Пришла дочь. С жизнерадостным лицом и мертвой рыбой в руке. Пошевелила рыбьими губами и сказала измененным голосом:
— Привет! Меня зовут Себастиан! А меня что, надо разделывать?
— Да блин, — ответила я, — я купила непотрошеную рыбу, да? Ладно, оставь в холодильнике, я сама попозже займусь.
Вообще я попросила дочь приготовить на ужин сибаса, объяснила, как, но совсем не учла, что из доставки привезут цельную тушку.
Дочь молча утопала из гостиной. А спустя минут десять я начала получать от нее кружочки в телеграме — как она разделывает-таки рыбу.
— Так, мама, смотри, это сердце Себастиана. Оно двухкамерное — у рыб всего один круг кровообращения. Это желчный пузырь. Здесь у нас кишечник. Это молоки. Тебе лучше не знать, что это такое. Я уже сбрызнула Себастиана маслом, добавила специй и соль. Вот тут у нас лимон. Сейчас отправлю в духовку.
Нормальный, надо отметить, Себастиан получился. Я, правда, теперь волнуюсь, как бы у нас дома котлеты и стейки не начали получать имена. Так и веганом недолгом сделаться. Прикипишь к этой котлете, как к родной, вырастишь ее, человеком сделаешь, научишь командам. А потом ее надо есть. Кошмарные перспективы.