В биографии Йоко Оно есть глава, о которой долго предпочитали говорить кратко — почти сухой строкой: «дочь, потерянная на двадцать лет». Но за этой строкой — история, которая по драматизму не уступает рок-мифологии 1970-х
Джону Леннону и Йоко Оно, видным антивоенным активистам, в 1971 году пришлось многое пережить. После переезда в Америку они столкнулись с гневом озлобленных (и зачастую расистски настроенных и женоненавистнических) поклонников Beatles, расследованиями ФБР, попытками депортации со стороны администрации Никсона и давлением по мере эскалации бомбардировок во Вьетнаме и его окрестностях.
Однако, пожалуй, самым личным и решающим из всех стал спор об опеке.
Киоко Чан Кокс родилась 8 августа 1963 года в браке Оно со вторым мужем, американским кинопродюсером Энтони Коксом. Это был период, когда Оно уже активно работала в нью-йоркской авангардной среде, но ещё до её союза с Джоном Ленноном, знакомство с которым состоялось в 1966-м.
Развод последовал в конце 1960-х. Оно и Энтони мирно воспитывали ребенка вместе, развивая свои карьеры и отношения. По крайней мере, вначале. Оно признается, что была «необычным родителем», выводила Киоко на сцену во время выступлений еще младенцем и ездила в Монреаль на акцию «лежание в постели» за мир с Ленноном, когда дочери было всего 4 года. Эта неординарная семья даже собралась в Дании на Новый год в 1969 году — Оно и Леннон, Кокс и его новая жена Мелинда Кендалл, и маленькая Киоко.
Мир был недолгим. Оно и Леннону становилось все труднее общаться с Коксом, который все больше опасался, что звездная пара замышляет навсегда забрать у него Киоко. В 1971 году он пропустил назначенное судом заседание и был заключен в тюрьму. Выйдя под залог, он исчез вместе с 8-летней девочкой.
Кокс и Кендалл искали высшую силу, чувство принадлежности — и подтверждение правильности своего опрометчивого решения не пускать Киоко к матери и отчиму. Они нашли это в Братстве Живого Слова (LWF), также известном как Церковь Живого Слова или просто «Путь».
Поиски, которые не привели к результату
«Наши отношения с мистером Коксом были вполне нормальными», — сказал Леннон в интервью 1972 года на шоу Дика Каветта. — «Но однажды что-то случилось, и мы просто перестали с ней видеться, а Йоко не видела своего ребенка уже два года. Два года мы гонимся за ним по всему миру».
В интервью журналу Playboy в 1980 году Джон Леннон прямо говорил, что он и Йоко годами пытались разыскать Киоко и фактически воспринимали случившееся как похищение. Он подчёркивал, что они «не видели её много лет» и что юридические решения не исполнялись.
Йоко Оно в том же интервью называла разлуку с дочерью самым болезненным переживанием своей жизни. В более поздних разговорах с журналистами она подтверждала: это была рана, которая не закрывалась годами.
Это происходило в доцифровую эпоху. Не существовало централизованных электронных баз, социальных сетей, публичных следов. Если человек перемещался между штатами и входил в закрытое сообщество, его можно было не найти десятилетиями.
Киоко была главной причиной, по которой Оно и Леннон совершили свой судьбоносный переезд в Штаты. Они потратили целое состояние на адвокатов и следователей, пытаясь найти Кокса, который, как они знали, находился где-то на родине.
Тем временем Киоко оказалась в живописном фермерском доме в Айове, где ей приходилось заниматься домашними делами: убираться, чистить сушеные бобы и снова и снова слушать записи проповедей пророка Джона Роберта Стивенса. Даже популярная христианская музыка не приветствовалась, не говоря уже о радиостанциях, транслирующих хиты из Топ-40.
«Моя мама и Джон делали все, чтобы до меня достучаться», — сказала Киоко в интервью Daily Mail в начале прошлого года. — «Но я жила на ферме в Айове. У нас не было телевизора».
Шило: религиозная Америка и закрытые коммуны
LWF — это культ, который основал поселок Шило к югу от Калоны, недалеко от места рождения его основателя и харизматичного пророка Джона Роберта Стивенса. До того, как его забросили и сравняли с землей в результате контролируемого выжигания в 2020 году, в Шило проводились ночные молитвы о смерти, подготовка к концу света, использовался детский труд, существовали жестокие летние лагеря, школы проповедников, ферма, которая производила и продавала сомнительные оздоровительные продукты, а также ежегодное шоу фейерверков на День независимости, которое посещали обычные семьи со всей восточной Айовы.
В то время как Шило служил духовной штаб-квартирой LWF, культ сформировался в Южной Калифорнии среди богобоязненных хиппи и своенравных художников. «На нашей первой встрече с Джоном Робертом Стивенсом он решил все наши проблемы», — заявил Кокс.
«Отец Джон» пригласил Кокса выступить перед своей паствой в Лос-Анджелесе, предсказав, что художник будет воспитывать свою небольшую семью в Айове. Кокс согласился.
Чтобы понять масштаб происходящего, важно вспомнить атмосферу времени.
Конец 1960-х — начало 1970-х в США — это не только рок-революция, но и религиозный подъём, известный как Jesus Movement. Тысячи молодых людей, разочарованных политикой и традиционными институтами, уходили в коммунальные формы жизни и евангелические движения.
