Франсиско Гойя (1746-1828 гг.) – испанский художник, гравёр, литограф, мастер офорта. Яркий приверженец романтизма.
В 18 веке модными стали сцены из народной жизни. Среди множества живописцев, описывающих быт, сильно выделялся Франсиско Гойя, который писал свои работы так, что от них веяло оригинальностью. Поэтому не удивительно, что он был востребован в то время. Гойя никогда не был заложником одной творческой стези, поэтому следующей его вехой стала портретная живопись.
В его произведениях нет приукрашенных образов. И всё же у него встречаются заказные портреты, которые производят впечатление странной безжизненности, одеревенелости. Будто бы таким образом он проявил свое личное отношение к изображаемым людям. Не зря в своё время Хуан де Варгас написал письмо товарищу художника, в котором отчаянно просил воздействовать на Гойю, чтобы тот написал портрет Варгаса так, «как он может, когда хочет».
В 1808 году войска Наполеона вторглись на Пиренейский полуостров. В истории Испании начались новая глава и партизанская война. Франсиско Гойя болезненно, как придворный портретист, переживает все эти события. Меня восхищает до глубины души, каким он оказался патриотом.
А ведь за 16 лет до этого Гойя потерял слух после тяжёлой болезни. Потерять слух – означало остаться полностью без способов коммуникации. Да, переписываться он мог, конечно, с кем-то из близких, мог общаться и принимать от них вербальные и невербальные сигналы, но в целом мы понимаем, что скорее всего он обречён. Тем не менее он с мужеством перенёс свою глухоту. Но он такой же человек, как и мы с вами. Война задевает какой-то душевный и внутренний крючок и, мне кажется, он постепенно начинает сходить с ума.
Можно посмотреть его гравюры и наброски, связанные со временем гражданской войны, в которых впервые у него появляются страшные сюжеты. Сходя с ума, он начинает упрощать форму, уродовать лица.
В этом своём нестабильном состоянии он поселяется в доме на правом берегу Мансанареса. Это поместье уже в то время называлось «домом глухого». Вот такой рок у него случается. Это очень интересный факт из его биографии, что иронично: он глухой и сходит с ума в этом поместье. Поселившись в этом доме, Гойя отходит от придворной карьеры и отдаётся новой творческой главе своей жизни.
Аккурат после его смерти миру открывается тёмная серия Франсиско Гойи и там 13-14 работ, которые считаются самыми титульными у него. Всё начинается с более простых сюжетов, где глухому старику в ухо кричит некто с изуродованным лицом – он буквально изображает себя, что это ему на ухо кричат. Следом идёт «Шабаш ведьм», где гримасные лица на тёмном грязном фоне обсуждают что-то, и заканчивается всё самой страшной и пугающей его картиной – «Сатурном, пожирающим своего сына».
И тут всегда для примера и сравнения я привожу картину Рубенса. Тот же сюжет, тот же Сатурн. Можно посмотреть разницу между тем, как самобытные художники из разных стран и эпох отрабатывали один и тот же сюжет. Например, у Рубенса видим старика, который совсем не выглядит немощным, который скорее осознаёт свои действия и чувствует силу и превосходство. Он понимает, к чему и зачем он совершает такой поступок. Зол ли он? Однозначно. У Рубенса возвышенная форма, младенец уже мёртв скорее всего и уже не корчится от боли, всё такое несколько сглаженное, чуть более понятное, не то, чтобы простое, но гораздо ближе к классике.
Но в работе Франсиско Гойи – понимаете, это было на стене его дома написано, он в этом интерьере жил – Сатурн выглядит, как безумец: он тёмный, он сгорбленный, он в непонятной форме и пальцами буквально пронизывает этого младенца. Он как загнанный зверь, который не понимает, что он делает. Мы видим действительно пугающую картину. Я сейчас про это пишу, и у меня мурашки по коже бегут – это очень страшная картина, мне кажется.
Гойя – невероятный художник и у него шикарные портреты. Он мог и умел. Но тёмная его серия работ – невообразимая, с чувством страха и ужаса, она пугает и, что самое главное, местами ты не понимаешь, чем именно она тебя пугает. И именно работы этой его серии и сподвигли меня принять своё увлечение хоррором, и пойти снимать достаточно страшные кадры.
Хочу ещё уточнить, что, посмотрев на то, как он работает с ужасом и страхом, я по-другому взглянул на фото, которые я снимал прошлым летом. Осознал, что мои работы тоже могут пугать и, скорее всего, они тоже вдохновлены сюжетами из Франсиско Гойя.
Подписывайтесь, если вам понравилось и присоединяйтесь: