Обзор от ИИ.
Фраза «Красота спасёт мир» принадлежит Ф. М. Достоевскому, но в романе «Идиот» (1869) звучит в контексте. Полный контекст: «Правда, князь, что вы раз говорили, что мир спасет "красота"? Господа, — закричал он громко всем, — князь утверждает, что мир спасет красота!» — говорит Ипполит Терентьев, пересказывая слова князя Мышкина.
- Источник: Роман «Идиот», часть 3, глава V.
- Кто сказал: Ипполит Терентьев приписывает эту мысль князю Мышкину.
- Суть: В понимании Достоевского это не только внешняя, но и духовная, нравственная красота (подобная Христу), которая способна преобразить мир.
- Контекст: Фраза часто противопоставляется мысли из «Бесов», что «некрасивость убьет».
Studebaker US6 (1941–1945) — это легендарный американский 2,5-тонный грузовик повышенной проходимости, массово поставлявшийся в СССР. Он оснащался 6-цилиндровым бензиновым двигателем,, 5-ступенчатой КПП, имел грузоподъемность 2,5–5 тонн.
Автомобиль обладал высокой проходимостью за счет ведущих мостов (передний — отключаемый) и раздаточной коробки, а также прочной конструкцией подвески (полуэллиптические рессоры).
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, начавших воевавать в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь.
Пришёл в себя Степка от укола в руку. Он лежал на кровати, а пожилая медсестра ставила ему капельницу. На соседней койке тяжело дышал Виктор. Третья кровать в палате была свободной. За окном начинался рассвет. Увидев, что старший лейтенант открыл глаза, медсестра приветствовала это событие низким грудным голосом:
- Оклемался, соколик!..
- Мы где?
- В Таллине, в госпитале.
- Самолёт приземлился благополучно?
- Чего не знаю того не знаю.
- Все живы?
- Вас троих привезли с аэродрома поранетых.
- Кто третий?
- Так летун молодой с пулей груди. Он тяжёлый...
Степка указал на Виктора::
- А с ним как сейчас?
- Так операцию ему сделали, рану почистили... Спит он от наркоза. Врач велел его к эвакуации дальше в Москву готовить... Чего-то там в шее у него нужно сшить.
- А со мной что?
- Тебя, соколик, завтрева профессор придет смотреть, светила этой, как её... неврологии.
- Я тоже с ним хочу в Москву...
- Ну, это уж, как профессор скажет. Слыхала я, как наш главврач сказал, что отлетался ты уже, соколик... Лежи спокойно!
- Сколько сейчас времени?
- Завтрак уже скоро будет...
- Я не хочу есть, мутит меня...
Степка задремал, а когда снова открыл глаза, за окном было уже темно. На тумбочке стояла тарелка и кружка. Старший лейтенант доедал манную кашу-размазню, когда только в себя пришедший в себя майор укоризненно произнёс:
- Ну и ложкой ты стучатьгоразд! Мёртвого разбудишь...
- Как ты себя чувствуешь?
- Как после марш-броска, в конце которого мне ещё мешком по голове приложили... Но шея вроде меньше болит.
- А ты говорил, что со мной летать опасно.
- Так это потому всё обошлось, что ты вырубился тогда, когда на тебя раненого стрелка опустили...
- Никто больше не пострадал?
- Никто. А штурман вроде бы даже того "мессера" подбил...
Филипп Кондратьевич в накинутом на плечи халате стремительно вошёл в палату, воскликнув:
- То, что уже все в сознании, уже хорошо!..
- Стараемся...
- Значит так, Виктора сейчас повезут на аэродром. За нами прилетел другой самолёт. А ты, Степан, останешься пока тут. Врачи считают, что лететь дальше тебе сейчас будет слишком опасно для здоровья.
- А можно?..
- Нельзя! С врачами не поспоришь.
- Ты здесь поправляйся скорей. Да... Документы твои в сейфе у начальника госпиталя. Если ты не забыл, по ним ты ещё помощник торгового атташе нашего представительства в Стокгольме. Начальнику госпиталя относительно тебя указания мною даны... Всё, мы полетели. Бэлла и Марек передавали тебе большой привет
- Им тоже от меня передайте...
