- Соня, ты сейчас серьезно? Ты кормишь его салатами с крабом и запекаешь буженину, а он что? Подарил тебе открытку? Или просто пришел с чувством выполненного долга и пустым желудком?
Я стояла на кухне своей подруги Софьи, женщины сорока четырех лет, которая могла бы украсить обложку журнала «Как выглядеть шикарно и быть несчастной одновременно».
Софья нарезала дорогущие огурцы с такой скоростью, словно это были головы её врагов, но выражение лица у неё было смиренное, почти святое.
Софочка у нас работала поваром в ресторане. Да, не бухгалтер и не финансист. И даже не администратор в салоне красоты, прошу отметить.
- Ну не начинай, - вздохнула она. - Это же Миша. Отец моего ребенка. Мы пятнадцать лет прожили. Не чужие люди.
Миша, он же Михаил, бывший муж Софьи, сорока пяти лет от роду, сидел в этот момент в гостиной.
И, кстати, я его знаю дольше, чем Софья. Поэтому веду себя с Мишаней довольно свободно.
Я слышала, как он щелкает пультом от телевизора и периодически покрикивает: «Сонечка, а рыбка будет? Ты же обещала семгу».
Я посмотрела на стол. Там уже стояли: столичный с говядиной, селедка под шубой, нарезка из дорогих сыров и та самая буженина, которая пахла так, что у меня самой потекли слюнки.
- Соня, - я понизила голос до шепота заговорщика. - Дело было год назад. Помнишь? Двадцать третье февраля. Он пришел. Съел всё, что не было прибито к тарелкам. Выпил горячительное, которое ты берегла для особого случая.
Получил в подарок парфюм за десять тысяч. И ушел, поблагодарив прощание. Ни копейки не дал. Ни цветочка не принес.
Софья опустила нож.
- Ну... у него тогда были трудности. Кредит за машину.
- Ага, за машину, на которой он, возможно, катает свою новую пассию, - язвительно напомнила я. - А восьмое марта? Помнишь? Он просил «стол не хуже». Ты расстаралась. И что? Два веника из ближайшего ларька и ноль рублей вклада в бюджет праздника. Он даже торт не купил.
- Ну он же пришел. Вниманием почтил. Дочку поздравил, - Софья начала защищаться. - Алинке двадцать лет, она и так с ним общий язык найти не может. А если мне помощь понадобится? Я я его прогоню, он обидится и всё. Мосты сожжены.
Я закатила глаза. Эта мантра про «вдруг понадобится помощь» звучала в нашем разговоре уже год.
Помощь от Михаила?
Человека, который за пять лет развода помог только тем, что перестал храпеть в соседней комнате?
Человека, который на просьбу дочери оплатить курсы английского сказал: «Денег нет, дочурка, учи по песням Битлз».
- Соня, помощь - это когда человек делает. А Михаил только ест. Он не бывший муж, он бытовой паразит.
- Тише, - шикнула на меня Софья. - Услышит.
В дверях кухни нарисовался сам виновник торжества.
Михаил выглядел неплохо. Сытый, румяный, в свитере, который ему, кстати, тоже подарила Софья на прошлый Новый год.
- Девчонки, ну скоро там? - он потер руки. - Живот сводит. Алинка еще не пришла?
Алина, дочь, была умной девочкой. Она училась в институте и подрабатывала. И, кажется, понимала ситуацию лучше мамы, поэтому старалась на таких «семейных» посиделках появляться по минимуму.
- Скоро, Миша, скоро, - засуетилась Софья. - Помоги отнести горячее.
Мы сели.
Михаил ел с аппетитом.
- Ммм, буженина суховата, Сонь, - заметил он, прожевывая кусок.
- Ну, бывает, - виновато улыбнулась Софья. - Духовка барахлит.
Я чуть не подавилась огурцом.
- Миша, - не выдержала я. - А ты, стесняюсь спросить, с чем пожаловал? Двадцать третье, конечно, мужской праздник, но в приличное общество с пустыми руками не ходят.
Михаил удивленно посмотрел на меня, не переставая жевать.
- Ты чего злая такая? Недопонимаешь традиций? Мы же свои. Я вот себя принес. Компанию! А Соня знает, у меня сейчас с финансами туго. Ремонт в квартире затеял.
