А когда ты солгал раньше,
Ты разорвал нашу связь раньше,
И тогда я ощутила чувство, которое не могла игнорировать.
Это был их последний день перед первым отсевом, и Драко чувствовал, как нервное напряжение проникает до самых костей. Пока что у него дела шли исключительно хорошо по сравнению с большинством других кандидатов, кроме Грейнджер, разумеется, но он не мог не замечать странного взгляда, которым их инструктор то и дело награждал его. Аврор Диггл не производил впечатление человека, с которым стоило бы шутить, особенно когда на кону стояло так много, поэтому Драко старался не высовываться на занятиях и как можно больше корпел над книгами. Где-то в глубине души он завидовал Грейнджер — её смелости возражать Дигглу, как, например, неделю назад, когда их попросили снять мантии. Как можно быть такой спокойной рядом с человеком, который буквально держит твоё будущее в своих руках?
Но Драко был человеком наблюдательным, а также умным. Не много ума требовалось, чтобы сложить дважды два насчёт намерений Диггла в отношении кудрявой брюнетки. То, как он смотрел на неё, было очень далеко от святого. И не надо быть гением, чтобы понять, что Грейнджер, возможно, он тоже нравится. И в самом деле, кто мог бы её осудить, если бы он ей нравился? Теперь, когда Уизли умер*, это было логично. Чёрт, он чувствовал себя полным идиотом, когда она рассказала ему о гибели Уизли. Ему никогда не нравился этот придурок, но после Войны в восприятии Драко Золотого Трио произошли изменения: он пришёл к выводу, что возможно, он, Драко Малфой, ошибался в своём взгляде на мир.
*В оригинале используется идиома out of the picture, что можно перевести как: больше не имеет отношения к ситуации; ушел; умер.
Именно это и привлекло его в его жене, Астории; она разделяла те же разочарования в их воспитании как Чистокровных. Они оба жаждали нормальности — общей цели изменить свою жизнь. И всё было замечательно, не так ли? Женитьба, рождение Скорпиуса — всё того стоило, но в тот момент, когда он рассказал ей о своём намерении стать Аврором, всё покатилось под откос. Он знал, что Грейнджер права: нельзя хранить секреты от супруги, но в его "подвале" вины были некоторые вещи настолько тёмные и глубокие, что их никогда не следовало выносить на свет. Или, по крайней мере, он так считал. Не то чтобы он пытался разрушить свой брак — он просто не мог посвятить в это Асторию, если только не хотел потерять её навсегда. Он знал: как только он расскажет ей, она соберёт чемоданы и уйдёт, не оглядываясь. Некоторые вещи просто слишком тяжёлое бремя, чтобы взваливать их на кого-то другого.
Он поднял взгляд на Грейнджер через стол — она была так поглощена своими книгами — и задался вопросом, как она может быть такой беззаботной. Наверное, это приятно — быть ею, думал он, не ведать страха и стыда. Когда мир смотрит на неё, они видят героиню. Храбрую воительницу. Мужественную женщину. Он знал, что, по мнению мира, видят, когда смотрят на него: Малфоя. Пожирателя Смерти. Злодея. Но она видит его таким? До сих пор она, казалось, была единственной во всём классе, кто не кривился при контакте с ним. Она всё ещё донимала его, но, опять же... возможно, он это заслужил. Он годами мучил её. Её, Уизли и Поттера. Но в ней всё равно не было презрения, даже когда она подняла свои мягкие глаза от книги, чтобы посмотреть на него в ответ.
— Я могу чем-то помочь тебе, Драко?
— Не-а. — Он подпёр подбородок ладонью и опёрся локтем о стол.
— Мы должны заниматься, — ответила она, потянувшись через учебный стол, чтобы указать на его книгу. — Кто знает, каким будет наше первое испытание в понедельник?
— Это легко, — прошептал Дин Томас паре за соседним столом. — Каждый год одно и то же.
Драко усмехнулся. Может, иметь Грейнджер в напарницах не так уж и плохо. Она водит весьма полезную компанию. — Ну, давай, рассказывай. Или ты только языком молоть умеешь, Томас?
— Мы не должны этого знать. — Грейнджер покачала головой, её кудри подпрыгнули вокруг лица.
— Какого чёрта? — пренебрежительно бросил он.
— Потому что это жульничество.
