпохи Возрождения, которая поныне считается стандартом – Атласной. И хотя изображения в целом соответствуют духу Ренессанса, они довольно далеко отстоят от канона. Исторические костюмы Шарлемань толкует достаточно вольно: похоже, что старинные по его меркам платья он рисовал под впечатлением от исторических праздничных процессий, виденных им в Мюнхене во время свадебного пенсионного путешествия. А кто сказал, что только молодожёнам можно мир посмотреть да себя показать? Выход на заслуженный отдых – самое время для новых открытий (жаль, что лишь немногие наши пенсионеры могут себе это позволить!). Однако вернёмся на тропу истинную, то есть карточную.
Игральные карты Шарлеманя
Самая известная из всех созданных Шарлеманем колод – «Атласная». Такое название дано колоде не потому, что все карточные персонажи изображены в одеждах из такой материи – просто печатали карты на особенно гладкой, «атласной» бумаге. Чтобы получить такую, нужно было шершавую бумагу низкого сорта натереть тальком – способ несложный и недорогой. Но вот карты в продаже стоили уже дорого: сразу после появления на Атласные колоды была установлена цена в 5 р 40 коп.. Для сравнения: на 4-9 копеек в Петербурге можно было купить фунт свинины, на 20-22 копейки – фунт парной телятины, за 50 копеек взять пару домашних курей, на 10 копеек полакомиться фунтом сосисок или колбасы «Московской», а за рубль-полтора купить целый ананас (правда, на шампанское для него уже не хватило бы – одна бутылка стоила 12 рублей).
Оригинальные карты Шарлеманя резко контрастируют с европейскими бумажными наборами для игры. Прежде всего, они резко отличаются от «западных коллег» конкретностью и живостью образов. Это не статичные, плоские фигуры-схемы, а очень динамичные, не без эффектности решенные композиции. Французские и немецкие валеты, дамы и короли, что истуканы каменные, зыркают своими глазенапами на игрока, словно предвещая ему дурные карты – смотреть на них со стороны приятно, а вот в руки брать страшно. Наши же персонажи хоть и являются особами высокородными, всё-таки смотрят на играющих скорее снисходительно, чем презрительно.
Более затейливо выглядит колода «Новые фигуры». Необычно и в то же время гармонично цветовое решение карт: уравновешенность треф и угрюмость пик чередуется с доброжелательностью и жизнерадостностью бубен и червей. В одеянии фигур чёрных мастей преобладают холодные тона – синий и фиолетовый, оттеняемые карминным, а красные одеты в алые, золотисто-жёлтые, травянисто-зелёные одежды с розовыми вставками.
Вы только взгляните на персонажей «Новых фигур»! Кажется, что художник застал их врасплох за каким-то интересным занятием, но они не осерчали и теперь дурачатся «на камеру». Король червей довольно поглаживает округлое пузико после трёх порций жареной бычьей ноги под вустерским соусом, дама червей кормит каперсами попугая редкой породы, валет треф только вернулся со стрельбища и осматривает свой пистолет на предмет возможных повреждений, дама бубен примеряет платье, купленное за 100 крестьянских душ, и с удовольствием демонстрирует обновку живописцу, а валет пик курит кальян и в ус не дует, хотя дуть ему есть во что.
Адольф Иванович очень изящно решает проблемы графики: например, половинки карт разделяет не просто полоса, а декоративная лента с символикой соответствующей масти. Масть в углу королей и дам выполнена в традиционном ключе – на схематически нарисованном щите, а вот к валетам художник подошёл с выдумкой. Пиковый валет держит в руках древко с наконечником в форме пики, бубновый – знамя с красным ромбом, рукоять меча валета треф венчает трефовый крест. О смысле символики валета червей предлагаем вам подумать самим. Нам показалось, что он хочет съесть на завтрак пламенеющее сердце, нанизав его на булаву. А что видите вы? Подумайте, если будет не скучно, а ответом поделитесь с нами! Может, это подскажет нам тему эскиза очередной уникальной колоды карт (вы ведь уже знаете, что недавно мы открыли их производство!). Также напоминаем, что в «Любимой типографии» уже несколько лет функционирует бюро находок интересных идей. Нашли при генеральной уборке мозга нечто, могущее стать оригинальным полиграфическим изделием? Срочно протрите идею сухой тряпочкой, тщательно упакуйте и тащите нам!
Не менее, чем «Новые фигуры», интересны кары «Дорожные». Трактовать смысл каждой композиции мы предоставляем вам – благо, художник наоставлял море подсказок.
Напоследок заметим, что хотя авторству Шарлеманя принадлежат четыре колоды карт – «Атласные» (1862 г), «Новые фигуры» (1862 г), «Пасьянсные» (1862 г) и «Дорожные» (1870 г), именно «Атласные» сохранились до наших дней почти в неизменном виде, пропали только гербы Российской империи с туза бубей и валета червей.
Глазетные игральные карты
Изготовление этих карт на Императорской карточной фабрике стартовало в 1870 году. Название «Глазетные» происходит от особого сорта парчи, тканной серебряными и золотыми нитями. Карты эти производились из самой качественной бумаге, расписывались медными и золотыми красками.
