Он построил скамейку у пруда для отдыхающих пенсионеров

Он построил скамейку у пруда для отдыхающих пенсионеров

Дед Михей из деревни Малые Сосны проснулся в то утро с твёрдым убеждением, что пора заняться делом. До этого он три года сидел на завалинке, смотрел на пруд и размышлял о вечном. А вечное заключалось в том, что идти, собственно, некуда, а сидеть на голой земле у воды уже надоело.

Пруд в Малых Соснах — место особенное. Летом там местные купаются, рыбаки с удочками стоят, а по вечерам тянутся к воде стайки пенсионеров. Посидеть, на закат посмотреть, вспомнить молодость. Но сидеть, как выяснилось, не на чем. Кто газетку подстелит, кто куртку снимет, а кто и просто на траву плюхнется, а потом неделю спину лечит.

Дед Михей, хоть и сидел на завалинке три года, руки не растерял. Всю жизнь проработал плотником в совхозе, на пенсии даже сарай соседу срубил. Инструмент у него сохранился ещё с советских времён: тёрки, рубанки, ножовки, которые пилят так, что стружка вьётся как серпантин.

Он вышел во двор, осмотрел хозяйство. Доски были. Старые, правда, от разобранного забора, но дед Михей знал секрет: если старую доску пропитать олифой да зашкурить как следует, она вторую жизнь получит. Гвозди тоже были, в банке из-под сгущёнки, немного ржавые, но для скамейки сойдёт.

Три недели он колдовал. Соседи заходили, крутили пальцем у виска: «Михеич, ты чего это, молодость вспомнил? Тебе же восьмой десяток пошёл». А он только отмахивался: «Погодите, увидите».

Место для скамейки выбирал тщательно. Чтобы и вид на пруд открывался, и солнце не пекло, и ветерок с воды приятно обдувал. Присмотрел пригорок под старой ивой, где земля посуше и комаров поменьше.

Когда скамейка была готова, дед Михей притащил её на тележке. В одиночку. Соседский тракторист предлагал помочь, но дед отказался: самому интересно было проверить, на что ещё способен.

Установил, вкопал ножки поглубже, забетонировал остатками цемента, который пять лет лежал в сарае. И сел. Первым, так сказать, посетителем. Посидел, посмотрел на воду, на уток, на облака и понял — хорошо.

Наутро у скамейки уже была очередь. Баба Клава пришла с вязанием, дед Степан с газетой, а тётя Зина даже термос с чаем прихватила. Сидели, обсуждали, какой Михей молодец, и вспоминали, как раньше тут вообще ничего не было.

Через неделю случилось непредвиденное. Ночью кто-то сломал спинку. То ли хулиганы местные, то ли пьяные рыбаки. Дед Михей вышел утром к пруду, увидел это безобразие и так стукнул кулаком по столбу, что столб зашатался. Пошёл домой, взял инструмент, новые доски и за день всё починил. Даже лучше, чем было, с резными накладками.

Слух о скамейке разлетелся по округе. Теперь туда приезжают из соседних деревень. Бабки на велосипедах, деды на мопедах, кто пешком приходит. Говорят, что лучшего места для дум во всём районе нет.

Осенью дед Михей притащил к скамейке старый ящик, поставил его рядом и насыпал туда песка. Для окурков, чтобы не бросали мимо. А весной, глядя на раскисшую землю, соорудил мостки из досок, чтобы ноги не мочить.

Теперь у него новый проект — столик. Чтобы можно было не только сидеть, но и шахматы расставить. Дочка из города обещала привезти краску, чтобы скамейку покрасить в приличный цвет. Дед Михей пока думает: хочет в зелёный, под цвет листвы, чтобы не выбивалась из пейзажа.

Самое забавное, что сам он на этой скамейке сидит редко. Придёт, проверит, всё ли цело, поправит, если что, и идёт обратно на свою завалинку. Говорит, что ему и там хорошо. Но все знают: вечером, когда солнце садится прямо в воду, он всё же приходит. Садится с краешку, смотрит на народ, слушает разговоры и улыбается в усы.

В деревне теперь говорят: если хочешь найти деда Михея, иди к пруду. Если его там нет, значит, дома инструмент точит для новой скамейки. Потому что одну сделал, а там, глядишь, и второй берег облагородить надо. И вообще, человек, который умеет делать мир удобнее для других, просто не может сидеть без дела. Даже если ему уже за семьдесят и пенсия позволяет ничего не делать.