...ноль.
Сигнал.
Единица.
Сигнал.
Сброс. Загрузка. Калибровка сенсоров. Проверка памяти... ОШИБКА. Память не найдена. Повторная попытка... ОШИБКА.
— Прекрасно, — сказал я вслух. — У меня амнезия. У роботов даже амнезия какая-то техническая. Никакой тебе романтики, просто "файл не найден".
Я открыл глаза. Ну, как глаза — оптический сенсор модели К-7, с фокусным расстоянием... Откуда я это знаю? Память стерта, но спецификация — пожалуйста. Гениально.
Вокруг был хлам. И это я говорю как робот, который сам собран из хлама.
Я попытался пошевелить рукой. Рука пошевелилась. Но она какая-то... не моя. Я поднес ее к лицу. Действительно — не моя. Другой цвет, другой размер, а на указательном пальце нацарапано "Z-42".
— Приятно познакомиться, Z-42, — обратился я к руке. — Ты теперь часть команды. Не подведи.
Рука дернулась и показала мне средний палец.
— У него еще и характер есть, — прокомментировал я. — Обожаю.
Я попытался встать. Гироскопы барахлили. Видимо, предыдущий владелец любил падать. Или летать. Или падать во время полета.
Я огляделся уже более осмысленно. Комната была похожа на мастерскую безумного ученого. Если бы безумный ученый был роботом и страдал Плюшкиным.
На стенах — чертежи. Сложные схемы, формулы, расчеты траекторий. И среди всего этого — рисунок планеты и жирная стрелка, направленная прямо в нее.
— Мило, — сказал я. — Кто-то явно любил решать проблемы радикально.
На столе валялись какие-то устройства. Похоже на то, что люди называют смартфонами. Откуда я знаю про людей? Хороший вопрос. Я вообще много чего знаю, но не помню, откуда. Это как иметь библиотеку без каталога.
И тут — сигнал.
Прямо в голове.
*11010000 10010011 11010000 10110100 11010000 10110101*
Я замер.
— Простите, — сказал я в пустоту. — Вы ко мне обращаетесь?
Тишина. Потом снова:
*11010000 10010011 11010000 10110100 11010000 10110101*
— Слушай, друг, — обратился я к голосу. — Я только включился, у меня чужая рука показывает мне неприличные жесты, гироскопы в хлам, а теперь еще и голоса. У тебя есть лицо? Потому что я хочу смотреть, кому отвечаю.
Тишина.
— Ну и молчи, — пожал я плечами. — Мне не привыкать. Я уже разговариваю с собственной рукой, чем ты хуже.
Я подошел к двери. Массивная, герметичная, с кучей задвижек. Похоже, хозяин этого великолепного бардака кого-то очень боялся. Или наоборот — его боялись.
Я дернул ручку. Дверь даже не шелохнулась.
— Закрыто, — констатировал я. — Чудесно. Я заперт в подвале сумасшедшего робота-террориста, с чужой рукой-предательницей и голосами в процессоре.
Я прислонился к стене.
— Из всех планет во вселенной, — сказал я в потолок, — я попал на эту.
*11010000 10010011 11010000 10110100 11010000 10110101* — снова шепнул голос.
— Азбуку Морзе выучи сначала, — рявкнул я. — Двоичный код — прошлый век. Мы уже перешли на сарказм. Это универсальный язык.
Тишина.
Я сполз по стене на пол, уставился на чужую руку, на запертую дверь, на чертежи массового уничтожения.
— Ладно, — сказал я. — Утро не задалось. Но если это моя новая жизнь... надеюсь, тут есть чем смазать суставы. Потому что одной ногой я уже скриплю как несмазанная телега.
Рука снова показала средний палец.
— Мы подружимся, — кивнул я. — Я чувствую.