«я буду одна» - с этими словами я зашла в кафе и обратилась к девушке, встречающей гостей у входа. отряхнувшись от снега и про себя отметив, что расположение мест совсем не продумано для наблюдения друг за другом, прошла к столику у окна. пролистала меню и выбрала чай.
в окне, за спиной - снег.
смутно-знакомое ощущение. чей-то взгляд. медленно оглядываю зал в поиске источника. мужчина в белой рубашке за столом в другом конце зала, будто сам готовится упомянуть обо мне в своем письме, чем ещё оправдать его пристальное внимание?
в левом углу расположилась парочка деловых на вид молодых людей, их выдает куда более свободная манера есть хинкали. справа от меня чуть поодаль сидят трое друзей: две девушки и парень.
тот факт, что мой наблюдательный пункт расположился прямо напротив предполагаемого писателя, всё усложняет. герою изучать своего автора куда труднее. интересно, что он напишет об этом?
у кухни заняла место девушка с кудрявыми волосами, внимательно изучает своё блюдо. деловые любители грузинской кухни уже закончили с трапезой и что-то обсуждают, уткнувшись в телефоны.
мой писатель, так же как и я, совершенно один за столом для двоих. и, если вдруг стены внезапно начнут сжиматься, как в автобусе «Ночной рыцарь», то можно увидеть, что мы сидим за одним столом, и наши лица меньше, чем в метре друг от друга.
поддаюсь внезапному желанию сделать вдох и прикрываю на миг глаза.
запах табака.
слегка наклоняю голову влево, заглядывая за его спину, он тоже оборачивается: за столом в центре зала появились четыре подруги, пьют вино, одна из них что-то увлеченно рассказывает, мы все во внимании. судя по лицам, где-то на 3/4 истории происходит то самое событие, что вмиг меняет радость и любопытство на шокирующее удивление, застывшее в глазах.
он возвращает свой взгляд на меня. внимательно читает. видимо что-то написано. я улыбаюсь, представляя, что в действительности оставила себе утром заметку на лбу или щеке, чтобы не забыть сделать что-то важное. его лицо спокойно. не решаюсь заговорить.
слева, в метре от меня, располагается парочка. бросаю взгляд: она - по-европейски красива и не накрашена; он - старше ее лет на пятнадцать. оба выглядят так, будто много где побывали. мне хотелось бы посмотреть на нее ещё немного. в детстве мечтала уметь останавливать время, чтобы иметь возможность бестактно рассматривать лица людей вблизи и подолгу. прямо как он, напротив. может он думает, что время остановилось? отвлекаюсь от парочки и перевожу взгляд туда, где только что был мой друг.
исчез. пока я плутала в мыслях, исчез. как будто его и не было вовсе. пространство вернулось в свой первоначальный вид. я снова одна за столом для двоих.
друзья справа, уходя, задели только что опустевший стул напротив меня, ещё наверняка хранивший теплоту присутствия писателя. парень поднял руку в извиняющимся жесте, как если бы он ехал за рулем.
моргнула ему два раза.
был ли мой друг видением? порываюсь положить руку на сидение напротив. сдерживаюсь.
холодок пробежал по спине. от окна дует. нет, снова то ощущение. чей-то взгляд. я обернулась.
человек на другой стороне улицы. мой писатель. стоит и смотрит прямо на меня. стоит ровно напротив, так, что, если бы пространство благосклонно сжалось вновь, сейчас бы нас разделяло только оконное стекло.
запах жасмина?
повернулась к столу. на столе появился чай.
парочка слева явно вместе - она поделилась с ним своей едой - (исторически - знак близости). впечатление, что девушка вне всяких рамок, возникло в первый раз, когда она попросила кашу из меню завтраков, которое уже было недоступно по времени; подтвердилось, когда попросила изменить состав блюда в процессе готовки; и окончательно обосновалось в моей голове, когда в итоге ей было недостаточно масла и слишком достаточно соли.
интересно, успеет ли вылиться это напряжение во что-то более оформленное, пока они тут?
снова обратилась к окну. мой автор закурил сигарету. всё ещё лишенный робости изучает меня. он настолько близко, что стекло снаружи покрывается пеленой от его дыхания. касаюсь ладонью.
его глаза карие.
больше не холодно, наоборот.
где эта разница между тем, когда человек проявляет свободу, и, когда он просто всех достает? наверное, важно, действует ли он из любви к себе или чтобы досадить окружающим. официантка очень учтива - все еще не позволила себе показать безучастность к их капризам.
чай на столе почти остыл - явный признак увлеченного рассказчика. мой автор так и стоит за окном, уже полу-боком. своим неполным разворотом корпуса он дает понять, что всё ещё со мной. курит и задумчиво смотрит вдаль. такая у него работа.
всё таки решаюсь убедиться, что он настоящий, накидываю плащ и выхожу на улицу.
ну конечно.
его нет. никого нет.
подхожу к окну, где, как мне казалось, стоял он.
смотрю с улицы на наш пустой стол. серый и круглый, стол для двоих.
вижу свое отражение. касаюсь ладонью.
снова холодно.
из под ног вырывается смех. отражение засмеялось, у него на лице написана радость. всё-таки забыла.
возвращаюсь внутрь, рассчитаться за уже холодный чай.
«оплачен»?
всё верно, думаю я, автору положено заботиться о судьбе своих героев.
снова тепло.