Приветствуем наших читательниц!
В день праздника 8 марта предлагаем вспомнить, с какими трудностями столкнулось женское просвещение в первые годы советской власти на Урале. В качестве интересной истории представим фрагмент воспоминаний Агриппины Коревановой о работе с женщинами в деревне Ташкиновой на берегу реки Арганча близ села Арасланово Нязепетровского района Челябинской области. Идеологическая работа с женщинами в то время была непростой, ведь многие из них ничего не знали о новых законах, касавшихся разводов, прав матери и ребёнка, праве на землю и т.д. Не все из этих законов воспринимались однозначно положительно, существовали примеры своеобразной "борьбы" с новациями законов Страны Советов.
С этого момента и поподробнее, на примере "глухого уголка" Свердловского округа, как она оценивала, нам расскажет Агриппина Кореванова. Действие, описываемое в воспоминаниях, относится к периоду с октября 1924 г., началу командировки героя повествования из Косулино сюда, и до мая 1925 года, после чего А. Г. Кореванова уедет из Ташкиновой в Староуткинск.
В нашей предыдущей записи, где публиковался фрагмент этих же мемуаров с комментариями, мы приводили краткую биографию автора этих строк.
О самой Ташкиновой А. Г. Кореванова писала:
"Деревня эта — самый глухой угол в районе. Населена она почти сплошь сектантами [интересно, какими?]. Одним словом, старая, дореволюционная деревня".
На момент прибытия в Ташкиново А. Г. Кореванова, указывала, что к местному сельсовету относится 148 домов, жило в то время в Ташкиновой более 200 человек.
"С первых же дней там началась против меня агитация. Сторожиха читальни говорила женщинам: «Она приехала наших баб сбивать, не ходите к ней. Кому она нужна, этакое старье! Сидела бы на печи, а то еще в библиотеку лезет - молодых сживает».
Меня удивляет - был здесь избач, а работы не видно никакой. Даже дел никаких не заведено. Имеются две какие-то тетрадочки, в которых ничего не разберешь.
Познакомилась с председателем сельсовета, он же и секретарь ячейки.
- Холодно у нас в читальне, - жалуюсь я ему, - можно простудиться. Нельзя ли как обогреть, зимой ведь будет еще холоднее. Да и огня нет, а ведь читальня работает главным образом по вечерам!..
- Печь топить, - отвечает председатель, - нельзя - дымит, а железной печки нет. Перебейтесь уж как-нибудь. А лампа у нас есть, лампу дадим.
Председатель распорядился дать керосину из запасов сельсовета. Председатель - ничего, человек хороший, а вот сторожиха проходу мне не дает. Было собрание партячейки. После собрания я хотела было поработать, а сторожиха убрала лампу.
- Это, - говорит, - сельсоветская лампа, и тебе не полагается!
Приезжал из райкома инспектор и такую «рысь» на меня нагнал, что просто ужас! Будто я ничего не делаю, никакой работы не веду, и даже в книге посещений написал, что работа моя никуда не годится. Что же это такое? Ведь я здесь всего только восьмой день!
Сколько хватило сил и уменья - провели октябрьский праздник. Один из партийцев сделал доклад о том, как произошла Октябрьская революция и что она дала крестьянам. После доклада демонстрировали туманные картины, поставили инсценировку «Суд над рабочим Потехиным, нанесшим побои своей жене». Присутствовало больше двухсот человек, из них половина женщин. После инсценировки - прения. Сначала женщины смущались и молчали, но после того, как заговорили мужчины, стали выступать и крестьянки.
На вопрос — довольны ли судом, достаточно ли осужден виновный? — женщины ответили, что мало, а мужчины, наоборот, говорили, что обвиняемого надо было совсем оправдать.
В конце вечера молодежь устроила разные игры, и публика долго не расходилась.
Наконец-то вспомнили и о нас: из Михайловского рика [Райисполкома - Прим. ред.] я получила для избы-читальни железную печку, десять фунтов керосину, бумаги, тетрадь, карандаш и конвертов. А ведь еще нужны: книжный шкаф, ящик для абонементов, полочка для книжной выставки, табуретки, скамьи, висячая лампа.
Избрали заведующего клубом и руководителя сельскохозяйственного кружка. Открыли школу по ликвидации неграмотности. Записалось тридцать три человека. Организовали ячейку ОДН [Организация "Долой неграмотность!" - Прим. ред.]. Кроме сельскохозяйственного кружка организовали кооперативный, политграмоты, советского строительства, естественно-научный, производственный, военно-спортивный, медицинский.
В военно-спортивный кружок записалось двадцать четыре человека молодежи, и сразу после собрания кружок провел первое занятие — «шаг в ногу». Прошли далеко за деревню и вернулись с песнями. Жители смотрели в окна, выходили на улицу, дивились:
— А вот, поди ты, идут, как один!