— Правда? Аврор Диггл наверняка знает, что Томас знает распорядок — это не наша вина, если он решит поделиться этой ценной информацией с воздухом, рядом с которым мы сидим.
— Я создала эту учебную группу именно для того, чтобы заниматься. Если мы получим информацию без его ведома...
— Слушай. Гермиона. — Драко намеренно использовал её имя, пытаясь убедить. — Я обещаю, что бы это ни было, мы это выучим. Так что... это не совсем жульничество. Это просто... получение преимущества. Как ты с Дигглом.
— Какое у меня преимущество с Грегом? — фыркнула она, скрещивая руки. Он усмехнулся. О, это было слишком хорошо.
— Грег? Мы теперь его так называем? Томас, ты в курсе, что он теперь «Грег»?
— Ну да, мы с Грегом вообще-то приятели вне Министерства, Малфой...
— Ты не помогаешь, Томас. Ты не в счёт. Эй, Ромеро? — окликнул он смуглого мужчину, который был напарником Дина. — Ты тоже называешь Аврора Диггла «Грегом»?
Роман Ромеро был человеком немногословным. Он просто покачал головой и пожал плечами.
— Видишь? — Драко ткнул пальцем в сторону Грейнджер. — У тебя преимущество, потому что он хочет пососаться к твоим сиськам.
Реакция, которую он у неё вызвал, была бесценна. Она вспыхнула красным, как сирена, а глаза стали размером с блюдца. Её рука так сильно сжала карандаш, что он хрустнул, как веточка; верхняя половинка упала на стол, скатилась и стукнулась об пол. Она открыла рот, словно собираясь что-то сказать, закрыла его, а затем без предупреждения запустила в него второй половинкой карандаша. Он пригнулся, и она пролетела дальше, ударившись о стену позади него. Драко откинул голову назад и расхохотался.
— Ты козёл, — горячо сказала она, роясь в своей сумке с книгами и вытаскивая другой карандаш. Конечно, у неё найдётся ещё, подумал он. Всегда готова ко всему — ну, ко всему, кроме острот Драко.
— Возможно, но я не тот козёл, на которого положил глаз Аврор Диггл. — Он многозначительно поднял бровь и пошевелил ею. Пародируя Диггла как можно лучше, он произнёс: — Мисс Грейнджер, после звонка я буду вынужден вас задержать. Вы вели себя очень непослушно. — Затем его голос повысился, и он, борясь с желанием рассмеяться, сказал самым грейнджеровским тоном: — О, Грег. Хотите, покажу мою коллекцию карандашей? Они отсортированы от самого длинного к самому короткому, видите ли, и — её новый карандаш пролетел через стол и врезался ему прямо в нос. — Эй!
— Давай, Дин. Скажи нам, что это. Лишь бы заткнуть его. — Она тепло улыбнулась своему другу.
Драко потёр уязвлённый нос и подался вперёд, чтобы послушать.
— Ну, у тебя и у меня это в кармане, Гермиона. Он будет тренировать нас созданию Патронуса. Обычно он отсеивает тех, кто не может создать с первого раза, а дальше уже смотрит.
У Драко словно дно желудка провалилось. Не говоря ни слова, он поднялся со стула и собрал свои сумки. Грейнджер заметила, потому что закрыла свою книгу и спросила:
— Ты куда?
— Домой.
— Но мы же собирались тренироваться сегодня вечером, помнишь?
— Честно? — Он перекинул лямку сумки через плечо. — Какой смысл? — Он развернулся и покинул их, оставив всех в тишине старой библиотеки, и страх поселился в его израненном сердце.
— Так скоро дома? — позвала Астория из гостиной, когда Драко стряхивал с мантии сажу после камина. Он шагнул в прихожую и прошёл по коридору, чтобы найти свою жену, устроившуюся под одеялом посередине дивана в гостиной с книгой на коленях. Она подняла на него взгляд и изо всех сил старалась не улыбнуться ему. Мерлин, долго она ещё будет продолжать в том же духе? — Я думала, ты собирался заниматься допоздна?
— Планы поменялись. — Он устроился на диване и столкнул книгу на пол, прежде чем забраться на неё сверху. — Подумал, может, помиримся.
— Драко. — Астория закатила глаза, когда он устроился бёдрами поверх её бёдер, прижимая её к дивану. — Что случилось?
— Ничего.
— Нет, случилось. Что?
