Российские торговые суда, следующие из портов Черного и Азовского морей (Новороссийск, Туапсе, Керчь, Бердянск, Тамань и другие), для выхода в Мировой океан, равно как и при движении в обратном направлении, неизбежно должны пройти через Средиземное море. Этот бассейн находится между Африкой и Европой.
На африканском побережье Средиземного моря расположена Ливия.
Причем называть Ливию государством в полном смысле этого слова сейчас сложно. Последний период устойчивой государственности был связан с правлением Муаммара Каддафи. После вмешательства НАТО в 2011 году структура власти в стране была полностью разрушена, а сам Каддафи убит. С тех пор Ливия представляет собой территорию, контроль которой оспаривают различные вооруженные группировки.
По сути в стране существует признанное правительство, но оно не обладает как таковым контролем над территорией. В Ливии продолжается гражданский конфликт. Поэтому границы зон влияния между официальными властями, различными повстанческими движениями и структурами, которые в России признаны террористическими, остаются размытыми.
Именно с этой территории был осуществлен запуск безэкипажного катера по российскому судну, перевозившему газ. В результате атаки судно затонуло. Ответственность за этот инцидент взяли на себя Вооруженные силы Украины.
Произошло это в районе островного государства Мальта. Расстояние от места событий до побережья Ливии составляет около 250-300 километров, что делает такое расстояние преодолимым для подобных средств.
Произошедшее можно рассматривать как новый фактор в рамках текущего конфликта. Ранее считалось, что ограничение доступа Украины к морю (в случае установления контроля над Одессой и Николаевом) поможет обеспечить безопасность судоходства.
Но этот инцидент показывает, что Киев имеет потенциальную возможность создавать угрозу для судоходства даже при отсутствии прямого выхода к морю.
Вслед за оглаской о произошедшем в социальных сетях начало распространяться сильное беспокойство. Но стоит учитывать, что любые военные действия обычно сопровождаются информационным освещением, и текущая ситуация, понятное дело, не стала исключением.
Теперь же можно услышать мнение, что ситуация критическая и необходимо искать пути урегулирования, поскольку российский торговый флот якобы окажется в полной изоляции, что приведет к экономическим проблемам.
Ну, во-первых, возникает вопрос о том, каким образом вооруженные формирования Украины и безэкипажный катер оказались в Ливии. Вполне возможно, что непосредственного присутствия украинских военных на ливийской территории может и не требоваться.
Используемые дроны сами по себе имеют британское происхождение. На территории Ливии действует множество группировок, ориентированных на взаимодействие с Великобританией. В такой ситуации достаточно передать им катер также британского производства. Роль украинской стороны при этом может сводиться лишь к формальному признанию ответственности за инцидент.
В эпоху развития технологий искусственного интеллекта даже это не обязательно. Нужные заявления могут быть сгенерированы без участия человека.
От Киева в данном сценарии требуется лишь пассивная позиция: не выступать с возражениями или опровержениями относительно сделанных заявлений.
Так станет ли Ливия площадкой для регулярных атак?
Во-первых, подобные методы потенциально могут быть применены и с другой стороны. Запуск боевого катера с ливийского побережья вряд ли мог быть осуществлен неуполномоченными лицами. За этим должны стоять определенные местные структуры, обладающие влиянием в регионе. Маленькая вероятность, что можно свободно прибыть в Ливию и без согласования с местными властями осуществлять запуски аппаратов значительных размеров.
Конечно, всегда существует возможность воздействия на экономические интересы этих самых группировок. Мы говорим о возможности оказать давление на источники их доходов.
В Ливии также есть силы, ориентированные на взаимодействие с Россией, которые потенциально могут наносить удары по различным судам в случае необходимости.
Объектом такого воздействия могло бы стать ливийское судно, задействованное в транспортировке ливийской нефти и приносящее доход местным группировкам.
Даже один подобный инцидент, либо угроза его осуществления, может стать для местных властей поводом к более тщательному контролю за прибрежной зоной.
Во-вторых, на африканском континенте присутствует российский военный корпус (ранее известный как ЧВК «Вагнер»). Понятное дело, в условиях текущих событий ресурсы могут быть сконцентрированы на других направлениях, но возможно, что после завершения активной фазы конфликта ситуация изменится. В этом случае потенциал, наработанный в ходе специальной военной операции, в частности, комплексное применение различных типов беспилотных аппаратов, от разведывательных до ударных, может быть задействован в ответ на действия с ливийской территории.
В-третьих, если для подобных атак будет выбрана иная площадка, существует возможность повлиять на инициаторов Их суда также производят навигацию в различных районах Мирового океана, и не во всех регионах они встречают благоприятное отношение.
Отмечу, что зависимость Великобритании от морских коммуникаций в разы выше, чем у России.
Так когда же вместо обсуждений последуют практические действия в отношении британской стороны?
В настоящее время сложилась такая ситуация, при которой среди ключевых мировых лидеров остается несколько политиков, демонстрирующих взвешенный подход (среди них Путин, Си Цзиньпин, Моди), тогда как другие игроки на международной арене действуют не так предсказуемо.
Опытные политики отдают себе отчет в возможных последствиях эскалации, которая может привести к глобальному противостоянию с масштабными человеческими потерями. Их позиция строится на стремлении избежать крупномасштабного конфликта везде, где это возможно. Такой подход можно охарактеризовать, как элементарное ответственное отношение к глобальной безопасности.