— Так-то лучше, по крайней мере не ходят пьяными, не хулиганят!
Но какое же здесь пьянство! Все у них какие-то праздники, и то в одной, то в другой деревне без конца пьют. <...>
А бабы-то как пьют, как «гуляют», — смотреть стыдно!
Стала беседовать с мужиками о пьянстве, сколько приносит оно убытка в хозяйстве. Я взяла среднюю цифру издержек на праздник Рождества, и цифра оказалась огромная — более 2000 рублей.
Говорю им:
— Вот ведь где трактор!.. И это только наше общество в 148 домов, а ведь и другие деревни то же самое делают!
Мужики говорят:
— Сознаем все это, да погулять охота. Лето придет, некогда гулять будет. Да, впрочем, и самогон нам обходится дешево - заварим пуд муки, и выйдет 16 бутылок!
Открылась запись в члены кооператива. Никто не идет. «Мы, — говорят, — и без кооперации проживем. Была у нас кооперация, вложили мы по пять рублей, а работнички все пропили да дома себе понастроили, а кооператив лопнул».
Как жаль, хорошее было дело, а не сумели вести. Председатель — хороший человек, да слишком доверчив: никто ему здесь не помог, Свердловск далеко, а местная ячейка спит. Провели беседу в память нашего уральского писателя Мамина-Сибиряка. Предложили собеседникам, у кого есть книжки Мамина-Сибиряка, принести их в избу-читальню, чтобы отсюда все могли их брать и читать. <...>
Узнала, что у моей квартирной хозяйки будет «супрядка» [девичьи вечерние посиделки - прим. ред.], и решила использовать ее для начала работы с женщинами. Договорилась с хозяйкой и накануне «супрядки» развесила в ее комнате плакаты, новую стенгазету, принесла книжечку
«Бабий выигрыш» [сборник собственных сценариев А. Коревановой для театральных постановок - Прим. ред.]. Когда женщины собрались, я спросила, не желают ли они послушать книжечку. Все охотно согласились, посадили меня в середину и внимательно слушали. Книжечка понравилась, пошли суждения и про своих мужей. Все признали, что и на советскую и на общественную работу нужно проводить женщин, чтобы везде был их глаз. Если бы в нашей кооперации был женский глаз, может, она бы не лопнула. И в совет надо бабу послать, а то нам никогда не выбраться из-под мужнина кулака!
Незаметно для них я натолкнула их на мысль о создании женотдела. Побойчее женщины сказали:
— Давайте делайте бабье собрание, мы все придем.
Чтобы еще больше задеть за живое, я предложила им прочитать книжечку «Права крестьянки и памятка матери» - приложение к «Крестьянской газете». Книжку прослушали, и опять пошло толкование.
— Вот нынче закон какой — и баб оберегает! А мы-то ничего не знаем!
— Получают ли ваши мужья газету? — спрашиваю я.
— Да, получают.
— Читали ли вам ваши мужья что-нибудь из книжечки или газеты?
— Нет, — отвечают бабы, — не читают и не показывают. Наверное, давно уж на цыгарки изорвали.
Когда же я прочитала закон о браке, о разводе, о семье, о защите прав матери и ребенка, о правах крестьянки на землю, о помощи женщинам, женщины окончательно разволновались.
-Учиться надо, - сказала я и указала им на школу ликвидации неграмотности.
- Нет у нас времени учиться, - отвечают женщины. - Надо прясть, по дому работать, по хозяйству.
Тогда я показала им плакат «Машинная обработка в сельском хозяйстве»; разъяснила, что при машине больше свободного времени. Опять столкнулись с безграмотностью, сравнили значение в хозяйстве женщины грамотной и неграмотной.
- Правильно! Если бы мы знали грамоту не хуже мужиков, везде были бы сами. А то нам никто ничего не разъяснит, ничего не скажет, вот и живем по-старинке.
Много говорили, обсуждали, делились мнениями. Все остались очень довольны. Спрашивали, когда можно приходить посоветоваться со мной. Пользуясь таким настроением, я предложила записаться в ячейку ОДН [Организация "Долой неграмотность" - Прим. ред.]. Записались пять
женщин и тут же внесли членские взносы.
Понемногу начинаю выполнять свой план. Сегодня было организационное собрание естественно-научного кружка. В нем записано двенадцать человек, все больше бедняки. Определили цели и задачи кружка, постановили еженедельно проводить беседы. Руководителем выбрали учительницу. Не знаю только, как пойдет работа. Довольна я, что до весенних работ еще успеем кое-что сделать. Школьники первой группы пришли с экскурсией в избу-читальню. Малыши ведь, а каждый со своей тетрадкой, каждый задает вопросы, и все это серьезно, деловито. Меня
они так взволновали, что я чуть не расплакалась. Вот какое пришло время! Такой малыш, а уже идет и требует, чтобы ему дали то, что нужно. Мне вспомнилось мое детство и как я училась грамоте. Нас-то в детстве ничему
не учили, хуже того - били, когда увидят в руках книжку. Не вздумай, бывало, задать вопроса - тебе так «зададут», что долго будешь чесаться. А мне, несчастной, только и было ученья, что сидеть да качать ребенка.