— Я сказал, ничего.
— Ладно. — Она толкнула его, заставляя сесть прямо, и скрестила руки на груди. — На что ты нарываешься?
— Что? Я не могу прийти домой и накинуться на свою красивую жену?
— Нет, Драко. Не можешь. — Она сдвинулась и выскользнула из-под него, подтянув колени к груди. — Мы едва разговаривали последнюю неделю. Последний месяц, если честно. И когда ты здесь, тебя здесь на самом деле нет, понимаешь? Я думаю, тебе давно пора рассказать мне, что с тобой происходит, пока ты не разрушил всё для нас обоих... Это из-за нас? Из-за ребёнка?
— Что? — Он не мог поверить своим ушам. — Как ты могла подумать, что это может быть из-за Скорпиуса?
— Ты подал заявление, зная, что у тебя будет сын, о котором нужно заботиться. Если это твой способ увильнуть от отцовских обязанностей...
— Это не так, — немедленно ответил он, качая головой. — Я бы никогда так не подумал, и, честно говоря, я оскорблён, что ты могла такое предположить.
— Тогда зачем тебе приводить ребёнка в этот мир, а затем сразу же снова подвергать себя опасности?
Он вздохнул. — Что... ты видишь, когда смотришь на меня, Тори?
Она наморщила лоб, озадаченная. — Я вижу тебя, Драко.
— Да, ну... — Сместив вес на диване, он протянул свою меченую руку между ними и сказал: — Когда мир смотрит на меня, они видят это. — Он внимательно следил за тем, как она вздрогнула и отвела взгляд. Он обычно носил длинные рукава в её присутствии, чтобы избегать такой реакции, но сейчас намеренно выставил это напоказ. — Все, даже ты, не можете пройти мимо этой отвратительной штуки. Думаешь, я стал бы подвергать себя такому аду, если бы просто хотел увильнуть от присмотра за Скорпиусом? — Он опустил руку и откинул голову на спинку дивана. — Тебе недолго осталось волноваться, что я стану Аврором. Я почти уверен, что провалю первое же испытание.
— Я солгу, если скажу, что не испытала облегчения, услышав это, — прошептала она. Что-то кольнуло внутри Драко. Он взглянул на неё из-под отяжелевших век и уставился.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что это правда.
— Мне всё равно. — Он снова поднял голову и пристально посмотрел на неё. — Ты моя жена. Ты должна поддерживать меня, даже если думаешь, что я веду себя как идиот.
— Я не могу поддерживать желание смерти.
— Ради всего святого, Тори! Это не желание смерти! — Он поднялся с места и запустил пальцы в волосы. — Ты бы больше хотела, чтобы я был несчастен? Ты этого хочешь?
— Я хочу, чтобы мы были семьёй! И если... если твоё несчастье означает, что ты гарантированно будешь жить дальше, то да! Я хочу именно этого!
— Ты правда думаешь, что я умру? Ты не думаешь — после всего, через что я прошёл — после всего, что я пережил... Мой отец. Метка. Тёмный Лорд. Я выживал каждый раз.
— Да, Драко. Ты выживал. И знаешь как? — Она тоже встала, обхватив себя руками и дрожа, как лист на ветру. — Потому что ты был трусом. Ты выживал, потому что знал, когда отступить. Это то, что я любила в тебе. Я понятия не имею, откуда вдруг взялась эта храбрость, но она тебя убьёт. Помяни мои слова.
Драко открыл рот, чтобы ответить, но один из их домашних эльфов вежливо постучал в дверь, прерывая их. — Простите, сэр. Уоддлс здесь, чтобы сообщить Мистеру Малфою, что у парадной двери посетитель.
— Я... что? — Драко повернулся к Уоддлсу, испытывая облегчение от смены темы. — Посетитель?
— Да, сэр. Мисс Гермиона Грейнджер.
— Кто? — спросила Астория.
— Скажи ей... скажи ей, чтобы шла домой, — тихо сказал Драко.
— Простите, сэр, но Уоддлс уже сказал Мисс Грейнджер, что других посетителей нет. Она не уйдёт с крыльца, не поговорив сначала с вами. Уоддлс приносит извинения и немедленно накажет себя.
— Нет. — Драко закатил глаза, думая, что бы сказала Грейнджер, если бы узнала, что он позволяет своим слугам по-прежнему наказывать себя безо всякой причины. — Нет, не наказывай себя. Я пойду поговорю с ней. Спасибо, Уоддлс.