Первое упоминание о глазетных колодах встречается в Сортаменте продукции Карточной фабрики от 1833 года вместе с атласными, золотообрезными, отборными, картами 1-го, 2-го и 3-го сортов. Пару лет спустя управляющий русской фабрикой, будучи в Лондоне на фабрике английского мастера Деларю, нашёл годные эскизы для них. Разговор, коли деньги есть и товар в наличии, короток: пришёл, увидел и купил. Только вот печать по новым рисункам требовалось согласовать с самим императором – Его Величеством Николаем Первым. А тот, недолго думая, дал от ворот поворот, заключив: «Не вижу никакой причины переменять прежние рисунки». В итоге эскизы Деларю пролежали на полке почти сорок лет, пока о них не вспомнили в 1870-м.
Поскольку колоды, привезённой в качестве образца из Лондона, не сохранилось, исследователи выдвигают сомнения в подлинности этой истории. Они всерьёз рассматривают другую гипотезу, которая указывает на чисто российское происхождение глазетных карт. Во-первых, найдена немецкая колода 1890 года, отпечатанная Густавом Тиме Нахфом в Лейпциге – точная копия «Глазетной». Во-вторых, в «Альбоме образцов затылей на картах выделки 1904 года» две рубашки подписаны словом «Глазетная» с примечанием «по рис. худ. Кюстермахера». Соседняя запись указывает на образцы рубашек колоды «высший сорт» в исполнении Каразина. Непонятно, были эти живописцы создателями эскизов карт полностью или их вклад ограничился исполнением затылей. Доподлинно известно только, что Каразин рисовал «Историческую» колоду, которая в 1897-м поступила в продажу под названием «Высший сорт». Рубашки её карт были покрыты летящими ласточками, а персонажами стали представители разных национальностей, проживавших в Российской империи.
Что касается Рихарда Кюстенмахера, он тоже вполне мог создать эскизы для глазетных карт, учитывая, что художник был официально признан таковым Академией художеств в 1851-м за гравюру на меди с видом Московского Кремля.
После шедевров Каразина новые изображения, представляемые кандидатами в карточные рисовальщики, выглядели так бледно, что их впору было назвать не «эскизы», а «эскизмуа». Отчаявшись найти подходящих творцов на родимой земле, руководство Императорской карточной фабрики обратилось к зарубежным коллегам. Помощь пришла в виде сотрудника германской карточной фабрики Б.Дондорфа, чьё имя держалось в строгом секрете. В 1911 году он создал эскизы четырёх колод, которые эксплуатировались потом много лет подряд. Самая известная – «Русский стиль», где в роли карточных песонажей выступают члены семьи Николая II. Мы о ней уже рассказывали в этой статье (ссылка на статью «карты 6»). Одновременно с ней появились колоды «Рококо» и «Новый стиль», выполненные в стиле модерн.
Всего в конце XIX – начале XX века выпускалось более 10 видов карт.
В 52 листа (полная колода):
• глазетные:
• а) для высочайшего двора - по 3 руб., б) для публики - по 2 руб. 50 коп.;
• 2) атласные - 1 руб. 75 коп.;
• 3) первый сорт - 1 руб.;
• 4) второй сорт - 60 коп.;
• 5) пасьянсные - 1 руб. 20 коп.;
• 6) игрушечные - 20 коп.
В 32 листа (малая колода):
• 7) первый сорт - 90 коп.;
• 8) второй сорт - 50 коп.;
• 9) третий сорт ( в 36 листов) - 30 коп.;
• 10) польские 1-го сорта - 1 руб. 20 коп.;
• 11) второго сорта - 30 коп.
За один только 1893 год общее количество напечатанных колод составило 980 000 дюжин, то есть 11 миллионов 760 тысяч карт. В первое десятилетие XX века тиражи несколько упали – до 6 миллионов, зато в 1911 резко подскочили до 12 миллионов наборов игральных карт. Колоды для «чистой» публики печатались в 16 цветов методом хромолитографии. В производстве задействовано было 14 машин: 4 автомата печатали символы обыкновенных и атласных карт, 4 – фигуры валетов, дам и королей, 2 – рубашку карт, 2 наносили рисунки на карточные футляры, а две были отряжены исключительно на изготовление атласных и глазетных колод.
Что остаётся сказать? Из-за Первой Мировой войны производство карт было приостановлено, в годы революции тем более никому не было дела до азартных развлечений. Вновь бывшая Императорская, а теперь Государственная карточная фабрика запустилась только в 1922-м. Сначала там выпускали карты по дореволюционным образцам, разумеется, убрав все напоминания о презренном режиме царизма. В 1930-е ассортимент колод обогатили «Славянские», «Исторические» и«Антирелигиозные»; продолжился выпуск традиционных «Рококо», «Фенси», «Русского стиля» и «Нового стиля». Вместо клейма Воспитательного дома на картах теперь красовалась круговая надпись «Государственная карточная монополия». О том, какие ещё колоды были в ходу в советское время, мы расскажем в другой раз. А пока…
Пока предлагаем вам обзавестись собственной колодой карт, созданной по индивидуальному макету. Играйте сами и вовлекайте в игру коллектив – это отлично разряжает суровую рабочую атмосферу и делает отношения более дружескими! А ещё импозантная колода карт – замечательный подарок партнёру, начальнику, инвестору, другу или родственнику, умеющему ценить красоту и неравнодушному к азартным играм. Мы всегда готовы принять заказ! А у вас уже созрела идея?
Будьте здоровы и почаще улыбайтесь! Всегда на связи, ваша «Любимая типография».