Проводив взглядом скрывшуюся за дверью палаты спину Филкора Виктор виновато посмотрел на Степку:
- Ты не журись, Степа... Дай мне только оклематься, а там мы с тобой ещё делов-то наворотим...
Два санитара стали перекладывать майора к скровати на носилки. Степка смог пожать на ходу слабую руку майора. Следующим утром в палате в сопровождении местного врача появился маленький старичок в белой шапочке и халате. На лице у профессора-невролога выделялись черные роговые очки и седая козлиная бородка. Осмотр пациента профессор начал с вопроса:
- Ну-с, голубчик, как мы себя чувствуем?
Потом Степка стоял поднятыми вперёд руками, старался с закрытыми глазами ткнуть себя указательными пальцами обеих рук в нос, дёргал ногами, когда по коленке ударял профессорский молоточек. Осмотр закончился несколькими негромкими фразами, адресованными местному врачу. Большинство слов в этих фразах были на неизвестном Стеке языке. Сев на койку и украткой вытерев трясущимися руками выступивший на лбу пот старший лейтенант поинтересовался:
- Скажите, профессор, мне действительно нельзя сейчас летать на самолёте, даже на "кукурузнике"?
- Видите ли, батенька мой, горизонтальная скорость перемещения в пространстве вашего аэроплана не будет существенно влиять на ваше здоровье и самочувствие. Вам противопоказано быстрые изменения атмосферного давления, то есть перепады высот. Другими словами, вам нужно опасаться сейчас не только полётов в небе, но и сильной грозы на земле, например...
- И когда это у меня пройдёт?
Профессор сделал вид, что не услышал этого вопроса, сказал ещё пару тихих фраз сопровождающемук врачу, засунул свой молоточек в карман халата и уже добавил, обращаясь к больному:
- Постельный режим. Через месяц я навещу вас снова.
- Целый месяц!?
- А что вы хотели, молодой человек? Судя по вашей истории... хм-м ранений, вы себя уже достаточно раньше не берегли... В этом состоянии вам всё равно Берлин тоже брать противопоказано. Любой взрыв недалеко от вас... Как она назывется?
- Гранаты, мины?
- Вот именно, и мины, и гранаты одним только давлением воздуха может обратить вас снова в бессознательное состояние.
- Читать-то хоть можно?
- Не более часа в день. И лучше при дневном свете. Глаза вам тоже не следует сейчас сильно напрягать. Засим позвольте откланятся, молодой человек!
Через сутки одинокого пребывания Степки в трёхместной палате санитары принесли и уложили на соседнюю койку животом вниз молодого человека с серо-голубыми проницательными глазами. Подождав пока оба носильщика скроятся в коридоре новый "ранбольной" быстро огляделся и весело спросил:
- Это за какие такие коврижки можно одному в таких хоромах обретаться?
Степка пожал плечами и, заложив страницу карандашом, закрыл книжку, которую держал в руках. Новый сосед "немного сдал назад":
- Давай знакомиться? Меня Георгием Моргуновым зовут. Можно просто Гошей.
- Степан Чернышов.
- Давай сразу на "ты"?
- Давай...
- Ты какого года?..
- Двадцать четвёртого.
- А я двадцать второго. Сержант. А ты кто по званию?
- Да я... служил в нашем торпредстве в Швеции.
- А, теперь понятно, откуда такие привилегии.
- Мне вот пришлось с перочинным ножиком растаться, чтобы из десятиместной палаты сюда перебраться.
- С чего так захотел?
- Да ранение у меня, понимаешь, в левую задницу. Там бы меня хлопцы просто со свету сжили бы своими насмешками... А у тебя что?
- Ранение в руку и контузия...
- Ясно. А ты на фронте вообще был?
- Как бы да...
- Когда, на каком фронте?
- Слушай, у меня голова опять разболелась и в сон клонит. Давай позже продолжим знакомство?
- Ну, давай...
