Юлия проснулась в то утро от запаха кофе.
Павел уже был на кухне — слышно было, как звякнула ложка о край кружки. Юлия лежала, уставившись в потолок, и улыбалась просто так, без причины. Вот так, ни с того ни с сего, лёжа в тёплой постели с беспорядком из подушек и одеяла. Три года замужем — а до сих пор бывают такие утра.
Павел вошёл с двумя кружками, поставил одну на её тумбочку, сел рядом. Они не разговаривали — просто пили кофе, смотрели в окно на улицу, где уже начинался обычный городской день. Юлия думала иногда, что вот это — лучшее, что есть в семейной жизни. Не праздники, не поездки, не подарки. Вот это тихое утро, когда можно молчать рядом и не чувствовать необходимости заполнять тишину словами.
Коллеги часто говорили ей: везёт тебе. Подруга Марина, с которой Юлия дружила ещё с университета, каждый раз при разговорах про Павла закатывала глаза и смеялась: таких не бывает, где ты его нашла. Юлия смеялась в ответ. Сама не очень понимала, как так вышло. Просто встретила — и всё сложилось.
Павел работал архитектором в проектном бюро. Зарабатывал хорошо, не транжирил, умел планировать. Юлия руководила отделом маркетинга в крупной торговой сети — должность с командировками, дедлайнами и постоянным телефоном. Квартиру они купили вместе два года назад, взяли ипотеку, обставили всё сами — долго выбирали диван, спорили из-за цвета штор, смеялись над собой в Икее с набитой до отказа тележкой.
Нормальная, хорошая жизнь. Юлия в неё верила.
В первый вторник октября руководство вызвало Юлию и сообщило: срочная командировка в Новосибирск, месяц, крупный партнёрский проект, никого другого отправить нельзя, ты лучше всех знаешь специфику. Юлия выслушала, кивнула, вернулась на рабочее место и уставилась в экран.
Месяц. Целый месяц.
Вечером рассказала Павлу. Муж выслушал, помолчал, потом обнял её и сказал:
— Справишься. Ты всегда справляешься.
— Месяц долго, — сказала Юлия.
— Долго, — согласился Павел. — Но мы же каждый день созваниваться будем?
— Каждый день, — сказала Юлия.
— Ну и всё тогда. Месяц пролетит.
Юлия уехала в воскресенье. Павел довёз её до аэропорта, помог с чемоданом, обнял перед зоной досмотра крепко и долго.
— Позвони, как приземлишься, — сказал Павел.
— Позвоню, — ответила Юлия.
Первые дни в Новосибирске были плотными — встречи, презентации, знакомство с местной командой, бесконечные таблицы и согласования. Вечером Юлия падала в кровать гостиничного номера, смотрела в незнакомый потолок и ждала звонка от Павла. Муж звонил ровно в девять — как договаривались. Рассказывал, как прошёл день, что приготовил, что смотрел вечером. Спрашивал про проект, про местную кухню, про погоду. Юлия рассказывала — охотно, с удовольствием, потому что его голос был единственной знакомой вещью в этой командировке.
Марина писала периодически — короткие сообщения, иногда смешные картинки присылала, иногда просто: как ты там? Юлия отвечала: нормально, работы завал, скучаю по дому. Марина отвечала: держись, скоро вернёшься.
На третьей неделе проект начал складываться быстрее, чем планировалось. Юлия работала с утра до вечера, местная команда оказалась толковой, согласования шли без лишних задержек. В среду вечером руководитель партнёрской компании подписал последний блок документов, и стало понятно: основное сделано.
Юлия позвонила своему московскому руководителю.
— Ты уверена, что всё закрыто? — спросил руководитель.
— Полностью, — ответила Юлия. — Финальный отчёт пришлю завтра утром.
— Тогда возвращайся. Молодец.
Юлия положила трубку и посмотрела в окно на вечерний Новосибирск — огни, снег, незнакомые крыши. До конца командировки оставалась неделя.
Она открыла приложение авиакомпании.
