Сейчас общим местом является то, что технически это апогей лунной орбиты, т.е. точка, в которой Луна максимально далека от Земли и видимая скорость ее движения по эклиптике, соответственно, минимальна. Таким образом, в момент прохода Луны по Лилит она именно так себя и ведет - максимально удалена и медленно движется. Старые авторы (Сахл) такое состояние Луны считали подобным ретроградности обычной планеты, то есть замедляющим дела, вносящим заминки, задержки, портящим дело так, что надо тратить время на исправление. Вслед за Сахлом и Бонатти относит подобное положение к поражениям Луны, говоря, что это можно уподобить ретроградности. Это символическое выражение максимального отстранения Луны от реальных земных процессов и от их адекватного понимания, а также наименьшей скорости изменения положения дел. Быстрая Луна (расположенная в оппозиции к Лилит), наоборот, знает все ходы-выходы, что способствует социализации и встраиванию в тенденции жизни, способствует ускорению, изменению и продвижению дел. Старые авторы, впрочем, не искали какую-то конкретную точку, конкретное положение Луны, а скорее рассматривали некую дугу эклиптики, при проходе по которой Луна движется с наименьшей скоростью, т.е. речь идет не про момент, а про период.
Как я уже писала (https://dzen.ru/a/ZoMCwFlsBT5lAvPU), впервые Лилит/Черную Луну ввел в астрологический тезаурус Сефариал, но не смог продать эту идею астрологическому сообществу, зато небезызвестная Айви Гольдштейн-Якобсон написала целую книжку, но надо понимать, что писала-то она не про фиктивную точку, а про конкретно существующий объект, который "впервые наблюдали в 1720 году" какие-то неустановленные лица, и у этого объекта даже есть эфемериды, которые придумал Сефариал. Пристрастие дамы с фамилией Гольдштейн-Якобсон к теме Лилит вполне объяснимо, как и использование Книги Творения, Книги Зогар и Талмуда в качестве аргументации того, что может символически выражаться через объект с подобным именем. Здесь и истории про теневую сторону личности (привет Юнгу), искушение, зло, разрушение и пр. Она невозбранно использует мифологический материал еврейской традиции, присаживая его на спиритуалистски и некритически настроенную почву американского сообщества 1960-х. Но повторюсь, речь не про фиктивную точку, а про условно реальный объект, о чем можно прочитать прямо во втором абзаце ее труда. В 1961 году, когда книга вышла, Гагарин полетел в космос, и в связи с космической программой и всеобщим развитием астрономии тут уж странно было бы умудриться не наблюдать на небе целый объект, не так уж сильно удаленный от Земли, судя по его эфемеридам, и в постсоветской астрологической школе Лилит перекинулась и стала фиктивной точкой, сохранив при этом значения Якобсон.
Теперь, вспоминая, что Луна символ не только земных дел, но и направляющего эти дела "лунного" дискурсивного ума, который свет творящего источника отражает в подлунную область и придает этому свету определенные формы, можно поспекулировать, что Черная Луна указывает на области избыточной концептуализации, где реальный опыт и реальные переживания в наибольшей степени подвергаются этой самой концептуализации, уходя по большей части в "думалку" и какие-то фантазии, за пределы которой человек не выходит по разным причинам (боится или извращенное удовольствие испытывает от поворотов своего ума, который максимально далек тут от адекватной оценки реальности, и в этом аспекте современные интерпретации вполне легитимны с традиционной точки зрения). Замедление процессов, трудные и длительные изменения, залипание на темах того дома, где находится апогей лунной орбиты -- тоже легитимно. И значение имеет не градус положения Черной Луны, а весь знак и, соответственно, дом. Планеты, попадающие в эти знак и дом (целиком, а не только на расчетный градус), будут с этим влиянием как-то взаимодействовать, к добру или к худу. А что касается всего этого "разрушительного" и "соблазнительного" дискурса о "теневой" природе, то в традиции это решалось просто: эссенциальным и акцидентальным статусом обычных нормальных планет септенера и их взаимным расположением.