После обеда новый сосед Степки по палате возобновил прерванный разговор:
- Я в сорок втором на Волховском фронте радиотелеграфистом в гаубичном артиллерийском полку начинал, потом после ранения на три месяца в пехоту попал. Но повезло, снова ранило легко и потом уже удалось в свой полк вернуться... А ты где всё-таки порох понюхал?
- На Западном фронте, в танковой бригаде...
- Танкистом?
- Нет, в мотострелковом батальоне.
- Значит, в пехоте... Так ты в каком звании был?
- На фронте младшим сержантом...
- А ранений сколько всего?
- Если все считать, то это седьмое, кажется...
- Тогда более или менее с тобой всё понятно. Комиссовали тебя после предыдущего ранения и теперь ты в нашем торгпредстве в Швеции обретаешься... А как ты туда попал? Языки знаешь? По возрасту тебя сразу со школьной скамьи должны были мобилизовать.
- Так и было. Шведский немного знаю...
- А как же тебя угораздило опять ранение получить в Швеции-то?
- Так это во время перелёта из Стокгольма в Талинн... Стрелка из экипажа "дугласа" вообще ранило тяжело...
- Понятно... А я вот со второго курса ЛИЖСА сам пошёл на фронт...
- Что такое ЛИЖСА?
- Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры.
- Так ты художником хотел стать?
- Историком искусств.
- А в армию тогда зачем?..
- Чтобы с голоду не помереть... Что читаешь?
- Конан-Дойля...
- Про Шерлока Холмса?
- Нет. "Белый отряд".
- Ясно... Тут вообще хорошая библиотека?
- Вроде да.
- Достоевский есть?
- Не спрашивал.
- Хочу "Идиота" перечитать. Ты читал?
- Нет...
- Ты комсомолец?
- Нет...
- Вот и я "нет". А в позапрошлом году в партию вступить отказался.
- Почему?
- Так вышло...
- Не хочешь, не говори.
- Могу и рассказать. Наш полк в феврале сорок третьего прикрывал наступление стрелковой дивизии. Сибиряки прибыли в новеньких белых полушубках, здоровые, розовощекие. Я ещё тогда даже шестидесяти кило не успел набрать. Так что я на этих сибиряков смотрел как на жителей другой планеты...
Степка вспомнил другого юного блокадника, который год назад закрыл его своим щуплым телом от автоматной очереди уголовника и спросил:
- Ты в блокаду крыс ел?
- И крыс, и кошек, и собак, и ворон...
- А родители?
- Их я самолично на Пискарёвку отвёз одного за другим через день...
- А сам-то как выжил?
- Дворец Победы рисовал постоянно. Разные варианты. Две тетрадки извёл...
- Понятно... И как же тебя эти сибиряки от партии отвратили?
- Положили всю сибирскую дивизию батальон за батальоном за четыре дня непрерывных атак "в лоб" на немецкие доты... На третий день этого наступления мы со своим телефоном окопались рядом с ячейкой, в которой во время атаки хоронились командир их батальона с парторгом. Парторг тогда их капитану и говорит, мол, ещё два-три дня так повоюем и потом снова на переформировку... А капитан ему и отвечает, что надо бы поскорей бы. А то его Фрося-буфетчица на кого-то другого может поменять...
- Это всё?
- Нет. На пятый день нашими гаубицами всё-таки удалось раздолбать эти чёртовы немецкие доты. Фрицы отступили на линию обороны километрах в пяти от предыдущей. Наш полк стал за ними на новую позицию перемещаться. Оттепель резко наступила и в полуразрушенной за собой фрицами гати стали вязнуть наши тягачи. Тогда уже наш парторг предложил гать укреплять телами этих самых сибиряков. Так и проехали тогда...
- Ну а потом?
- Через сутки вызывает меня наш парторг к себе в блиндаж. Они там с парторгом того самого батальона, который к Фросе торопился вернуться, отмечали двадцать третье февраля, и предлагает написать заявление... Злость меня тогда взяла лютая...
- Отказался, короче?...
- Ну да. И нагрубил обоим. Парторг в отместку тогда мой наградной порвал на "отвагу"...
- За что представляли?
