Кировская область. Город, где зимой пахнет хлоркой и больничным страхом. Анна Игошина — мать, которая теперь знает, как звучит сердце ребёнка, когда оно останавливается.
17 января её Костя, светловолосый мальчик, которому ещё не исполнилось и двух лет, умер у неё на руках — прямо в Кировской областной детской клинической больнице.
Медсёстры? Врачи? Пульс?
Пустота.
Началось всё с температуры
27 декабря — просто высокая температура, ничего особенного, думал участковый педиатр.
Грипп, антибиотики, домой — стандартный набор от бессилия медицины в райцентре. Анна смотрела, как сын плавится от жара, и умоляла: «Отправьте нас в Киров!»
Не слышали.
С 31 декабря по 6 января — больничные стены, капельницы, антибиотик за антибиотиком. Ребёнок почти перестал есть, ходить, реагировать. Врачи продолжали «лечить инфекцию», которой не существовало.
Киров. Следующая станция — неизвестность
6 января ребёнка всё-таки перевели в Кировскую инфекционную больницу. Врачи разводили руками: инфекции нет, снимки чистые, менингита нет. Третий антибиотик. Молча. Наугад. Ребёнок таял.
14 января на ЭХО медики наконец видят страшную правду: сердце задыхается в жидкости, коронарные артерии расширены. Диагноз — болезнь Кавасаки.
Редкая. Капризная. Смертельная, если опоздать.
Анне сказали: «Это не рак. Болезнь лечится».
Но лечить полноценно не стали. Препарат, спасающий жизнь при этом синдроме, так и не ввели вовремя. Когда она просила перевести ребёнка в областную детскую больницу, ей ответили:
«У вас рвота. Вас туда не возьмут».
Долгожданный перевод, которого никто не ждал
16 января их всё же отправили в областную больницу — только вот там о прибытии семьи никто не знал.
Анна с умирающим ребёнком и сумками час сидела в коридоре. Врачи встретили без сочувствия: «Такую болезнь мы не лечим». Мальчика уложили не в реанимацию, а в обычную палату.
Вечером того же дня ЭХО показало — сердце вот-вот не выдержит.
Но Курск подождёт, спасатели не спешили. Дежурный педиатр просто заходил смотреть, «как он там».
Утро, которого больше нет
17 января Костя умер. У Анны на руках.
Ни врача, ни медсестры рядом. Только холод, тишина и крик, который никто не услышал.
Система ответила протоколом
Минздрав Кировской области отчитался: всё делали правильно, консультировались с федеральным центром, болезнь редкая, течения атипичные. Виновата, видите ли, непредсказуемость природы, не равнодушие системы.
Следственный комитет возбудил уголовное дело о причинении смерти по неосторожности.
Следят, как говорят, «особо». А Анна теперь живёт с одной мыслью: «Те, кто смотрит, как умирает ребёнок, и ничего не делает, не должны иметь белые халаты».
Косте было один год и девять месяцев. А в Кировской медицине всё по-прежнему — “по инструкции”.