25 декабря 2016 года Ольга Тимофеева обратилась в полицию и к поисковикам с тревожной новостью: ее 16-летняя дочь Виктория Канецкая пропала из детской больницы в Санкт-Петербурге. Девушка находилась там из-за травмы колена, полученной на уроке физкультуры. Врачи рекомендовали госпитализацию и операцию, но хирургическое вмешательство несколько раз откладывали, и оно должно было состояться всего через несколько часов. Исчезновение Виктории выглядело особенно странным.
Позже камеры наблюдения показали, что днем она спокойно спускается по лестнице и выходит через парадный вход больницы. На записи нет признаков паники или попытки скрыться. Мать рассказала, что на Виктории в тот момент была чужая куртка, взятая у соседки по палате. Она сказала, что пойдет в магазин за соком и быстро вернется. Никто не воспринял ее отсутствие как что-то серьезное. Тревогу подняли только позже, когда медбрат заметил, что пациентки нет на месте.
Сначала родственники не могли поверить, что операция настолько напугала девушку, что она решилась уйти из больницы. Слишком много вопросов оставалось без ответа: как несовершеннолетняя пациентка смогла покинуть отделение? Почему ее не остановили? Почему в больнице, где, по словам администрации, все под контролем, не заметили исчезновения сразу?
В медучреждении утверждали, что просто так покинуть здание невозможно. По словам сотрудников, пожарный выход был почти всегда закрыт на ключ, а два других открывались только магнитным ключом, которым владели не все. Везде была охрана. Но видеозапись показала, что Виктория без препятствий вышла через парадный вход.
Позже следствию удалось установить магазин, куда она заходила. Продавец вспоминала, что вместе с девушкой была взрослая женщина, представившаяся ее матерью. После этого след Виктории потерялся.
Было возбуждено уголовное дело, следствие проверяло разные версии, включая несчастный случай. Параллельно к поискам подключились волонтеры. Они опрашивали свидетелей, изучали маршруты, просматривали записи с камер и проверяли десятки сигналов. Объем уголовного дела составил 84 тома, что говорит о масштабной работе и множестве проверяемых версий.
Через некоторое время семье стали поступать звонки с требованием выкупа за возвращение Виктории. Неизвестные просили 50 тысяч долларов, но когда родственники потребовали доказательства, что девушка жива, звонившие пропали. Эта линия только добавила хаоса в и без того тяжелую ситуацию.
Еще один эпизод напугал близких: в Неве нашли человеческие останки, которые сначала связали с исчезновением школьницы. Экспертиза показала, что находка не имеет отношения к Виктории. Надежда, которой и так оставалось немного, вновь отодвинулась.
Ольга, несмотря на годы безуспешных поисков, не прекращала их. Она распространяла ориентировки в соцсетях, обращалась в программу «Жди меня», участвовала в съемках сюжетов и цеплялась за любую возможность узнать что-то новое.
Чем дольше тянулась история, тем сильнее она выглядела как исчезновение без следа. Особенно сбивало с толку то, что семья не считалась неблагополучной, у девушки не было криминального окружения, а мегаполис с камерами наблюдения — не то место, где человек может исчезнуть навсегда.
Развязка наступила почти через девять лет. 2 июня 2025 года камеры в Сестрорецке зафиксировали женщину, очень похожую на Викторию Канецкую. Проверка подтвердила, что это действительно она. Следствие получило версию событий, которая оказалась неожиданной для всех.
По словам 24-летней Виктории, она ушла из больницы по собственной инициативе. Более того, побег она готовила примерно месяц. Ей помогла подруга, с которой они раньше лежали в больнице: она принесла телефон и указала место встречи. Изначально Виктория собиралась уйти всего на несколько дней, но потом передумала возвращаться.
Одной из причин стало нежелание делать плановую операцию на ноге. Другой — обида на родных, которые, по ее словам, не поздравили ее с днем рождения. Позже в показаниях появились более тяжелые объяснения: девушка говорила о постоянных упреках в неблагодарности, напряжении в семье и том, что родители расстались из-за злоупотребления алкоголем со стороны матери. Однако в эту часть истории сейчас верят не все.
Слова Виктории нельзя игнорировать, но воспринимать их как окончательную истину тоже сложно. Мать эти годы активно искала дочь, выступала в эфире, не прекращала поисков. Кроме того, до исчезновения девушка жила у бабушки, и те, кто видел семью в сюжетах или знал ее по поселку, не спешат безоговорочно принимать версию о полном семейном неблагополучии.
Истина, скорее всего, лежит между крайностями: возможно, внешне обычная семья уже давно жила в режиме недопонимания, которое не бросалось в глаза, но для Виктории оказалось невыносимым.
После побега Виктория жила у подруги до совершеннолетия, а затем переехала к мужчине, с которым познакомилась в общепите. Официально работать ей было не нужно, все расходы покрывал сожитель. Она знала, что находится в розыске, поэтому вела закрытый образ жизни: почти не пользовалась телефоном, редко выходила на улицу и избегала общественных мест. Когда ей исполнилось 18, она родила двух мальчиков. Из-за отсутствия документов рожать пришлось дома, и у детей тоже не было свидетельств о рождении, они не посещали детский сад.
Как сейчас живет Виктория - неизвестно. Но ясно одно: с родной семьей она не планировала возобновлять отношения, ее устраивает ее самостоятельная жизнь.