- За день до этого мне ночью заблудившегося фрица удалось в плен взять. До этого две недели никто не мог на нашем участке "языка" захватить...
- Легко отделался. Мог бы и в штрафную роту загреметь.
- За то, что отказался заявление писать?
- Да нет... За грубость.
- Может ты и прав... А что у самого был такой опыт?
- Довелось в штрафбате повоевать немного...
- Расскажешь?
- Неохота. Жалеешь о той "отваге"?
- Да нет... Мне в прошлом году аж две "отваги" прицепили. Ладно, давай спать...
В начале марта Степку снова осмотрел профессор-невролог. Гоша к тому времени уже довольно бодро и едва прихрамывая стал ходить. Старичок с бородкой "как у Калинина" остался доволен пациантом:
- Молодой организм берёт своё. Тремор сущетвенно сократился. Головные боли. головокружения?..
- Теперь редко и только по утрам, товарищ профессор...
- Можно переводить в команду ходячих.
На третий день пеших прогулок старшего лейтенанта по Вышгороду к нему присоединился Гоша, которого тоже перевели в команду выздоравливающих. Теперь молодые люди в основном разговаривали об искусстве. Вернее, Гоша рассказывал об эпохе Возрождения, импрессионистах и прочих "истах", а Степка слушал и изредка задавал уточняющие вопросы. Лейтенант медицинской службы Щепёткина, а в просторечии "наша Клавочка" пыталась по мере своих сил, прав и обязанностей сократить эти прогулки переключив большую часть Степкиного внимания с архитектуры и изобразительного искусства эпохи Возрождения на себя. Вернувшихся с очередной прогулки приятелей она встретила у входа в здание:
- Мальчики, поедете со мной завтра за медикаментами в Гатчину?
- Это же больше трёхсот километров...
- Если до рассвета выедем колонной, за шесть-семь часов доедем и до темноты успеем вернуться...
- Это кто сказал?
- Дядя Вася. Он поведёт новый "студебеккер".
- Колонны больше, чем со скоростью тридцать-сорок километров не передвигаются...
- Так поедете или нет?
- А в Красное Село заедем на дворцы посмотреть?
- Если только на полчасика.
Поехали, Степан?
- Не знаю...
- Между прочим, завтра Восьмое марта. Это будет ваш такой подарок мне...
- Если подарок, тогда поехали.
Выехали из города действительно колонной из четырёх машин. Замыкающий лендлизовский грузовик вёл дядя Вася, шофёр лет пятидесяти, который, по его словам, начинал "таксовать" в Ленинграде ещё в начале двадцатых годов. А в голове колонны двигался американский "скаут" с крупнокалиберным пулемётом, ствол которого грозно торчал из кузова. Степка, ощущая лёгкое неудобство от отсутствия ощущения тяжести кобуры на своём ремне, поинтересовался, что у "нашей Клавочки" в пистолетной кобуре, градусник или всё-таки пистолет. В ответ девушка кокетливо улыбнулась и сообщила, что у неё там трофейный "вальтер", который ей в прошлом году подарил бравый капитан-танкист. Но она с тем танкистом "быть не смогла" из-за того, что у него на пол-лица был сильный ожог и один глаз почти не видел.
От госпиталя в колонне двигались два грузовика. В кабине "полуторки" ехал вольнонаёмный врач из местных жителей Таллина. А оба "грузчика-помощника" всю дорогу до Гатчины провели вместе со Степкой и Гошей, греясь от маленькой самодельной печки, смастряченной и установленной дядей Васей на железный лист в кузове "студера". Основной целью поездки для себя старший лейтенант определил проверку своей текущей физической формы. Степку через пару сотен километров пути что называется расстрясло. До склада в Гатчине он доехал в полуобморочном состоянии. Пока помощник торгового атташе приходил в себя, сидя на лавочке, Гоша один загрузил полкузова "студера" всякими ящиками и коробками.