Билет на завтрашний вечерний рейс нашёлся сразу. Юлия смотрела на него несколько секунд. Потом подумала: а если не говорить Павлу? Приехать неожиданно. Он любит, когда она придумывает что-то неожиданное. Будет стоять в дверях с чемоданом и тортом — он всегда смеётся, когда она появляется вот так, вдруг.
Купила билет. Написала только: скучаю, завтра позвоню в обычное время. Всё.
Весь последующий день Юлия собирала вещи, писала отчёт, прощалась с новосибирской командой. Настроение было хорошим — лёгким, почти праздничным. Домой. Наконец домой.
В самолёте Юлия смотрела в иллюминатор на темноту внизу и представляла, как Павел откроет дверь. Какое будет лицо. Как он скажет что-нибудь вроде: ты что не предупредила, я же не убрался, — и она засмеётся. Потом они откроют вино, сядут на диван, она расскажет про командировку, он — про всё, что было за эти три недели. Нормальный вечер дома. Лучшее, что можно придумать.
В Шереметьево приземлились почти по расписанию. Юлия взяла чемодан, поймала такси, попросила заехать в магазин по дороге. Купила бутылку хорошего красного — того, которое Павел особенно любил, итальянское. Продавец бережно обернул бутылку в бумагу. Юлия убрала её в пакет и вышла на улицу.
До дома ехали минут сорок. Поздний вечер, пробки почти рассосались. Юлия смотрела в окно на мелькающие огни и улыбалась. Водитель покосился на неё в зеркало и ничего не сказал.
У подъезда Юлия расплатилась, взяла чемодан и пакет. Зашла в лифт, нажала на кнопку своего этажа. В лифте пахло чьими-то духами — незнакомыми, сладковатыми. Юлия не обратила на это внимания.
Вышла на своём этаже. Достала ключи из кармана. Приложила к замку и тихонько повернула — беззвучно, аккуратно, чтобы не спугнуть сюрприз раньше времени.
Дверь открылась.
В квартире горел свет — не яркий, приглушённый. Из гостиной доносилась музыка. Юлия улыбнулась: Павел включает музыку по вечерам, она знала эту привычку. Тихо поставила чемодан у двери, повесила куртку на крючок. Взяла пакет с вином и сделала несколько шагов по коридору.
И тут услышала смех.
Женский.
Юлия остановилась. Смех был негромким, каким-то домашним, расслабленным — именно таким, каким смеются, когда чувствуют себя комфортно и в безопасности. Юлия стояла в коридоре и слушала.
Может, телевизор? Может, кто-то пришёл в гости, подруга общая, просто посидели?
Юлия сделала ещё шаг. Потом ещё.
Повернула в гостиную.
Павел сидел на диване. Рядом с ним — Марина. Павел держал руку у неё на талии, Марина была повёрнута к нему вполоборота, что-то говорила, смеялась. На журнальном столике стояли два бокала с вином — то самое итальянское, которое Юлия только что купила в магазине.
Точно такое же.
Пакет с бутылкой выпал у Юлии из рук.
Павел и Марина обернулись одновременно.
Несколько секунд — абсолютная тишина. Музыка играла. Бокалы стояли на столике. Вино растекалось по коридорному полу.
Юлия смотрела на мужа. Потом на Марину. Потом снова на мужа.
— Юля, — сказал Павел.
Его голос прозвучал так, будто он сам не был уверен, что сказал правильное слово.
— Юля, подожди, это не...
— Не что? — спросила Юлия.
Голос у неё был странный — ровный, почти спокойный. Будто вопрос был совершенно обычным.
— Это не то, как выглядит, — сказал Павел и встал с дивана.
— Павел, — сказала Юлия, — не двигайся.
Павел остановился.
— Марина, — сказала Юлия, повернувшись к подруге.
Марина смотрела на Юлию с таким лицом, что всё было понятно без слов. Не испуганным даже — скорее растерянным, как у человека, которого поймали на чём-то, к чему он давно уже привык, но не ожидал, что всё закончится именно вот так и именно сейчас.
