— Это кто, Ленька? — спросил Костя у своей бабушки Эмилии Олеговны.
Он как обычно, раз в неделю, приехал повидать любимую бабулю.
— А как ты понял? — оторвавшись от вышивания, спросила она.
— Глаза похожи.
— Но ведь я успела вышить только глаза! Вот, как важны детали, — обрадовалась она.
— Ну не зря ты художница, не могу применить слово «бывшая», потому что...
—...бывших художниц не бывает! — дополнила фразу Эмилия Олеговна. – Дай им Господь зрения...
... После трагического ухода мужа Эмилия Олеговна перестала преподавать в художественной академии и ушла на пенсию.
С той поры вся ее жизнь была посвящена внукам. Она и помыслить не могла, что ее единственный сын Виталик осчастливит ее столькими наследниками! Правда, женат он был трижды.
От первой жены у него было двое детей — Олеся и Юра. От второй — Лёня, от третьей — Костя и дочка от первого брака жены, Наташа. Всего пятеро.
Эмилия Олеговна не делила внуков на своих и чужих. Наоборот, Наташе первой вышила думочку. Она была красавица, вся в маму.
Идея вышить портреты внуков на подушках пришла ей в голову спонтанно, когда женщина истосковалась по выполнению портретов. К тому же, сын подарил ей на семьдесят лет электрическую швейную машинку. Она сначала нашила заготовок под будущие подушки, вставила в них замочки, а потом решила:
«Ну что они будут как обыкновенные наволочки? Украшу!»
Портрет Наташи крестиком удался. Девушка получилась задумчивая, с распущенными волосами, – почти русалка.
— Бабушка, подари мне эту подушку, — стала просить она, сгорая от нетерпения.
— Подожди. После отдам.
Эмилия Олеговна бросила взгляд на старинные часы, что тикали в углу и вздохнула.
— Чего ждать? Она готова... Я уже вижу её на своей кровати, девчонки обзавидуются, ну пожалуйста, бабуль...
— Всем внукам когда вышью, тогда и разберете одновременно.
— А сколько времени ушло на мою думочку?
— Три месяца. Искусство должно не только рождаться, но и жить, Наташенька.
— У... так долго...
— Имей терпение. Так надо. Получите свои подушки... когда я... в общем, скоро.
— Бабушка! Не смей так говорить! — возмутилась Наташа, поняв, к чему она клонит. Однако по причине молодого возраста внучка тогда не заподозрила неладное, а надо бы...
******
...В последнее время Эмилия Олеговна действительно прихворала. Цвет лица у неё стал зеленоватый, а по утрам у нее все болело.
До обеда она с трудом расхаживалась, и лишь к вечеру становилась продуктивной.
Мысли о внуках оживляли ее, как эликсир.
Пятую подушку она вышивала уже с мыслью, что конец близок. Так оно и произошло.
Легла Эмилия Олеговна спать, перед сном угостившись добрым куском медового торта, и не проснулась.
... Внуки после девяти дней собрались в ее квартире. Непривычно было теперь находиться здесь без той, которая была душой этого дома, а, тем более, разбирать свои подушки...
Они горевали. Бабушка почти всех их научила рисовать, каждому было что вспомнить о ней.
Вечером, уже находясь дома, Лёня подложил под голову свою думочку и услышал внутри шелест.
Желание спать как рукой сняло!
Открыв замочек, он обнаружил внутри... сто тысяч рублей!
Позвонил брату Косте.
— Костян, ты уже получил перевод от бабушки? — спрашивает он.
— Ты нормальный, такое говорить?
— В подушку загляни.
На том конце провода сначала были слышны звуки открываемой молнии. А потом и шорох купюр.
— Ого! — выдохнул Костя. — Тут... целых сто тысяч!…
Лёня нервно рассмеялся:
— Значит, не показалось! Бабушка что, каждому из нас по сто тысяч в подушки зашила?
— Похоже на то… — растерянно ответил Костя. — Надо будет остальным сказать...
Они объявили сбор внуков в бабушкиной гостиной. И явиться всем велели непременно с думочками.
Олеся, Юра и Наташа недоверчиво смотрели на братьев, пока те выкладывали на стол купюры из своих думочек.
— Не может быть, — прошептала Наташа, осторожно касаясь своих денег кончиками пальцев. — Это же целое состояние!…
— Вышивала месяцами, а мы даже не подозревали, что внутри что-то окажется, – добавил Юра.
Олеся задумчиво провела ладонью по ткани своей подушки:
— А помните? Бабушка всегда говорила: «В искусстве главное — детали». Получается, это была не просто вышивка… А великий заложенный смысл.
— Она хотела, чтобы подарок остался с нами навсегда, — проговорил Лёня.
Костя согласно кивнул:
— Она выбрала момент, когда мы будем её вспоминать, открыв подушки…
Наташа вдруг всхлипнула:
— Получается, она знала, что уходит! И подготовила нам всё это… как последнее послание. Не деньги здесь главное, а то, что она думала о нас до самого конца! О каждом!
Все замолчали, осознавая глубину поступка бабушки. В комнате повисла тёплая, немного грустная тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в углу гостиной.
Юра первым нарушил молчание:
— Я после такого не могу потратить деньги на что-то банальное. Это всё равно, что пойти, и поменять семейные бриллианты на кило гороха... Знаете, что я предлагаю? Мы должны что-то сделать в память о ней, чтобы ей обязательно понравилось. Например... ну я не знаю... устроим выставку её работ — найдём эскизы, наброски, может, даже те портреты, что она раньше писала…
— Отличная идея! — подхватила Олеся. – Мои деньги пойдут на это! Могу попросить в академии помочь. Бабушка же там преподавала…
— И назвать выставку «Детали», — добавил Лёня. — В честь её любимого слова.
Наташа улыбнулась сквозь слёзы:
— Я в деле. Бабушка бы одобрила. Она при мне часто говорила, что искусство должно жить...
Выставка открылась через полгода — в день её рождения, 1 июня.
В залах звучали истории об Эмилии Олеговне: как она учила внуков смешивать краски, ругала за неточности, находила красоту в обыденных вещах и, конечно, ценила детали.
А в центре экспозиции, в изящной витрине, лежали пять думочек — с портретами внуков и пустыми тайниками, ставшими теперь символом её бесконечной любви.
