-Какой ужас. - проговорила в пустоту Люся, которая если и хотела о чём-то подумать, в данный момент была просто-напросто неспособна на это - Где он? Куда он подевался? Что нам делать?
Как интересно устроены люди, особенно женщины и ещё более особенно, матери.
В ситуации, когда женщина чувствует себя полностью беспомощно, она не знает что делать. При этом, в таком случае как этот, она способна на всё. Возможно, это тот самый парадокс, который можно назвать закономерностью. При чём, закономерностью предсказуемой.
В том смысле, что мать, которая не знает где её маленький сын, но уверена, что случилось что-то плохое, не знает как отыскать его и помочь, но уверена в том, что сделает всё и даже больше, чтобы и найти, и помочь.
Материнская самоотверженность поистине феноменальна и уникальна. Это качество, можно смело назвать героическим. И несмотря на то, что женщин называют слабым полом, мужчины дарят им цветы, открывают перед ними дверь и оказывают прочие знаки внимания, именно женщинам удаётся стать в сто раз сильнее, если этого требует ситуация.
Если обстоятельства сложились так, как у Люси, то мужчине лучше посторониться. В худшем случае посторониться и не мешать, в лучшем, указать в каком направлении двигаться, чтобы решить проблему.
Вот и сейчас, Люсе не нужно, чтобы Василий Петрович нашёл Костика. Она не собиралась перекладывать спасение сына на своего мужчину. Ей нужно, чтобы он подсказал, где?
Она сама найдёт и обрушит, при необходимости, весь свой гнев на того, кто пытался навредить её мальчику.
-Где он может быть? - повторила Люся, глядя на Василия Петровича, который обнаружив в снегу фонарик и меч, сильно расстроился, так как находки его напугали. Появился реальный страх, что с пацаном что-то случилось.
-Давай рассуждать логически. Верхней одежды нет, значит он оделся, взял фонарик и меч, вышел во двор...
-Вышел во двор, и что? И что?!
Василий Петрович вздохнул и развёл руками, в которых по прежнему держал найденные предметы.
-Я не знаю, что могло произойти.
-Да положи ты уже этот меч! Надо думать! - почти кричала Люся.
-Застёгивайся. Нам понадобятся две длинные палки.
-Ты правда думаешь, что он может быть под снегом?
-Я ничего не думаю. Но проверить надо.
Они вышли на улицу, Люся принесла из сарая две жердины и они пошли в разные стороны, вокруг дома, аккуратно опуская палки в места, где было столько снега, что он был способен скрыть маленького человека.
Поиски с трёх сторон дома не дали результата и это было хорошо. Хорошо, что Костика тут нет. Плохо другое - где он?
-Эй, кто здесь? - раздался голос со стороны калитки.
Люся и Василий Петрович повернули головы и автоматически направили лучи своих фонарей в ту сторону, откуда был услышан вопрос.
В свете фонариков Люся увидела Степана Аркадьевича, соседа, участок которого находился через четыре дома, дальше, в глубь деревни. Дед иногда захаживал на кружку чая.
-Аркадич! Мы Костика потеряли! - чувствуя на губах собственные слёзы, Люся перекрикивала ветер.
-Люська! А чего его терять? Спит он, целый и невредимый. - тоже громко ответил сосед.
Мужчина и женщина подошли к Степану Аркадьевичу, который невозмутимо стоял и щурился.
-Как спит? Где? - почти прошептала Люся. Ноги подкашивались.
И тут ещё один парадокс. Новость-то хорошая - с мальчиком всё в порядке, но от чего Люся испытала непреодолимое желание ударить деда?
-Известно где, у меня дома, спит.
Желание ударить на то и непреодолимое, что преодолеть его очень сложно, а для женщины оказалось невозможным. Потому она без объявления войны и всяких дипломатических предупреждений, закатила Аркадичу в нос. Да с такой силой, что дед упал.
Василий Петрович не ожидал такого развития событий (но ради самосохранения, взял на заметку), а потому помешать не успел. Зато смог предотвратить дальнейшую агрессию - попросту, приобнял Люсю, сковав движение её рук.
-Да ты совсем ополоумела? - Степан Аркадьевич довольно быстро оправился и уже стоял на ногах.
-Мы тут! Я тут в снегу сына ищу! Думала замёрз! Уже не знала, что и думать! А ты?! Ты?! - кричала на соседа Люся.
-А я? Я? Что я? - ухмылялся дед. Пожилые, это удивительные люди. Будь на его месте кто помоложе, скорее всего обиделся бы. А этот нет. Напротив - улыбался. Может это от скучной сельской жизни, а может мудрость такая, очень, надо сказать, русская. Потому никому непонятная. В том и ценность.
-Люсь, и правда, ты чего на него накинулась? Радоваться надо: спит себе пацан, в тепле и при всех делах. - это Василий Петрович говорил, за что тут же и получил в ответ. Рано он Люсю из объятий выпустил.
-А я радуюсь. Я радуюсь, Васенька, ой как я радуюсь.
Люся говорила тихо и вдруг как бросится на мужчину. И вновь он сгрёб её в охапку, лицом она уткнулась ему в грудь, бессильно стучала по ней кулачками и не переставала повторять, как она радуется.
И рыдала.
-Хорош воду лить. И так сыро. Пошли ко мне, расскажу всё. Ты Люся, мне бутылку ещё поставишь, а по хорошему, теперь всю жизнь должна меня и кормить, и поить. - сказал дед Степан и пошёл в сторону своего дома.
Василий Петрович с зарёванной Люсей шли следом. О том, что всё хорошо, в голове Люси ещё не улеглось. Но случившаяся истерика помогла выплеснуть эмоции, иначе-бы женщину точно удар хватил.
*******************************
В доме полумрак, свет падал только из окон, за которыми становилось светло. Костик проснулся и увидел маму. Она сидела рядом с кроватью и смотрела на него, и почему-то плакала. И улыбалась. И стала гладить его волосы.
-Мама?
-А ты думал кто? Монстры?
-Они приходили.
Василий Петрович, чуть позже, рассказывал мальчику, что шум на крыше, это сход подтаявшего снега. А топот под окнами, это его падение.
Люся извинилась перед Степаном Аркадьевичем, за свою истерику и хук справа. Поблагодарила за спасение сына и сказала, что готова всю жизнь кормить и поить деда. Тот лишь удовлетворённо улыбнулся и казалось, готов был замурчать от удовольствия.
О том, что делал дедушка в такую погоду, ночью, гуляя по тёмной деревне, доподлинно неизвестно. Люся его спрашивала, а он отмахивался.
Василий Петрович как-то сказал женщине, что дедушка бродил по деревне и смотрел, не нужна ли кому помощь. Как оказалось, не зря.
В доме полумрак, свет падал только из окон, за которыми становилось светло.
Всё хорошо.
ЭПИЛОГ
Всего лишь снег, из-за которого восьмилетний мальчик проявил невиданную смелось, указав на то, что ради спасения мамы нестрашны никакие чудовища. Даже, если в руках только деревянный меч.
Всего лишь снег, который не позволил Люсе вовремя вернуться домой, предоставил возможность убедиться, что рядом с ней не просто мужчина, но мужчина, который будет рядом всегда.
Это был просто снег и он тает под лучами весеннего солнца не оставляя следа, но именно он сделал так, что люди, которые были просто люди, теперь есть друг у друга.
И через год, когда кончились зимние дни и наступила оттепель, Василий Петрович, с женой Люсей и Костиком, вместе слушали, как на крыше кто-то шумит, а потом фыркает и топает под окнами.