— Марина, — повторила Юлия тихо. — Сколько?
— Что — сколько? — переспросила Марина.
— Сколько времени это продолжается.
Марина закрыла рот.
— Отвечай.
— Юля, давай я объясню, — вмешался Павел.
— Я не с тобой разговариваю, — сказала Юлия, не поворачиваясь к мужу. — Марина. Сколько времени?
— Юля, это было... — начала Марина.
— Сколько времени?
— Несколько месяцев.
Юлия кивнула. Медленно, как будто услышала что-то, что уже знала, но хотела услышать вслух.
— Несколько месяцев, — повторила Юлия. — Пока я тебе писала из Новосибирска, ты здесь сидела на моём диване.
— Юля, я понимаю, как это выглядит...
— Ты не понимаешь, — сказала Юлия. — Если бы понимала, тебя бы сейчас здесь не было.
— Юля, дай мне объяснить, — снова начал Павел.
Юлия повернулась к мужу.
— Ты сегодня звонил мне, — сказала Юлия. — Рассказывал, что устал, что был трудный день, что соскучился. Это было сегодня. Несколько часов назад.
Павел молчал.
— Пока ты разговаривал со мной, она уже была здесь?
— Нет, она приехала позже...
— Это меняет что-то? — спросила Юлия.
— Юля...
— Нет, я серьёзно. Это что-то меняет? Вот ты мне объясни: она приехала после звонка, это значит, что всё нормально? Это так работает?
— Юля, ты сейчас злишься, это понятно, но давай поговорим спокойно...
— Я не злюсь, — сказала Юлия, и голос у неё был такой, что Павел замолчал на середине слова. — Я не злюсь, Павел. Я три недели жила в гостиничном номере и каждый вечер ждала твоего звонка, как ждут чего-то самого важного за день. Я считала дни. Я купила вино, потому что хотела сделать тебе сюрприз. А теперь оно вон там, на полу.
Пауза.
— Марина, — сказала Юлия, снова повернувшись к подруге, — возьми свои вещи и уйди. Пожалуйста.
— Юля, я хочу объяснить...
— Не надо, — сказала Юлия. — Мне не нужны твои объяснения. Мне нужно, чтобы ты ушла из моего дома.
Марина поднялась с дивана. Взяла сумку со стула. Не смотрела на Юлию — смотрела в сторону, в пол, куда угодно.
— Юля, — сказала Марина тихо, уже в коридоре.
— Иди, — ответила Юлия.
Дверь закрылась.
В квартире снова заиграла музыка — ту же самую, которую Юлия услышала из коридора. Павел стоял посреди гостиной и смотрел на жену.
— Говори, — сказала Юлия.
— Я не знаю, с чего начать.
— Тогда с начала.
— Юля...
— Сколько месяцев, Павел?
Павел провёл рукой по волосам.
— Четыре, наверное.
— Наверное.
— Четыре.
— Четыре месяца, — сказала Юлия. — Значит, с июня. Когда мы ездили на море в июле, это уже было?
Павел не ответил.
— Понятно, — сказала Юлия.
— Юля, это не значит, что я тебя не люблю...
— Не надо, — перебила Юлия. — Не надо вот этого. Пожалуйста.
— Но это правда!
— Павел. — Юлия посмотрела на мужа так, что тот замолчал. — Ты четыре месяца встречался с моей подругой. Ты каждый день звонил мне в командировку и говорил, что скучаешь. Ты говорил, что любишь. Сегодня вечером ты сидел с ней на нашем диване и пил вино. Ты хочешь сейчас объяснить мне, что всё это совместимо со словом любовь?
— Люди делают ошибки...
— Четыре месяца — это не ошибка, — сказала Юлия. — Ошибка — это один раз. Четыре месяца — это решение. Ты каждый день принимал это решение заново.
Павел опустился на диван. Закрыл лицо руками.
Юлия смотрела на него — на этого человека, которого знала несколько лет, с которым выбирала диван и спорила из-за штор и пила кофе по утрам в тишине. И думала о том, что не узнаёт его. Не то чтобы он стал другим — просто она, кажется, никогда и не знала этого человека.