Глаза Уоддлса расширились от изумления, и он вежливо поклонился. — Спасибо, Сэр.
Драко собрался пойти за Уоддлсом, но Астория схватила его за руку и удержала. — Кто эта женщина, Драко?
— Ты, должно быть, слышала о героине войны, которая сражалась с Поттером, Тори.
— Та самая Гермиона Грейнджер?
Он снова закатил глаза. — Да. Она.
— Что ей нужно от тебя?
— Она мой напарник по тренировкам.
— Женщина-Аврор? — Астория была поражена. — О, как необычно.
— Не особо. Ты отпустишь мою руку?
Астория немедленно отпустила его и осталась позади, когда он поплёлся к парадной двери. Ему очень хотелось бы уединения, но сказать Тори сделать что-то — всё равно что приказать кошке не сталкивать чашку со стола. Они обе всё равно это сделают и посмотрят на тебя с выражением «и что ты с этим сделаешь?». Поэтому он, несмотря на неё, распахнул дверь и оказался лицом к лицу с живыми каштановыми кудрями и карими глазами, как у лани.
— У тебя до сих пор работают домашние эльфы? — набросилась она на него сразу же, брови взлетели вверх от негодования. — Я думала, ограниченность твоего отца была ниже твоего достоинства, но, опять же...
— Всех освободили, — перебил он её, прислонившись длинным телом к дверному косяку и скрестив руки. — Те, кто живут здесь, остались по собственному желанию. Так что будь добра, засунь это себе в задницу и скажи, что ты здесь делаешь, Грейнджер.
Он с удовольствием наблюдал, как негодование исчезло с её лица, а щёки залились розовым. — О. О, понимаю... ну... я... прости, полагаю...
— Полагаешь?
— Почему ты сбежал от нас?
Её глаза скользнули по массивному дверному проёму, и он заметил, как её пальцы рассеянно провели по шрамам «грязнокровка» на руке. Должно быть, потребовалось много смелости, чтобы снова прийти сюда, подумал он. Гораздо больше, чем было бы у него. — Потому что не видел смысла продолжать наши занятия.
— Почему нет?
— Да, Драко, — вмешалась Астория, открывая дверь шире, чтобы показаться самой. — Расскажи нам всем, почему нет.
— О. — Гермиона убрала прядь волос за ухо, явно не ожидая другого человека. — Вы, должно быть, жена Драко, Астория.
— Да. — Тори кивнула. — А вы Гермиона Грейнджер? Героиня войны?
— Нет. — Грейнджер покачала головой. — Я просто Гермиона Грейнджер. И всё. — На ней всё ещё была сумка с книгами из библиотеки через плечо, а за левым ухом торчал карандаш. — Драко очень высоко о вас отзывался. Приятно наконец связать лицо с именем.
Астория застенчиво улыбнулась, как всегда, когда принимала комплимент. — Хотела бы я сказать то же самое о вас, мисс Грейнджер, но я узнала о вас только несколько минут назад. — Она окинула его взглядом. — Драко любит свои секреты.
— Ещё как любит, — согласилась Грейнджер, и Драко готов был её проклясть за то, что подставила его. Он надеялся, что она почувствовала его внезапно возникшее раздражение к ней, но она либо не заметила, либо решила проигнорировать, потому что сказала: — Мне ужасно жаль вторгаться. Может, мне зайти позже...?
— Нет. — Астория подняла руку. — Я как раз уходила.
— Уходила? — спросил Драко.
— Да. Я поеду к родителям на ночь. Думаю, мы сказали друг другу всё, что нужно. Я пойду соберу вещи.
— Тори...
Но она проигнорировала его и ушла по коридору, каблуки цокали по мраморной плитке. Драко повернулся обратно, печаль распирала его, как воздушный шар. — Спасибо, Грейнджер. Именно то, что мне было нужно, — твоё появление в довершение всего.
— Не вини меня за то, что ты не хочешь никому открыться. — Она ткнула его пальцем в грудь. — Всё можно легко решить.
— Нет. — Он оглянулся через плечо. — На самом деле нельзя... Чего ты хочешь?