Что касается других западных лидеров, таких как Макрон, Шольц, Стармер и другие, то они, глядя на их действия, абсолютно не демонстрируют той же степени ответственности. Их поведение, пожалуй, можно назвать незрелым.
В подобных случаях часто виднеется стремление переложить ответственность на кого-то другого. Ощущение, будто одна сторона может позволить себе провокационные действия, ожидая, что последствия будет урегулировать другая сторона.
Можно сознательно создавать проблемы, рассчитывая, что их решение ляжет на плечи оппонента.
При таком подходе человека обычно не заботят долгосрочные последствия, важнее получить немедленное удовлетворение от реализации своего намерения. Поэтому возможны самые разные формы проявления. От вербальной агрессии до физических действий.
«Взрослый» же подход подразумевает понимание ответственности, в том числе за тех, кто ведет себя незрело, и стремление не допустить негативного развития событий.
С некой технической точки зрения, Россия обладает возможностями для нанесения ущерба британским судам. Но всё-таки надо учитывать, с кем приходится иметь дело. Противники ведут себя не как зрелые политики, а показывают импульсивное поведение.
Нет уверенности, что ответные действия не приведут к неконтролируемой эскалации. Есть риск, что после определенного количества инцидентов последуют шаги, которые вынудят к прямым боестолкновениям, а затем возможно применение ядерного оружия.
Да, Россия обладает средствами противовоздушной обороны и способна нанести ответный удар. Но даже единичный прорыв боезаряда к любому российскому населенному пункту, независимо от его размера, приведет к катастрофическим последствиям.
Именно поэтому избран подход, при котором, если возможно избежать немедленного ответа на провокацию, этот путь более предпочтителен. Это далеко не признак слабости, а проявление ответственности за будущее.
Потеря одного судна при сохранении экипажа - восполнимый ущерб. Но обмен такого судна на потенциальное уничтожение города с мирными жителями был бы несоизмеримым.
Существует наглядный пример того, к чему приводит политика, построенная на жесткости и бескомпромиссности. Это украинское руководство, которое с 2014 года последовательно отвечало эскалацией на любые попытки диалога.
Результатом такой линии поведения стала утрата территорий, глубочайший кризис государственности и тяжелейшие последствия для населения страны.
Причем у украинского руководства была возможность проявить более взвешенный подход и попытаться найти мирные пути урегулирования как с Крымом, так и с Донбассом. Возможно, со стороны такие действия могли бы выглядеть как уступка, но это позволило бы сохранить территориальную целостность страны и избежать масштабного кризиса, который затронул все население.
Что касается России, то в ходе текущих событий в самом деле имеют место определенные потери. Это могут быть временные нарушения работы Крымского моста, утрата некоторых стратегических бомбардировщиков, потеря транспортных судов или даже временный контроль над частью Курской области.
В ответ на каждое такое событие звучат призывы к нанесению немедленных ударов возмездия, в том числе по Великобритании.
Однако Россия избирает иную тактику.
Вместо импульсивных ответных действий происходит планомерное движение к поставленным целям. Одна из заявленных целей, ослабление НАТО, фактически достигнута. Экономическая ситуация в Европе идет на спад, и многие эксперты отмечают кризис в Евросоюзе.
Позиции доллара в мировой экономике постепенно ослабевают. Россия пересматривает сложившиеся после Холодной войны договоренности и занимает позицию стороны, с которой вынуждены считаться и договариваться.
Великобритания, Германия и Франция при этом сталкиваются с экономическими трудностями и постепенной утратой прежнего влияния. Ситуацию можно сравнить с тем, как исход Второй мировой войны был предопределен задолго до ее формального завершения. Итог был очевиден уже в 1943 году, хотя окончательное оформление заняло еще два года.
Похожий процесс и сейчас: можно ожидать дальнейшего ослабления позиций Европы. Но это связано не только с противостоянием с Россией. Существенным фактором является позиция США, которые рассматривают Европу, как конкурента. Стремление США сохранить свои позиции в мировой экономике приводит к давлению на европейских партнеров.
Экономический потенциал Европы в совокупности превышает российский, и в условиях надвигающегося глобального кризиса использование европейских ресурсов представляется более предпочтительным вариантом для сохранения собственной экономической стабильности. США, при всем декларируемом партнерстве с европейскими странами, в первую очередь исходят из своих собственных национальных интересов.
Есть ли смысл идти на обострение и рисковать перерастанием конфликта в глобальное противостояние, если через определенный промежуток времени европейские страны утратят возможность вести активные боевые действия в силу объективных причин?
В таком контексте стратегия, избранная российским руководством, демонстрирует свою эффективность. Россия реагирует на происходящие события так, чтобы минимизировать риски дальнейшей эскалации. Но если эскалация становится неизбежной, применяются все доступные средства.
Ключевым является не представление силы, а достижение долгосрочных стратегических целей, рассчитанных на перспективу в десятилетия.
Что касается ситуации с Ливией, думаю, тут аналогичный подход. Если исходящие с этого направления угрозы приобретут критический характер и создадут реальную опасность, проблема будет решаться более решительными методами.
Если же ущерб останется в пределах, не угрожающих национальной безопасности, реакция, предполагаю, ограничится дипломатическими демаршами и выражением обеспокоенности.
Дорогие читатели, поддержите пожалуйста мой канал подпиской и поставьте пожалуйста статье пальчик вверх - это стимул развиваться для меня. Всем низкий поклон.