Шило возникла именно в этой среде. К середине десятилетия у движения были центры в Айове и других штатах. Формально это была миссия по «духовному возрождению» молодёжи. Фактически — коммунальная структура с жёсткой внутренней дисциплиной, централизованной иерархией, коллективным бытом и общими ресурсами, а также ограничением контактов с внешним миром.
Бывшие участники позднее говорили о контроле информации и социальной изоляции внутри общин. Шило не считалась самой радикальной религиозной группой эпохи, но её структура подразумевала глубокую интеграцию личности в коллективную систему.
Именно в такой среде росла Киоко. По журналистским расследованиям последних лет, она жила под другим именем и практически не имела контакта с матерью. Тема прошлого интерпретировалась внутри религиозного контекста.
Шило начала распадаться в начале 1980-х из-за финансовых и управленческих кризисов. К этому времени Киоко уже достигла совершеннолетия.
Парадокс публичности
Пока дочь жила в религиозной изоляции, Йоко Оно находилась в эпицентре мировой культуры — записи, выставки, судебные споры, затем трагедия 8 декабря 1980 года. Одна из самых узнаваемых женщин планеты не могла найти собственного ребёнка.
В этом парадоксе — суть эпохи. Рок-культура демонстрировала свободу и публичность, но за её фасадом скрывались частные трагедии, которые не поддавались контролю.
Возвращение без пресс-релиза
Оно и Леннон тосковали по Киоко в своих выступлениях на ток-шоу и песнях. Песня «Happy Xmas (War is Over)» начинается с того, что Оно шепчет: «Счастливого Рождества, Киоко». Она выкрикивает имя своей дочери в песне «Don't Worry Kyoko (Mummy's Only Looking for Her Hand in the Snow)». В своей песне 1973 года «Looking Over From My Hotel Window» Оно умоляет: «Если я когда-нибудь умру, пожалуйста, иди к моей дочери и скажи ей, что она раньше преследовала меня во снах (это многое значит для невротика вроде меня)».
В Шило, как рассказала Киоко, «мы никогда не говорили о моей маме и Джоне. Мы избегали людей, которые могли бы об этом рассказать. Попадание в секту было идеальным местом, если ты боялся, что тебя выследит ФБР… Никому там не было дела. Все были влюблены в лидера секты, пытались читать Библию, делать все, что он говорил, и слушать его проповеди».
«Я много раз говорила отцу: "Я очень хочу восстановить связь с мамой". А он отвечал: "Ну, если ты это сделаешь, во-первых, это не то, чего хочет от тебя Бог, а во-вторых, ты подвергнешь меня опасности. Твоя мама точно посадит меня в тюрьму"».
Однажды Кокс разрешил Киоко ненадолго позвонить матери на Рождество. Когда Оно спросила: «Так где ты?», он тут же прервал разговор.
Спустя несколько лет семья присоединилась к общине LWF в Лос-Анджелесе, и Киоко начала посещать школу культа. Кокс постепенно разочаровался в Стивенсе. Однажды он забрал Киоко рано утром и увез её. Его жена осталась.
Кокс, всегда отличавшийся паранойей, убедил Киоко, что Оно будет трудно простить их обоих за то, что они исчезли с радаров. Он настоял на том, чтобы она поступила в консервативный христианский колледж Уитон в Иллинойсе. Там она встретила своего будущего мужа, который помог ей обрести независимость от отца. Она начала карьеру учительницы в государственной школе и вышла замуж в 1992 году. В 1994 году — через 14 лет после убийства Леннона — она наконец нашла в себе силы обратиться к Оно.
Воссоединение не сопровождалось репортажами в таблоидах и телевизионными спецвыпусками. Всё происходило тихо. Отношения выстраивались постепенно.
Ее матери было все равно, будет ли Кокс привлечен к ответственности; по сей день он не понес никакого юридического наказания за похищение Киоко, которая теперь считает своего отца «невозможным», «самообманывающимся» и «отъявленным нарциссистом».
Оно была просто в восторге. «Она хотела увидеть меня немедленно, и мы просто начали проводить время вместе», — сказала Киоко.
«Когда Киоко наконец появилась, я была в полном шоке, — сказала Оно журналу People в 2003 году. — Мне казалось, что вернулась та часть меня, которой мне не хватало».
С тех пор мать и дочь очень близки. Сегодня Киоко живёт в Калифорнии. У неё двое собственных детей, которым сейчас уже больше двадцати.
Джон Роберт Стивенс умер в 1983 году. Его вдова и ещё один высокопоставленный член организации поженились и взяли на себя управление Братством Живого Слова, которое распалось в 2018 году на фоне разоблачений сексуального насилия и сокрытия фактов на самом высоком уровне. Бывшая территория Шило была присоединена к городу Калона, который преобразует эту землю в пешеходные тропы и парк
История без мифа
История Киоко — это не скандал и не рок-легенда. Это история трёх параллельных процессов: судебной системы 1970-х, неспособной обеспечить исполнение решений об опеке, религиозных коммун эпохи Jesus Movement, где изоляция от внешнего мира была нормой и конфликта между глобальной публичностью и частной беспомощностью.
Йоко Оно часто воспринимают как символ — авангард, провокация, культурная революция. Но в этой истории она — мать, потерявшая ребёнка на двадцать лет.
И если рок-эпоха 1970-х подарила миру множество громких сцен, то одна из самых важных драм произошла вне сцены. Без света софитов.
После двадцати лет тишины разговор всё-таки состоялся. И, возможно, именно в этом — главный смысл этой истории.