— Дело не в том, чего хочу я. Я видела, как ты сбежал от нас. И это случилось только после того, как Дин упомянул Патронуса, а значит, у тебя есть секрет. Ты не можешь его создать, да? — Голос её был мягким, даже добрым. Эти большие, влажные глаза смотрели на него с нежным пониманием.
— Они... они говорят, что Пожиратели Смерти не могут создать Патронуса. Что мы не можем, потому что наши души слишком запятнаны для такого чистого заклинания. — Он прикусил нижнюю губу. Грейнджер кивнула, протянула руку и схватила его за руку. Она провела пальцами по магической татуировке, по черепу и змею. Её прикосновение успокаивало его душу. Никто, даже Астория, никогда не касался этой руки так, словно это была любая другая метка.
— Для большинства Пожирателей Смерти, конечно... но... я знала одного, кто мог. — Её большой палец провёл по обожжённой плоти по краям. Прошло два года с его последней попытки удалить её. Как бы он ни старался, она не поддавалась. — Я думаю, ты слишком рано сдался, Малфой. Может, мы ещё сделаем из тебя Аврора. Но...
— Но что? — спросил он.
— Мне нужно знать — почему ты это делаешь. Почему ты так рискуешь. Я не буду помогать тебе, если твоя цель не стоит того.
— И это ты решаешь, стоит она того или нет? — тихо пренебрежительно бросил он, желая отдёрнуть руку, но находя прикосновение слишком затягивающим. Это был такой простой жест с её стороны, и она совершенно не обязана была это делать, но она держала и продолжала задумчиво поглаживать метку. Он видел её собственные шрамы и, не думая, он протянул руку и взял её руку в свою, подражая ей, проводя подушечкой большого пальца по букве «М».
Тихие крики из глубины поместья вывели его из оцепенения, и он быстро отдёрнул руку. Он повернул голову в сторону голоса Скорпиуса, когда Гермиона сказала:
— Это... ребёнок?
— Астория! — позвал он, входя в поместье и оставляя дверь открытой для Грейнджер, чтобы та следовала за ним. — Астория, Скорпиус плачет!
— Я в курсе, — ответила она, спускаясь по лестнице с небольшим чемоданом в левой руке, а Скорпиусом — в правой. — И ты на папиной вахте.
— Ты серьёзно уходишь в такой момент?
— Я знаю, когда я нужна — а сейчас точно нет. — Её глаза скользнули к двери, где стояла Гермиона. В них была неприязнь.
— А Скорпиус? Тебе просто нужно решить, когда и его ты бросишь тоже?
— Драко, если я заберу его сейчас, я могу никогда не вернуться. — Поспешно она сунула свёрток со Скорпиусом в руки Драко. Она прошла мимо него и также протиснулась мимо Грейнджер. — Ты можешь провести один вечер с сыном. Тебе это будет полезно.
— Говорит женщина, которая его бросает!
— Я бросаю не его, Драко. Я бросаю тебя. На ночь. Чтобы остыть. Неужели ты не можешь этого понять? — Она вежливо сделала реверанс в сторону Гермионы и спустилась по ступеням Малфой-мэнора, прежде чем аппарировать на месте.
— Чёрт бы побрал... — Драко вздохнул, опуская взгляд на удивлённое выражение лица сына. — Твоя мать действительно умеет придавать слову «ведьма» новое значение.
— У тебя есть сын?
Драко поднял глаза. Он почти забыл, что Грейнджер стояла там всё это время, посреди всего этого. Его переполняли стыд за то, что она стала свидетельницей, и в то же время гордость, что он может показать своё самое главное творение. Он улыбнулся, глядя на свою гордость и радость, а затем снова на неё. — Гермиона, познакомься, это Скорпиус.
Нежная улыбка осветила её лицо, и она протянула руки. — Можно мне подержать его?
Он осторожно вложил его ей в руки и был удивлён тем, как естественно она поддерживала его головку. Скорпиус, казалось, нисколько не нервничал из-за нового взрослого и потянулся вверх, обхватив маленькой пухлой ручкой её густые локоны. Грейнджер наклонилась и поцеловала его в лоб, сияя от уха до уха. — О, у него этот младенческий запах.
— Да, ну... он и есть младенец.
— Ты понимаешь, о чём я. — Она улыбнулась, глядя на крошечного бледного младенца. — Привет, Скорпиус. Очень приятно с тобой познакомиться. Маленький Скорп в ответ пустил слюнявый пузырь. — О, он такой прелестный. Он выглядит точно как ты... — Она взглянула на Драко и добавила: — Бедняжка.
