Кринжовые музеи. Сегодня на Ходынке мы нашли маленький районный музей с выставкой дизайнов студентов МАХУ — Московского академического художественного училища.
Мне в такие моменты вспоминается эпизод из фильма «Всегда говори “Да”», когда главный герой со своей возлюбленной летит в случайный город и отправляется в случайный музей — музей телефонов.
Огромные аппараты, коммутаторы, странные инженерные конструкции. Абсолютно неожиданный маршрут 😁
Мы с Игорем тоже периодически любим заходить в такие… кринжовые музеи.
И я не хочу никого обидеть этим словом. Под «кринжовыми» я скорее имею в виду необычные, странные пространства. На фоне интерактивных, отшлифованных музеев это — почти советские, немного наивные институции.
В прошлом году мы были в музее Красной Пресни — созерцали панораму революционных боёв 1905 года.
Пару месяцев назад — в музее Серебряного века, будто застрявшем в 80-х.
А сегодня — небольшой музей современного искусства на Октябрьском поле с выставкой студенческих работ выпускников МАХУ.
Студенты представили афиши и книги — от переосмысленного «Евгения Онегина» до афиш для антикафе.
Была славная книжка детского эстонского писателя, где на прозрачные листы переложили сухие листья — и они неожиданно вписывались в иллюстрации со сказочными героями.
Посетителей было двое — я и Игорь. И администратор, обрадовавшись нам, с большим воодушевлением начала рассказывать про экспонаты.
А мне было так скучно 🫠
Долго пыталась понять — почему мне стало так тяжело слушать традиционную экскурсию?
Наверное, потому что мне больше не хочется, чтобы «вещали в меня».
Мне хочется взаимодействия — с творчеством, с экскурсоводом, с группой.
Не просто услышать информацию, а чтобы она что-то изменила во мне.
Хочется унести с собой не только впечатление, а ответы, опоры, ресурсы.
И, кажется, это побочный эффект того, что я сама делаю психологические экскурсии-игры.
Мне не подходит формат «я рассказываю — вы слушаете». Мне важно, чтобы искусство становилось пространством диалога.
И мне очень хочется верить, что людям, которые приходят ко мне, я могу дать именно это — не вещание, а живой опыт встречи — с искусством, с другими и с собой.
