Искусство создания изделий из бересты было известно на всей территории России. Так, Архангельская область славилась расписными туесами, Поволжье – плетёными коробами, в Приамурье делали большие берестяные мешки для ягод. Но для коренных народов Сибири этот материал имел особое, сакральное значение – здесь береста стала тем универсальным даром тайги, который позволял человеку строить жильё, передвигаться по рекам и хранить припасы. «Сибирский. Новостной» продолжает цикл материалов о традиционных ремёслах и сегодня обращается к искусству, которое поэтично называют «северным фарфором».
В предыдущих статьях мы рассказывали об эвенкийской бисерной вышивке; искусстве плетения из соломы, подаренном сибирякам переселенцами; кузнечном деле, которым филигранно владеют шорцы. Сегодня же будем говорить о материале, который для хантов, манси и селькупов был и строительным материалом, и оберегом, и страницей священной книги.
Дар берёзы, взятый по правилам
Берёзу сибиряки почитали как священное дерево, соединяющее миры – её корни уходят к духам земли, ствол проходит через мир людей, а ветви тянутся к верховному божеству. Потому и снимать «одежду» с дерева позволялось только с соблюдением строгих правил и в чётко определённое время – тогда, когда кора легко отходит от ствола и приобретает необходимую пластичность. Места при этом выбирали вдали от святилищ и кладбищ, чтобы злые духи не поселились в будущих вещах. Снятую бересту тут же очищали от наростов, расслаивали, подсушивали в тени и сворачивали в рулоны. В таком виде материал мог годами храниться, сохраняя эластичность и прочность – качества, крайне необходимые для будущих изделий.
Изготовлением берестяной посуды и колыбелей, а также нанесением орнамента традиционно занимались женщины.
Самые трудоёмкие задачи – изготовление каркасов для нарт, создание тяжёлых коробов для хранения рыбы и мяса, строительство берестяных лодок-берестянок – брали на себя мужчины. Лодки-берестянки – вершина мужского мастерства. Лёгкое судно длиной до пяти-шести метров собирали на каркас из кедра или ели, обшивая его крупными полотнищами бересты с помощью сухожилий. Затем места стыков заливались горячей смолой. Такая лодка не пропускала воду, была бесшумной на ходу и настолько лёгкой, что один человек мог перенести её на волоке между реками. Охота и рыбалка в бесчисленных таёжных протоках была бы невозможна без берестянок.
Особым образом сшитые берестяные полотнища, которые затем натягивали на остов из жердей, становились летним покрытием для чума. Кора защищала от дождя и гнуса, при этом хорошо пропуская воздух и создавая внутри жилища прохладу и чистоту.
Язык узоров
Орнамент на берестяной посуде для коренных народов Сибири никогда не был просто украшением. Это была система знаков, понятная каждому члену рода – некая письменность, запечатлевшая представления о мироустройстве. Один из самых распространённых и сакральных узоров у хантов – «щучий зуб». Щука считалась одним из сильнейших духов, хозяйкой нижнего мира, способной защитить от зла, поэтому орнамент в виде острых треугольников наносили на туеса и короба, предназначенные для хранения припасов. Ханты верили, что узор выполняет роль оберега – охраняет хозяйку дома и её запасы от порчи и сглаза, не позволяя бедам проникнуть внутрь сосуда.
Ромбы и квадраты, которые часто встречаются на берестяных изделиях – это отражение модели мира. Четыре стороны света, четыре времени года, единство четырёх стихий – всё это кодировалось в простой геометрической фигуре.
Хантыйские мастерицы вообще славились техникой тиснения и скобления – они нагревали костяные или деревянные штампы и выдавливали на бересте тончайший геометрический узор. Манси же чаще использовали аппликацию – из тонких листов бересты, иногда подкрашенных каким-либо отваром или закопчённых, они вырезали стилизованные фигурки оленей, птиц, людей и переносили их на гладкую поверхность сосуда.
Селькупы, в отличие от соседей, предпочитали не сшивание, а плетение. Из узких берестяных лент они создавали короба и сумки удивительной прочности и эластичности. Орнамент здесь задавался самой фактурой переплетения. Кроме того, в этнографической литературе встречается описание селькупских ритуальных масок из бересты, которые использовались в погребальных обрядах – так появился повод называть этот народ «люди с берестяными лицами».
Традиции сегодня
Сегодня увидеть берестяные изделия можно повсеместно, а мастеров, с готовностью передающих опыт, не сложно отыскать в любом населённом пункте. Однако отдельно хотелось бы упомянуть знаменитую отшельницу Агафью Лыкову, которая, живя в изоляции от внешнего мира, сохранила традиции предков – в домашнем хозяйстве у женщины много разных по размеру берестяных изделий, сшитых берестяными же нитями.
А Василий Песков в своей книге «Таёжный тупик» описывает случай: геологи, которые обнаружили староверов Лыковых в 1978 году, были поражены их калошами из бересты, и растащили их на память, оставив Лыковым взамен сапоги, валенки и ботинки.
Берестяное искусство народов Сибири – это живая нить, связующая прошлое с настоящим. Каждый узор, каждый шов напоминает о том, что человек способен не только выживать в суровой тайге, но и создавать красоту, вплетая в неё свои самые сокровенные представления о мире.
Заглавное фото: tr.pinterest.com
"Сибирский.Новостной" -канал, который раскрывает тайны Сибири и пишет о её настоящем.Подписывайтесь на наш канал и становитесь первыми читателями новых материалов.