Женщина каждый вечер поёт колыбельные оленеводам по рации

Женщина каждый вечер поёт колыбельные оленеводам по рации

Когда за окнами минус пятьдесят, а солнце уже месяц как решило взять отпуск, самое ценное, что можно подарить человеку — это чувство, что он не один. На Чукотке это понимают лучше всех. Там, в селе Анюйск, живёт Зинаида Петровна, которая каждый вечер берёт в руки рацию и делает то, чему не учат в театральных институтах. Она поёт колыбельные.

Но поёт она их не детям в кроватках, а взрослым мужчинам. Оленеводам. Тем, кто за сотни километров от дома пасёт стада в тундре. Там нет интернета, нет телевидения, а связь с большой землёй держится на тонком волоске старых радиостанций.

Всё началось лет десять назад почти случайно. Зинаида Петровна работала диспетчером местного узла связи. Днём она передавала метеосводки и принимала заявки на солярку, а по вечерам, перед отбоем, выходила в эфир, чтобы просто проверить: все ли живы-здоровы. «Приём, как слышно? Как настроение?» — спрашивала она у бригад.

И в один из вечеров кто-то из пастухов, кажется, Василий из третьей бригады, вздохнул в эфир и говорит: «Зинаида Петровна, тоска зелёная. Хоть бы сказку рассказали, что ли». А она возьми и спой. Негромко, чуть стесняясь, прямо в микрофон: «Баю-баюшки-баю, не ложися на краю...»

Тишина в эфире была минуты три. А потом эфир взорвался помехами и голосами с других стоянок: «А нам? А спойте ещё!» С тех пор это стало традицией.

Каждый вечер, ровно в девять, оленеводы настраиваются на нужную волну. Они отматывают изоленту на антеннах, проверяют батареи, чтобы не пропустить ни слова. Для них этот голос — как маяк. Зинаида Петровна поёт то, что помнит с детства: «Спят усталые игрушки», «Колыбельную медведицы» из мультика про Умку, а иногда, если просят, частушки под аккомпанемент собственного же покашливания.

Бывает, что ветер в тундре такой сильный, что слова тонут в треске. Но мужчины всё равно сидят у приёмников и слушают шипение. Потому что знают — там, на той стороне, кто-то о них думает.

Один раз случилась настоящая драма. У молодого оленевода Алексея в стаде начался отёл, и он не мог отойти от важенок. Сутками не спал, замерзал, выбивался из сил. И в одну из ночей, когда он уже почти сдался, просто сел на нарты и закрыл глаза, в наушниках зазвучало: «Месяц над тундрою встал, белый снежок замела...» Это Зинаида Петровна, узнав от других про его беду, включила рацию в час ночи и пела для одного-единственного слушателя. Алексей потом говорил, что это было как одеяло, которым тебя укрыли заочно.

Сейчас Зинаиде Петровне за шестьдесят. Голос уже не тот, иногда срывается, иногда она забывает слова. Но ни одна бригада не ложится спать без её «эфира». Кто-то из молодых предлагал записать её песни на диктофон и просто включать запись, мол, технический прогресс всё-таки. Но оленеводы отказались наотрез. Им важно знать, что она там, в своём домике, пьёт чай, смотрит на такие же звёзды, что и они, и специально для них включает микрофон.

Это кажется чем-то очень простым и одновременно огромным. В мире, где всё измеряется деньгами и выгодой, есть место обычному человеческому теплу, которое передаётся через радиоволны за сотни километров. И пока в эфире звучит колыбельная, никакая пурга не страшна.