— Павел, — сказала Юлия, — иди в спальню и собери свои вещи.
— Юля, не надо так...
— Возьми чемодан из верхней полки, — продолжила Юлия, — и собери то, что нужно на первое время. Остальное заберёшь потом, договоримся о времени.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл прямо сейчас?
— Да.
— Юля, это наша квартира.
— Это наша квартира, — согласилась Юлия. — И мы её делили, когда были семьёй. Сейчас мы не семья. Поэтому — пожалуйста, собери вещи.
— Куда я пойду?
— Не знаю, — сказала Юлия. — Это твои проблемы.
Павел смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом встал и пошёл в спальню.
Юлия прошла на кухню. Взяла тряпку, вернулась в коридор, присела и начала собирать осколки бутылки. Вино разлилось широко — тёмное пятно на светлой плитке. Юлия работала методично, кусок за куском, потом намочила тряпку и вытерла пол. Встала, бросила тряпку в раковину.
Из спальни доносился звук открывающихся ящиков, шорох одежды.
Юлия стояла на кухне и смотрела в окно. За стеклом был тёмный двор, фонари, чья-то машина у подъезда. Обычная ночь. Обычный двор. Как будто ничего не изменилось.
Павел появился в коридоре с чемоданом. Пальто уже на нём, ключи в руке.
— Юля, — сказал Павел.
— Оставь ключи на полке, — ответила Юлия, не оборачиваясь.
— Я хочу сказать...
— Ключи, Павел.
Металлический звук — ключи легли на полочку у зеркала. Потом звук открывающейся двери. Потом тишина.
Юлия не двигалась ещё несколько минут. Просто стояла у окна, смотрела в темноту.
Слёзы пришли не сразу — сначала просто стояла, дышала, смотрела на двери перед собой. Потом всё-таки пришли. Не потому что жалко было Павла или Марину. Жалко было утра с кофе. Жалко было ощущения, что вот оно — правильно и надёжно. Жалко было трёх недель командировки, когда каждый вечерний звонок казался самым важным за день.
Юлия умылась над раковиной холодной водой. Посмотрела на себя в зеркале.
Завтра будет завтра.
Утром Юлия позвонила адвокату — нашла по рекомендации коллеги, договорилась на встречу в тот же день. Адвокат оказалась женщиной лет сорока пяти, деловой и без лишних слов. Выслушала, уточнила детали — квартира совместная, ипотека оформлена на обоих. Сказала: будем делить, процесс небыстрый, но решаемый.
Юлия слушала, кивала, записывала. Голова работала чётко.
Номер Павла заблокировала по дороге домой от адвоката. Марину — ещё утром, до звонка в бюро. Зашла в переписку с Мариной — сотни сообщений, смешные картинки, поддержка из Новосибирска, как ты там. Удалила всё, не перечитывая.
Следующие месяцы были непростыми — раздел квартиры затянулся, ипотека требовала решений, несколько раз приходилось пересекаться с Павлом у юриста. Юлия каждый раз приходила с адвокатом, говорила только по делу, не смотрела лишний раз.
Павел пытался один раз сказать что-то в коридоре суда — Юлия остановила его одной фразой: у нас нет личных разговоров, только юридические вопросы. Павел замолчал.
Квартиру в итоге продали — по договорённости, деньги поделили пополам с учётом выплаченной ипотеки.
Юлия сняла однушку в том же районе. Небольшая, светлая — она въехала в неё с одним чемоданом.
В день подписания финальных бумаг о разводе Юлия вышла из здания постояла на крыльце и подумала: ну вот. Вот и всё. Не с облегчением даже — просто констатация. Закрытая глава.
Она достала телефон и написала коллеге, которая рекомендовала адвоката: всё оформили, спасибо за контакт.
Коллега ответила: рада, что всё позади. Как ты?
Юлия подумала секунду.
Написала: нормально. Буду лучше.
Убрала телефон. Пошла к машине такси.