Не было ни гроша, да вдруг алтын! Приехали из Свердловска сразу двое: один - председатель окрполитпросвета, инспектор изб-читален, а другой - инспектор от окрвоенкомата. Инспектор окрполитпросвета задал мне несколько вопросов, а на мои дела и не взглянул, как я ему их ни подкладывала, — торопился к учительнице Б. Никаких указаний не дал, не объяснил, что правильно или неправильно, а в ревизионной книге сделал заключение, что моя работа никуда не годится. Почему? Где недостатки? Как их исправить? Неизвестно. Ах вы, бабники, бабники! Ездят, только славу делают, что работают, а на самом деле только зря деньги тратят! Вот военный инструктор умнее — сходил к учительнице, попил чайку, а потом пришел в избу-читальню и потребовал на просмотр дела военного кружка.
Из района приехал агроном Соколов. Попросила его устроить в избе-читальне вечер вопросов и ответов. Народу собралось много, агронома засыпали вопросами. Словом, вечер прошел очень хорошо.
На призыв избы-читальни собрать деньги на выписку аптечки первыми подписались работники местного лесничества. Подписка, хотя медленно, проходила и среди крестьян.
Когда набрали около тридцати рублей, я, посоветовавшись с председателем сельсовета, решила не ждать и выписать аптечку сейчас же, а подписку продолжать. Наконец долгожданная аптечка пришла. В это время в сельсовете было около двадцати мужиков. Был почтовый
день, и они ждали писем. Почтальон всегда, как только приедет, поставит лошадь на корм, потом идет в сельсовет для сдачи привезенного. Когда почтальон показался на улице с ящиком, все вдруг засуетились, обрадованно закричали:
— Ой, аптечка, аптечка!
Кто кричит «ура», кто аплодирует, а кто уже побежал встречать. Вырвали из рук почтальона ящик и бегут с ним в помещение. Вот ящик уже на столе. Кричат:
— Раскупорить надо, раскупорить!
— Чем?
Под руками ничего подходящего не оказалось.
Я кричу:
— Сначала надо заплатить за нее, тогда и откроем ящик!
Но куда тут! Появился толстый нож, и крышка с треском слетела на стол. С шумом вылетела упаковка. Все сосредоточились, смотрят, ждут, а я стою в страхе — вот что-нибудь сломают:
— Да тише, товарищи, сломаете!
Оказалось, что в ящике — второй ящик. Вот и второй вынут. Крышка открыта, и на столе один за другим становятся в ряды флаконы, баночки, свертки, коробки. Присутствующие так увлеклись разборкой, что забыли о своих делах, кто за чем пришел. А почтальон сидит с улыбкой и любуется.
Известие о прибытии аптечки полетело по деревне из избы в избу.
Начались разговоры:
— Теперь незачем ездить за тридцать пять верст, у нас теперь дома своя лекарка!
— Вот посмотрим, как она будет нас лечить.
В ожидании аптечки я приготовила журнал для записи больных и отпуска медикаментов.
Послала письмо районному врачу и просила помощи и указаний в работе, но ответа все нет. Составила план санпросвещения, но все осталось в проекте. Я серьезно заболела.
Первого мая устроили в школе литературное утро. Ребята выступили с докладом о значении Первого мая. Потом был детский спектакль, декламация. Родители сидели и любовались на своих ребят. После спектакля было угощенье: раздавали детям семечки, орехи и конфеты, а председатель сельсовета приветствовал их речью. Потом выступал военно-спортивный кружок да так ловко, что все залюбовались. Меня по болезни на празднике не было, но мне передавали, как крестьяне говорили между собой:
— Это избачиха все выдумала, без нее ничего бы не было!
Вечером комсомольцы проводили комсомольскую пасху. Зажгли бумажные фонари и прошлись по улицам с песнями. Очень было красиво и радостно.
При подготовке к Первому мая я так сильно простудилась, что двух слов не могла сказать без кашля, сил совершенно не стало. Послала я заявление об отказе от работы и получила распоряжение сдать дела. Жалко оставлять работу - так хорошо пошла, но что поделаешь - не в силах больше".
По материалам:
Кореванова А. Г. Моя жизнь. Екатеринбург, 2021.
#Женский_Совет
#Права_женщин
#уральские_женщины