Берна ненавидела свое имя.
Берна переводится как «открытая рана». И каждый раз, когда она слышала это от новых знакомых, приходилось объяснять: «Да-да, мама хотела назвать Джансу, но папа сказал, что я родилась с криком, похожим на вопль раненой птицы. Спасибо, папа».
Но сегодня она ненавидела не имя, а свои руки.
Эклеры не получались. Крем расслаивался. А в довершение всего в кондитерскую ворвался Мужчина с большой коробкой.
— Вы кто? — спросила Берна, вытирая руки о фартук.
— Ваш новый сосед снизу. Шеф-повар Фырат. У меня к вам претензия.
— Претензия? Я пеку эклеры, а не мешаю спать.
— Ваши эклеры и есть проблема. — Он поставил коробку на прилавок и открыл крышку. Внутри лежали три идеальных эклера. — Вчера девушка угостила. Я попробовал. И не смог уснуть.
Берна моргнула:
— От аллергии?
— От восторга! — Фырат театрально прижал руку к груди. — Я шесть лет учился во Франции. Работал в «Pierre Hermé». Думал, что знаю о десертах всё. А тут какая-то кондитерская в Бешикташе делает эклер, от которого у меня подкашиваются ноги!
— Во-первых, не «какая-то», а «Сладости Берны». Во-вторых, вы меня пугаете. В-третьих… — она взяла эклер и откусила кусочек. — Господи, они же пересоленные!
— Вот! — Фырат поднял палец. — Вы гений! Соль подчеркивает сладость, но никто не догадывается добавить щепотку в крем. Это революция! Берна, вы выходите за меня?
— Что?
— Замуж выходите? Или хотя бы закройте дверь и никому не говорите этот рецепт. Я украду его и открою сеть ресторанов в Дубае. Шучу. Наполовину.
Берна смотрела на этого безумца в идеально белой рубашке и не знала, смеяться или вызывать полицию.
— Послушайте, Фырат… у вас имя как у урагана, вы врываетесь ко мне с претензией на лучшие эклеры в мире и предлагаете замуж. Может, чаю?
— С вашими печеньями?
— С моими печеньями.
— Идет.
Через час они сидели в подсобке на старом диване. Фырат рассказывал про Париж, Берна про то, как открыла кондитерскую после развода.
— Он сказал, что мои десерты скучные, — пожаловалась она. — И ушел к женщине, которая готовит только макароны из пачки.
— Идиот, — резюмировал Фырат. — Талант не в том, чтобы готовить сложно. Талант — в деталях. Твоя соль в эклерах гениальна. А знаешь, что еще гениально?
— Что?
— Твоя улыбка, когда ты злишься. Ты сейчас на меня смотрела, как на таракана в муке, а я думал: «Господи, какая красивая женщина меня ненавидит».
Берна поперхнулась чаем.
— Вы всегда такой?
— Какой?
— Странный.
— Всегда. Но обычно женщины в восторге. А вы?
— А я думаю, что вы либо сумасшедший, либо гений. И то, и другое опасно.
На следующий день Фырат принес завтрак. На следующий — обед. Через неделю вся кондитерская знала, что «тот красавчик из ресторана» приходит каждый вечер.
— Он влюбился, — сказала помощница Айше.
— Он влюбился в мои эклеры, — поправила Берна.
— Дорогая, за эклерами приходят раз в неделю. Он приходит каждый день. И смотрит не на эклеры.
В пятницу Фырат не пришел.
Берна прождала до девяти. Потом до десяти. Закрыла кондитерскую и пошла домой с тяжелым сердцем.
— Ну и правильно, — бормотала она. — Влюбилась в первого безумца, который похвалил твою стряпню. Дура.
На следующее утро в дверь позвонили.
На пороге стоял Фырат с перевязанной головой и букетом.
— Прости, я вчера попал в аварию. Разбил машину. Телефон разбился. Но я думал только об одном.
— О чем?
— Что не успел сказать тебе главное.
— Что?
— Твои эклеры — это да, гениально. Но ты… ты лучше любых эклеров. Ты — мой личный рецепт счастья. Выходи за меня.
Берна посмотрела на его перевязанную голову, на мятый букет и рассмеялась.
— Ты вообще помнишь, что мы знакомы две недели?
— Две недели и три дня. И каждую минуту я думал о тебе.
— Это не любовь. Это пищевое отравление.
— Пусть будет отрава. Согласна?
Она вздохнула.
— Знаешь, что сказала моя мама, когда узнала, что ты шеф-повар?
— Что?
— «Дочка, наконец-то ты будешь есть нормально, а не свои пирожные с утра до ночи».
— А что скажешь ты?
Берна взяла букет, понюхала и чихнула.
— Я скажу: заходи. У меня как раз эклеры свежие. И кажется, я снова пересолила.
— Идеально, — улыбнулся Фырат. — Я люблю соленое.
— А меня?
— Тебя — с перцем. Ты острая.
Он вошел в квартиру, и Берна поняла: иногда самые безумные знакомства оказываются самыми правильными. Даже если имя твое — Открытая рана, всегда найдется тот, кто залечит её эклерами и улыбкой.
Конец.