Честно, до прочтения этой книги я знала Тэффи только по рассказу «Жизнь и воротник». А ведь в дореволюционной России она была одной из самых популярных писательниц. Пишут, что ее рассказами зачитывались и Николай II, и Ленин, а еще ее именем назвали духи и конфеты.
«Моя жизнь — это сплошной анекдот, то есть трагедия»
У Надежды Александровны Лохвицкой (настоящее имя писательницы) была непростая судьба, и сама она не была женщиной святой.
Росла Надежда в творческой атмосфере: в детстве все ее сестры и братья сочиняли стихи. Старшая сестра — Мирра (Мария) Лохвицкая — стала популярной поэтессой. Другие сестры также писали пьесы, печатались в журналах.
«Мне казалось чем-то смешным, если все мы полезем в литературу. Между прочим, так оно и вышло»
Надежда пробовала себя и в поэзии, и в драматургии, но в итоге ее основным жанром стали юмористические рассказы и фельетоны. Правда, литературную карьеру Тэффи построила не сразу. Сразу после окончания гимназии она вышла замуж за следователя и уехала из столицы. Около 10 лет она прожила в имении под Могилевом, родила троих детей.
Брак был несчастливым, а жизнь в глуши вгоняла Надежду в депрессию. В 1900 году она разошлась с мужем, оставила на него детей и вернулась в Петербург к матери и сестрам, чтобы посвятить себя литературе.
Кстати, историю своего необычного псевдонима Надежда приводит в одном из рассказов:
«Прятаться за мужской псевдоним не хотелось. Малодушно и трусливо. Лучше выбрать что-нибудь непонятное, ни то ни се.
Но — что? Нужно такое имя, которое принесло бы счастье. Лучше всего имя какого-нибудь дурака — дураки всегда счастливые. За дураками, конечно, дело не стало. Я их знавала в большом количестве. И уж если выбирать, то что-нибудь отменное. И тут вспомнился мне один дурак, действительно отменный и вдобавок такой, которому везло, значит, самой судьбой за идеального дурака признанный.
Звали его Степан, а домашние называли его Стеффи. Отбросив из деликатности первую букву (чтобы дурак не зазнался), я решила подписать пьеску свою «Тэффи» и, будь что будет, послала ее прямо в дирекцию Суворинского театра…»
За несколько лет Надежде удалось добиться славы благодаря своей искрометной сатире. Тэффи печаталась в газетах и журналах, входила в состав постоянных сотрудников журнала «Сатирикон». Регулярно выходили ее прозаические и поэтические книги, ставились в театрах пьесы.
Однако со временем в произведениях Тэффи становилось все меньше смеха. Первая мировая война, во время которой Надежда работала медсестрой в госпитале, события 1917 года — все это наложило на нее свой отпечаток. После Октябрьской революции, не приняв новую власть, Тэффи эмигрировала и в итоге обосновалась в Париже. Там она продолжала писать, но финансовое состояние ее было нестабильным. На родине писательница оказалась практически забыта: в 1920-е годы ее еще печатали с целью «разоблачения эмигрантских нравов», а потом перестали — вплоть до начала 1990-х.
В эмиграции Надежду часто одолевали мрачные мысли, она много размышляла о судьбе своей и других эмигрантов, о дальнейшем пути. Но со временем освоилась: писала новые произведения, выступала на литературных вечерах, встретила любовь.
Надежда пережила Вторую мировую войну в оккупированном Париже. Несмотря на тяжелое материальное положение и проблемы со здоровьем, она отказалась сотрудничать с коллаборационистскими изданиями и нацистским режимом. Умерла Тэффи в 1952 году в возрасте 80 лет.
О своей судьбе и творчестве она говорила:
«Анекдоты смешны, когда их рассказывают. А когда их переживают, это трагедия. И моя жизнь — это сплошной анекдот, то есть трагедия».
Тэффи написала около 500 рассказов и фельетонов, 11 сборников пьес, роман, три книги стихов, а также критические статьи и сценарии. Ее произведения уже более ста лет не оставляют читателей равнодушными, вызывая иногда улыбку и смех, а иногда — тихую грусть.
Сборник рассказов «Демоническая женщина»
В книгу «Демоническая женщина» вошли короткие истории с зарисовками из жизни дореволюционной России и эмигрантской Франции. Некоторые рассказы отражают дух того времени, описывают быт и нравы начала XX века, а в некоторых мы читаем о проблемах, знакомых и нам, живущим в веке XXI — например, поиск подходящей съемной квартиры и реклама всякой всячины, на которую мы ведемся.
Среди моих фаворитов:
«Дача» — о типичных дачниках, приезжающих за город на лето из Петербурга.
«Дачник — происхождения доисторического, или, уж во всяком случае, — внеисторического. Ни у одного Иловайского о нем не упоминается.
Несколько народных легенд касаются слегка этого предмета.
Не буду приводить их дословно, воздержусь также от сохранения стиля и колорита, так как имею для этого особые причины. Передам только сущность.
Первый дачник пришел с запада. Остановился около деревни Укко-Кукка, осмотрелся, промолвил «бир тринкен» и сел. И вокруг того места, куда он сел, сейчас же образовались крокетная площадка, ломберный стол и парусиновая занавеска с красной каемочкой. Так просидел первый дачник первое лето…»
«Даровой конь». О том, каким несчастьем обернулся для мелкого чиновника выигрыш в лотерею.
«Святой стыд». О том, как капитан теплохода, «толстый весельчак, остряк и хохотало» смешил дам неприличными анекдотами, но те его переплюнули.
«Арабские сказки» — забавные истории о лечении зубов и «бандитах зубного дела».
«Свои и чужие». О том, как мы порой любезны с «чужими» и грубы к своим близким.
«Рекламы». О навязчивой рекламе и о том, как она заставляет покупать ненужное (актуально и спустя сто лет).
«Письма издалека». Забавные заметки об отдыхе «на водах» — о докторах, больных и отдыхающих, о минеральной воде и музыке.
«Курортная вода прежде всего должна быть скверна на вкус. Если она при этом имеет и вид отталкивающий, то ценится вдвое дороже и экспортируется в чужие страны как драгоценность. Если же она к тому же обладает и противным запахом, то ей цены нет! Она тогда кормит и содержит все население благословенной страны, в которой пробила себе ход из земли.
Свойства курортной воды самые разнообразные и даже взаимоисключающие. Та же самая вода лечит от худобы и от толщины, от возбуждения и от апатии».
«Мой первый Толстой». О том, как юная Надежда ходила просить Льва Николаевича Толстого исправить «Войну и мир» и спасти жизнь Болконскому.
«Страх». О подозрительности к людям, которая порой доводит до смешного.
«Осенние дрязги». О том, с каким трудом люди обычно искали подходящее съемное жилье на зиму.
«Сдается угол для дамы. Здесь же стойло на одну лошадь».
Жутко!
Рисуются странные картины.
Дама в шляпке, в коричневой маленькой шляпке с мохнатым перышком. Сидит в углу на чемодане. А тут же в стойле большая лошадь жует и фыркает на даму. Гордая. За стойло плачено тридцать рублей, за угол — девять».
«О дневниках». Сейчас многие ведут соцсети, а в то время вели дневники. Но и тогда это часто был способ похвастаться умными мыслями или знаками внимания от мужчин.
«Демоническая женщина». О женщинах, которые строят из себя одухотворенную «не такую как все», но на деле выглядят весьма смешно.
В общем почитать стоит — чтобы найти свои рассказы-фавориты.
А вам что понравилось у Тэффи?