Приветствую всех. Вот и пошёл уже второй год моего нахождения в Финляндии, в приёмном центре Йоутсено. Сейчас, когда я жду окончательного решения Migri, я часто оглядываюсь назад. Мой путь — это не просто бегство от уголовных статей, от мобилизации, это прежде всего история долгого, мучительного прощания с домом, который стал чужим.
2022: Жизнь «на чемоданах» и первый разрыв
Всё началось в феврале 2022-го. Сразу после начала полномасштабного вторжения России в Украину, особенно на протяжении первого месяца я открыто писал об этом в ВК и Facebook, публично и в личных беседах выражал своё несогласие с происходящим. Но тогда система только начинала закручивать гайки. Мне пришлось удалить большую часть своих публикаций. Октябрь 2022 года стал первым ударом: три визита из военкомата за неделю (19, 23 и 25 октября). Я уехал изначально в Казахстан, бросив работу, а затем и в другие страны.
Потом были метания. В декабре 2022 года я ненадолго вернулся в РФ из Армении, надеясь, что волна спала. Помню, как я волновался во время паспортного контроля в аэропорту Сочи вечером 15 декабря 2022 года. Но ощущение опасности не покидало. Уже 7 января 2023 года я снова пересекал границу, уезжая в Казахстан и Киргизию на два месяца. Это было странное время: ты ещё гражданин своей страны, но уже чувствуешь себя в ней лишним. Помню, какой для меня был стресс вернуться снова в Россию из Казахстана, на автобусе Уральск - Самара 10 марта 2023 г. Мне предстояло провести на родине чуть больше полугода, продать свою каморку на севере Санкт-Петербурга. Окончательно я покинул Россию 5 октября 2023 года в плацкартном вагоне поезда из Челябинска в казахский Петропавловск, продав в конце сентября свою маленькую студию в 9.83 м² за 2 миллиона рублей, на руки получил и то меньше, так как агент взяла свою комиссию в 120 тысяч рублей. В рюкзаке были только самые необходимые вещи и твердое знание: я больше не вернусь.
Скитания по миру и по СНГ: Тревога на каждом КПП
Многие спрашивают: «Почему ты не остался в СНГ, не переехал например в Сербию ?». Ответ прост — там нет безопасности. Из постсоветских стран я посетил Узбекистан, Грузию, Армению, Казахстан, Кыргызстан. Каждый раз, подходя к окошку паспортного контроля, я чувствовал, как сжимается сердце. В Казахстане особенно эта тревога была почти физической — общая база розыска, тесное сотрудничество спецслужб. Я понимал: если в РФ на меня нажмут «кнопку», здесь меня примут первым же рейсом. Спасло только то, что на тот момент до меня ещё не было дела.
Хотя ещё в апреле 2024 года я узнал о доносе бывшей жены друга, находился в Узбекистане. В июле пришло сообщение: «Чудовище связалось с ФСБ». Стало ясно — время полумер заканчивается.
Триггер Навального и возвращение в строй
В феврале 2024 года, когда ещё не закончилось моё четырёхмесячное путешествие по странам Южной Америки, находясь в Чили, я узнал об убийстве Алексея Навального. До этого я старался быть осторожным, не обрывать все мосты так сказать, но эта новость стала последней каплей. Я вспомнил его слова: «Для торжества зла нужно бездействие добрых людей». С 8 марта, уже после похорон политика и осознания того, что назад дороги нет, я возобновил активность в ВК, стал также в мессенджере WhatsApp публиковать свои статусы. Я решил, что молчание в такой момент — это соучастие в преступлении.
Моральный выбор: Почему возвращение невозможно?
Мой отъезд и невозможность вернуться— это не только страх тюрьмы. Это глубочайший психологический кризис от нахождения в среде, где прославляют убийц. Тяжело дышать одним воздухом с людьми, которые радуются ракетам, летящим в жилые дома. Тяжело видеть, как нарушаются все нормы международного права, а твои соотечественники называют это «освобождением», говорят что то вроде "так этим "нацистам" и надо", а мои родственники-доносчики говорили, что я "против того, чтобы убивали "хохлов", против того, чтобы они сидели в подвалах". Для меня современная Россия превратилась в пространство, где мораль вывернута наизнанку. Находиться там для меня — значит медленно умирать изнутри.
Через тернии: Парижский тупик и финский берег
Конец 2024 года был похож на триллер: Турция, Египет, Марокко. Постоянный стресс перед броском в Европу. 29 декабря я приземлился в Париже, воспользовавшись первым билетом из маршрута Танжер - Париж - Стамбул. У меня не было визы, но тем не менее, с пошёл на пограничный контроль и заявил о своём намерении просить политического убежища. Франция встретила холодно: задержание в ZAPI на 14 дней, затем арест на 24 часа и камера 6-7 квадратных метров на 6 человек, отказ во въезде с целью запроса убежища на второй день, и на "суде" через неделю. 12 января меня пытались силой депортировать в Марокко. Я отказался садиться в самолёт, понимая, что это мой последний шанс.
После освобождения через сутки — неделя в Париже, решение двигаться дальше, путь через Брюссель и Стокгольм, встреча с другом, получившем убежище в конце 2023 года, антивоенные митинги в шведской столице в конце января и, наконец, паром в Турку 30 января 2025 года. Когда я ступил на финскую землю, я почувствовал невероятную эйфорию. Впервые за годы я ощутил, что закон здесь — это защита, а не дубина.
Сегодняшний день: Охваты и доносы
Сейчас мой онлайн-активизм вышел на совершенно новый уровень.
- 70 000 просмотров в Facebook за последние 3 месяца.
- 4200 активных подписчиков.
- Официальные документы от Роскомнадзора и Генпрокуратуры о блокировке моего ВК как подтверждение «личного риска».
Но самое горькое — это донос от родного "отца и сестры", написанный 8 февраля 2026 года. Они обвинили меня в «вербовке западными спецслужбами» за то, что я возмутился уходом мужа сестры на войну, посчитали, что я могу передать всю информацию о них ВСУ. Это окончательно обрезало последние нити.
Я готов рискнуть всем, но не возвращаться в этот морок. В Финляндии я могу говорить свободно. В России — меня ждет либо тюрьма, либо духовная гибель. А скорее всего и то, и другое. Я выбираю жизнь, свободу и правду.