Переслано из Филолог в засаде - https://t.me/philologist_zov/3667

Второе. Опуская все реверансы и дифирамбы, выделю пассаж, на котором, подозреваю, все причастные делают рукалицо.

Вопрос: ...за последнее время что Вы могли бы отметить: как меняется военное здравоохранение, в том числе и прежде всего в рамках и в зоне проведения СВО?

Ответ: На самом деле колоссальные, конечно, есть изменения, сравнить даже 2022 год и 2025-й. Сейчас очень хорошо настроена логистика, маршрутизация пациентов, высококвалифицированную медицинскую помощь оказывают уже чуть ли не в окопах, не в подвалах, всегда и везде специалисты различного уровня. Важно, что это всё замыкается на госпитали третьего уровня, где, конечно, прицельно, точечно уже узкие специалисты смотрят и что-то усовершенствуют, что-то лучше делают и оказывают медицинскую помощь нашим бойцам.

Колоссальность изменений в части радикального повышения летальности ввиду точечного воздействия дронов и максимального усложнения эвакуации из зоны боевого соприкосновения, вплоть до невозможности, как мы видим, оказалась тактично (или тактически) выведена за кадр.

Столь же тактично опущена ещё пара весьма существенных моментов. Во-первых, это важность обучения личного состава устойчивым навыкам оказания первой помощи, включая самопомощь. Ведь военный хирург получает раненых со следами оказания такой помощи (не говоря уже о всех тех, кто не доживает до военных хирургов от кровопотери, переохлаждения, заражения). Или этот вопрос не ладит с формулировкой "всегда и везде"? Во-вторых, адекватная первая помощь нередко оказывается бойцами, которых обучали волонтёры, и из аптечек и медрюкзаков, направляемых на фронт волонтёрами (потому что штатных не хватает). Видимо, упоминание волонтёрской помощи в доклад не вписывалось.

А на каком этапе, стесняюсь спросить, "хорошо настроена логистика"?

В зоне боевого соприкосновения (это уже давно не "линия", а большое серое пространство) дроны выбивают всё, что неосторожно шевелится и попадает в поле зрения операторов, и раненые либо выползают из неё сутками (если повезёт), либо неделями сидят по норам, пока зона не сдвинется и не получится наконец выползти.

Плюс к этому, малые ударные дроны не только уверенно покрывают ближние тылы, но и активно работают на глубину средних тылов, систематически выбивая в первую очередь транспортные средства, включая эвакуационные. И работают они на десятки километров за счёт крупных дрономаток, а также воздушных ретрансляторов (вот здесь я никак не могу удержаться, чтобы не передать привет командиру батальона связи).

Далее, про зону, в которой могут без максимально критических рисков находиться специалисты, способные оказывать "высококвалифицированную медицинскую помощь", Юлия умалчивает. И это ни разу не зона боевого соприкосновения.

Но тут есть нюанс.

Специалисты на самом деле могут оказывать медицинскую помощь в серой зоне. Только дистанционно. Когда есть возможность получить более-менее адекватную информацию о характере ранений и состоянии раненого, причём крайне важно с фотографиями и видео. В таких случаях медики действительно могут пересылать инструкции и передавать необходимые медикаменты для доставки в норы дронами.

Но! Такая возможность оказания дистанционной медицинской помощи есть при наличии интернет-связи, которую в огромной степени обеспечивали Старлинки, и соответствующей коммуникационной платформы, а такой платформой внезапно оказывается Телеграм (хочу передать ещё один пламенный привет подполковнику Годуновой).

P.S. Вот прямо очень интересно, на закрытой части затрагивались вообще критические проблемы?