Анна смотрела в окно, прижимая к себе пятилетнюю Леночку. Девочка мирно спала, уткнувшись носом в мамино плечо, а Анна всё не могла отделаться от тяжёлой мысли: отец окончательно вычеркнул их из своей жизни.
«Действительно, зачем мы ему, — горько думала она, — если у него теперь новая семья?»
Мама Анны погибла, когда та только окончила школу. Девушка уехала учиться в другой город, но старалась как можно чаще бывать дома: отец тяжело переживал утрату. Все праздники они отмечали вместе, на каникулы Анна непременно приезжала — не хотела, чтобы отец оставался один.
Она изо всех сил старалась отвлечь его от грустных мыслей: они вместе ездили на дачу, ходили на рыбалку, гуляли по парку. Когда Анна вышла замуж, отец настоял, чтобы молодая семья переехала к нему:
— Так будет спокойнее, — говорил он. — Нечего вам по съёмным квартирам кочевать.
А когда родилась Леночка, дед был на седьмом небе от счастья: часами мог сидеть возле кроватки, разглядывать крохотные пальчики, напевать колыбельные.
Отношения Анны с мужем начали портиться примерно через год после рождения дочери. Супруг настаивал на переезде в другой город:
— Там у меня есть знакомые, помогут с работой, — убеждал он. — Надо рискнуть!
Но Анна не понимала, зачем бросать налаженный быт, уезжать в неизвестность и отдавать последние деньги за съёмное жильё, когда они прекрасно уживаются с отцом.
Отец в семейные споры не вмешивался. Он просто помогал с внучкой — забирал её погулять, чтобы не пугать криками, — и поддерживал дочь молчаливым присутствием. Даже во время развода он не читал нравоучений, только обнял и тихо сказал:
— Прорвёмся, Ань. Вместе прорвёмся.
Спустя год после развода, когда Леночка уже ходила в садик, у отца случился сердечный приступ. Его увезли в больницу, где он и познакомился с Татьяной — медсестрой, вдовой с взрослым сыном и внуками.
Их отношения развивались стремительно. Анна была только за: Татьяна ей понравилась — спокойная, улыбчивая, с тёплым взглядом. Правда, общались они всего пару раз, но впечатление осталось самое приятное.
Отец на глазах помолодел: обновил гардероб, начал ходить на свидания, глаза снова загорелись живым огнём. Примерно через полгода он переехал к Татьяне. Анна с дочкой остались в его квартире — было непривычно, пустовато, но она искренне радовалась за отца.
Ещё через полгода они решили расписаться. Анне пришло официальное приглашение на свадьбу. Она, конечно, пошла.
Семья Татьяны встретила её прохладно. Анна пыталась наладить контакт с её сыном и невесткой — улыбалась, заводила разговоры, но в ответ получала лишь короткие, натянутые фразы.
«Видимо, что‑то не сложилось у них раньше», — решила Анна и перестала навязываться.
Сама свадьба прошла великолепно: красивые речи, выпуск голубей, отец в элегантном костюме — Анна не смогла сдержать слёз. Она подарила молодожёнам набор дорогой посуды, пожелала счастья и поспешила домой: Леночка устала и начала капризничать.
А потом всё изменилось.
Отец стал находить причины, чтобы не встречаться с дочерью. «Занят», «много дел», «не получается» — ответы приходили в сообщениях, короткие и сухие. В соцсетях Татьяна выкладывала фото с семейных пикников — шашлыки, смех, тёплые объятия, но Анны на этих снимках не было. Ни разу её не позвали.
Однажды отец заехал к ним всего на полчаса — забрать какие‑то вещи из квартиры. Посидел ради приличия, немного повозился с Леночкой, которая бросилась к нему с объятиями:
— Дедушка, поиграй со мной!
— Конечно, солнышко, — он наскоро показал ей пару фокусов, погладил по голове. — Извини, мне уже пора.
На день рождения Анны он не приехал — «простыл». На крестины Леночки тоже — «едем с Татьяной отдыхать». Звонила и писала только она. Создавалось ощущение, что отцу это вовсе не нужно.
В очередной раз Анна набрала его номер — трубку взяла Татьяна:
— Он спит, — холодно ответила она. — Вы не устали ему звонить? Он на вас всю жизнь положил, а вы всё навязываетесь.
— Я не навязываюсь, — растерялась Анна. — Я просто хочу поговорить с отцом…
— Дайте ему кислорода, — отрезала Татьяна. — Он вам квартиру с дачей оставил — считайте, свободу выкупил.
Разговор оставил в душе горький осадок. Анна решила поговорить с отцом лично.
— Пап, — начала она осторожно, придя к нему в гости, — мне кажется, мы стали редко общаться…
— Ань, я всё для тебя сделал, — перебил он. — Теперь хочу пожить для себя. Ничего переоформлять не буду — мало ли как жизнь повернётся. Но после моей смерти всё твоё, обещаю.
Анна сидела, слушала и не узнавала родного человека. В груди разрасталась боль — такая острая, что перехватывало дыхание. «Мы же семья», — думала она, а в голове крутилось: «Я мешаю собственному отцу».
С тех пор она больше не звонила. И он ей — тоже. По соцсетям было видно: у него всё хорошо. Они с Татьяной и её семьёй путешествуют, отдыхают, смеются. А Анна осталась одна — если не считать Леночки, прижавшейся к ней во сне. Она погладила дочку по волосам и тихо прошептала:
— Ничего, родная. Мы есть друг у друга. Этого достаточно.