Потом "наша Клавочка" настоятельно попросила отметить "международный женский день". В свою очередь Гоша настоял на поездке в Красное Село "посмотреть дворцы". Для организации "скатерти-самобранки" пришлось обменять у складских работников расческу в черепаховом футляре, приобретённую помощником торгового атташе месяц назад в стокгольмской лавке, на бутылку красного вина и нехитрую закуску. Времени до отправления а колонны оставалось не очень много. Общим голосованием решили празднование "женского дня" перенести на после возвращения. Экскурсия по полуразрушенным дворцам Красного Села не произвела сильного впечатления на старшего лейтенанта. Зато у экскурсовода разгорелись глаза и стал срываться голос, когда он рассказывал и одновременно тыкал пальцем в уцелевшие архитектурные элементы в стиле барокко или рококо. В завершении своего монолога он поинтересовался:
- Неужели тебя не "зацепила" всё это великолепие?
- Честно говоря не очень... Да и до былого великолепия вокруг, как я вижу, ещё далеко. Надо всё это сперва будет восстановить.
- Ты законченный материалист! Восстановят, не сомневайся! Но ты хоть понял, что это мир спасёт красота и ничего больше?
- Над этим стоит подумать...
Дядя Вася все полчаса, отведённых на экскурсию, провёл, копаясь в моторе "студера". "Наша Клавочка" на экскурсию не поехала, пообещав "мальчикам по возвращении показать сюрприз". Сюрпризом оказалась новая причёска лейтенанта медслужбы, состоящая из мелких завитушек. Степка отвесил девушке комплимент, залез в кузов под тент, прижал озябшие ладони к тёплому металлическому боку печурки и прикрыл глаза. На часах было полчетвёртого, когда колонна тронулась в обратный путь. Старший лейтенант прислушался с тому, как начали барабанить дождевые капли по брезенту и пробурчал:
- Не успеем до темноты вернуться. Да ещё по такой погоде...
- Ничего, и по темноте доедем. Дядя Вася у нас дорожный ас...
Бувально через несколько минут после этих слов в моторе "студера" что-то застучало и он заглох. Дядя Вася чертыхнулся и вылез из кабины. Через несколько минут от "скаута" к заглохшему грузовику притопал старший колонны, строгий лейтенант с ППС за спиной:
- Что тут у вас?..
- Скоро поедем, товарищ лейтенант. Минут десять не больше...
- Мы не можем больше ждать. Поедем чуть тише. Догоните?
- Не сомневайтесь!
Степка взял за рукав лейтенанта, бросившего окурок в ещё нерастаявший сугроб на обочине, отвёл в сторону и тихо сообщил:
- Товарищ лейтенант, у нас на четверых один "вальтер" и карабин в кабине у шофёра. Оставите нам свой автомат? Как мы вас догоним, сразу верну.
- А вы, товарищ, одеты как-то странно... Вы давно воюете? В каком вы звании?
- С лета сорок второго. Старший лейтенант.
- Ну, хорошо. Вот вам тогда и запасной магазин.
- Спасибо!
Оставшись в кузове "студера" наедине со Степкой Гоша поинтересовался:
- Решил перестраховаться?
- Какое-то у меня тревожное чувство возникло...
- Тогда это правильно. Меня несколько раз на передовой такая чуйка от смерти спасала.
На улице стало темнеть, когда "студер" наконец завелся и ровно заурчал мотором. Через потора часа пути на очередном КПП перед Нарвой Гоша спросил у патрульного:
- Служивый, когда колонна из двух грузовиков со "скаутом" во главе прошла?
- А это военная тайна!..
- Не дури!..
- Ну, полчаса примерно тому обратно проходила.
- Теперь догоним, дядя Вася?
- Догоним непременно!..
Но этому прогнозу не суждено было сбыться. Через четверть часа после того, как "студер" миновал западную окраину Нарвы, ухо старшего лейтенанта уловило звук одиночного выстрела. Сразу после него грузовик резко повело вправо. Из кабины истошно закричала лейтенант медслужбы:
- Дядя Вася-я!..
Уже ТРИДЦАТЬ ДВА уважаемых читателя нашли возможность материально поддержать автора. Им за это отдельная БОЛЬШАЯ благодарность.
Вечная Слава и Память бойцам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя, уважаемые читатели!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.