— То есть везунчик. — Драко усмехнулся. — Но когда он недоволен, он умеет копировать мамину гримасу.
— Да... она, кажется, та ещё штучка.
— Ты не должна была видеть всё это.
— Я вторглась. Иначе и быть не могло*. Она казалась особенно расстроенной моим присутствием — почему ты не упоминал меня ей?
*В оригинале используется идиома come with the territory, означает быть частью ситуации. Употребляется с тоном неизбежности в неформальной речи.
Драко замялся, задаваясь вопросом почему. Не то чтобы он прятал Грейнджер. Отнюдь. Но он никогда не поднимал эту тему в разговоре. Не то чтобы Астория когда-либо уделяла ему время. — Она очень против всего этого. Я особо не рассказывал ей о том, что мы делали, не говоря уже о том, с кем я работаю или о моей повседневной жизни.
— И ты удивляешься, почему она расстроена.
Скорпиус согласно проворковал.
— Я не удивляюсь. Я точно знаю, почему. — Он протянул руки, чтобы забрать Скорпиуса, но Гермиона прижала его к себе и покачала головой.
— Нет. Пожалуйста... ещё чуть-чуть. Я не держала детей на руках с тех пор, как Тедди был маленьким... — Она поцеловала Скорпиуса в щёки и прижалась к нему. — Мы с Роном собирались завести свою семью. Мы даже пытались, на самом деле... когда он... — Она замолчала, когда Скорпиус сунул палец ей в рот.
Там, на ступенях поместья, Драко почувствовал, как крошечный кусочек его сердца растаял для неё. Он вспомнил день, когда Астория объявила о своей беременности, и как много гордости исходило из того самого момента. Создать что-то — дать жизнь другому существу — было, безусловно, самым поразительным, что может сделать человек. И чтобы это отняли... Чтобы эту возможность создать жизнь со своей второй половинкой вырвали у тебя... — Держи его столько, сколько хочешь.
— Спасибо...
Может, дело было в том, как трогательно она держала его сына. Или в том, какую доверительную ауру она излучала. Он некоторое время обдумывал мысль в голове, прежде чем снова заговорить. — Я делаю это ради него.
Она взглянула на него и склонила голову набок. — Мм?
— Почему я хочу стать Аврором. Это ради него. — Он указал на сына. — Я совершил ужасные вещи в своей жизни. Я причинил боль многим людям. Есть секреты, которые я не могу рассказать даже Астории, потому что если бы я рассказал... она бы ушла от меня. Даже после Войны моё сердце было основательно заморожено. Я остановился только тогда, когда Астория объявила, что мы ждём ребёнка. Я... я заслуживаю эту метку. — Он протянул руку и провёл пальцем по щеке Скорпиуса. — Но если я стану Аврором, возможно, я смогу искупить вину. Если я сделаю это... возможно, я смогу посмотреть ему в глаза, когда он будет достаточно взрослым, чтобы понять, что я за человек на самом деле.
Она смотрела на него осторожно, облизывая языком нижнюю губу, обдумывая его слова. Он не был уверен, почему от этого у него ёкнуло в животе, но у него не было времени думать об этом, потому что она смотрела на него этими глазами, от которых всегда чувствуешь себя виноватым, даже если ничего не сделал. — И что ты за человек, Драко?
Он моргнул. — Я и сам уже не уверен.
Она сделала паузу, без сомнения, размышляя. Затем сказала:
— Понимаю... тогда нам лучше приступить к работе.
— Что?
— Над твоим Патронусом. — Гермиона улыбнулась ему, а Скорпиус начал грызть её волосы. — Если твои намерения действительно чисты, у нас может быть шанс провернуть это.
Он не мог сдержать улыбки, расплывшейся на лице. — У нас?
— Мы же напарники, разве нет? — Она попыталась вытащить волосы изо рта Скорпиуса, но его пальцы крепко вцепились и не отпускали. Она сдалась, хихикая. — И кроме того, это даст мне больше времени с этим малышом.
— Ты хочешь помочь мне? — спросил он, поражённый.
— Хочу. — Она прошла мимо него, увлекая за собой Скорпиуса, и позволила себе войти в величественный вестибюль. Она оглянулась через плечо, ухмыляясь. — Давай начнём, хорошо?