- Ремонт? - переспросила я. - А Софье ты не хочешь помочь ремонт сделать?
- Ну чего ты начинаешь? - поморщился он. - Вот, сидим, общаемся. Это же хорошо, когда бывшие не враги. Цивилизованно.
Это слово резало слух, как нож по стеклу.
Цивилизованно - это когда бывший муж помогает, и не считает бывшую жену бесплатной столовой.
- Миша, - сказала я ласково. - А ты знаешь, сколько стоит этот стол? Семга нынче по цене крыла от самолета. Сыр - как золото. Соня потратила семь тысяч. Ты не хочешь поучаствовать? Ну, скинуть на карту? Чисто символически. Ты же работаешь. Зарплату получаешь. Неужели у тебя нет пары тысяч для любимых женщин?
В комнате повисла тишина. Софья побледнела и начала делать мне знаки глазами: «Заткнись».
Михаил отложил вилку. Лицо его приняло выражение оскорбленного достоинства.
- Ты считаешь деньги в чужом кармане? Это мещанство. Я гость. Меня пригласили. Если бы Соня сказала: «Миша, вход платный», я бы не пришел. Но мы же семья. А в семье счеты не сводят.
- Вы разведены, Миша, - рявкнула я. - Какая семья? У тебя своя жизнь, у Сони своя. Ты приходишь сюда только поесть.
Я прихожу к дочери, - патетично воскликнул он. - И к матери моего ребенка. А ты завидуешь. Потому что у тебя мужа нет.
- Так и у Сони мужа нет. А теперь и буженины не будет, - парировала я.
Софья не выдержала.
Перестаньте. Оба. Миша, ешь. Лена, и ты. Праздник же.
Мы замолчали. Михаил доел буженину (суховатую, но всю). Выпил. Посмотрел телевизор. И ушел.
- Спасибо, Сонь, - сказал он в дверях. - Было вкусно. На Восьмое марта ждите. Я подарок готовлю. Сюрприз будет.
Когда дверь закрылась, Софья села на диван и вздохнула.
- Ну вот, - изрекла она. - Обиделся. Теперь он точно не поможет, если что.
- Сонь, - я села рядом. - Он и так не поможет. Никогда. Потому что он привык брать. Ты для него - ресурс. Кормушка. А он для тебя - чемодан без ручки.
- Но он же отец... - твердила она.
Я ушла от нее с тяжелым сердцем.
Прошел год.
Снова двадцать третье февраля.
Звоню Софье.
- Привет, подруга. Как дела? Готовишься?
- Готовлюсь, - голос у Сони уставший. - Миша звонил. Сказал, придет к двум. Заказал лазанью. Говорит, давно мечтал.
А деньги? - спросила я, зная ответ.
- Ну какие деньги? У него зуб заболел, на стоматолога потратился. Придет так.
Я положила трубку.
И подумала: а может, я не права? Может, это и есть «высокие отношения»?
Спросила у приятелей.
Женщины (большинство) крутили пальцем у виска: «Гнать его в шею. Нахлебник».
А мужчины (некоторые) удивили.
- А что такого? - сказал мне коллега Олег. - Ну, пришел мужик к бывшей. Поел. Пообщались. Они же родные люди. Не чужие. Жалко тарелки супа? Может, у него правда денег нет. А внимание - это тоже валюта.
Михаил дарил Софье внимание в виде своего присутствия и пустого желудка. А Софья платила за это реальными деньгами, временем у плиты и своим временем.
Курс обмена, прямо скажем, грабительский.
Я представила, как Михаил сидит сейчас, довольный, с вылеченным зубом, и ждет лазанью. И думает: «Какая Соня молодец. Настоящая женщина. Понимающая».
А Соня стоит у плиты, считает копейки до зарплаты и думает: «Зато не поссорились. Зато связь есть».
И мне стало грустно.
Потому что эта «связь» похожа на удавку. И затягивает её сама женщина, боясь обидеть того, кому на неё, по большому счету, плевать.
Ведь если бы Миша хотел помочь - он бы помог. Если бы уважал - он бы принес продукты или дал денег на этот вкусный стол.
А так... это просто гастрономический туризм к бывшей.