Здорово, мужики! Мое почтение вам, милые дамы, неутомимые наши труженицы, на чьих плечах держится весь дачный уют и половина урожая! С вами снова я, Артем Кириллов, и наш канал «Дачный переполох», где мы говорим за жизнь без прикрас, как есть, по-честному.
Сегодня у меня тема, от которой, уверен, у многих из вас скулы сведет от знакомой боли. Накипело, братцы, сил нет молчать. Вот скажите мне, у вас тоже есть такой специальный календарь, по которому живут ваши городские родственники? У моих, похоже, есть. В этом календаре напрочь отсутствуют апрель, май, июнь и июль. Зато август и сентябрь там обведены жирным красным маркером с пометкой: «Пора звонить Артёму!».
Вот вы мне объясните, дураку деревенскому (хотя я и сам городской, просто корни пустил крепко), это что за природный феномен такой? Как только у меня на участке краснеет первый помидор или начинает наливаться соком антоновка — у моей родни, троюродных братьев, золовок и прочих «седьмых вод на киселе», внезапно просыпается невероятная любовь ко мне и моей скромной персоне.
Телефон раскаляется. Мессенджеры тренькают без остановки.
— «Артёмушка, привет! Сто лет не виделись, как вы там? Как здоровье? Ой, а мы тут мимо ехать собирались в выходные, думаем, дай заскочим, проведаем любимого брата!»
— «Здорово, родственник! Слушай, у тебя там, говорят, яблок в этом году — завались? А то у нас детишки витаминов просят, магазинные-то пластмассовые совсем…»
— «Тём, привет. А Маша твоя огурчики уже солила? А то мы банок пустых накопили, думаем, куда девать, может вам привезти, а обратно уже с гостинцами?»
Слышите этот елей в голосах? Прямо патока течет. И ведь как складно звонят, как вовремя! Именно сейчас, когда погреб начинает заполняться. А где вы были, дорогие мои, когда я тут весной в грязи по колено тонул? Где была ваша родственная любовь, когда мы с женой спины не разгибали?
Давайте отмотаем пленку немного назад. Вспомним, как оно всё начиналось в этом сезоне. А начиналось оно, как обычно, непросто.
Март месяц. Снег еще лежит местами, а мы с моей Маринкой (женой моей, золотой женщиной, которая пашет наравне со мной) уже рассаду по подоконникам расставляем. Вся квартира в стаканчиках, землей пахнет, лампы фитосвета горят круглые сутки — электричество мотает, будь здоров. Мы эти помидорки холим и лелеем, как детей малых. Пикируем, подкармливаем, закаляем.
Апрель. Поехали открывать сезон. На участке — сырость, холод собачий. В домике еще не протоплено. Мы в резиновых сапогах, в телогрейках. Первым делом — теплицу довести до ума. За зиму поликарбонат где-то треснул, снегом придавило — надо менять, крепить. Я рук не покладая с шуруповертом прыгаю, Маринка грядки внутри копает, навоз таскает. Запах стоит — не "Шанель", сами понимаете. Но это запах будущего урожая, запах труда.
Майские праздники. Вся страна шашлыки жарит, по паркам гуляет. А мы что? А мы — на передовой. Картошку сажать надо? Надо. Десять соток мотоблоком пройти, потом вручную посадить. Спина к вечеру не разгибается, руки в мозолях, грязь под ногтями такая, что неделю не отмывается. Но мы же на совесть делаем, для себя. Знаем, что как потопаешь, так и полопаешь.
И вот в этот самый момент, когда мы тут корячимся, звонит мне, например, троюродный брат Сергей из города.
— «О, Тёмыч, здорово! Вы на даче? А мы вот в парке гуляем, погода шепчет! Может, к вам рвануть на шашлычок? У вас там воздух свежий…»
Я ему говорю:
— Серёг, какой шашлычок? У нас тут посевная в разгаре. Если приедешь — вот тебе вторая лопата, поможешь грядку под морковь вскопать, а потом и шашлык пожарим.
И что вы думаете? Тут же связь портится, или дела неотложные появляются.
— «Ой, Тём, да ты знаешь, мы же городские белоручки, мы только мешать будем. Да и спина у меня что-то прихватила… В другой раз!»
Конечно, в другой раз. Когда лопатой махать не надо будет, а только челюстями работать.
Все лето мы пахали. Полив, прополка, борьба с колорадским жуком, подвязка томатов. Жара стоит — мы поливаем. Дожди зарядили — мы фитофтору гоняем. Времени на отдых почти нет. Зато гордость берет, когда видишь результат своего труда. Участок у меня ухоженный, все по струночке, соседи ходят, обзавидовались уже моей клубнике да перцам. Я ведь всё до ума довел, систему капельного полива сам собрал, чтобы жене полегче было.
И вот наступает август. Самая благодатная пора. Итог наших бессонных ночей и сорванных спин. Помидоры висят гроздьями — красные, мясистые, сладкие, как мед. Огурчики — один к одному, хрустящие. Яблони ветки к земле клонят под тяжестью урожая — в этом году антоновка и штрифель уродились на славу. Картошка — крупная, чистая, как с картинки.
Мы с Маринкой смотрим на это изобилие, и душа радуется. Это НАШЕ. Мы это заработали. Каждую ягодку своим потом полили.
И тут начинается нашествие «саранчи». Простите, мужики, но по-другому я этих родственничков назвать не могу.
Звонит тетка моя, мамина сестра. Которая последний раз звонила на Новый год.
— «Артёмушка, здравствуй! Как поживаете? Ой, слышала от матери, что у тебя смородина черная в этом году — просто чудо! Крупная, сладкая! А у меня давление что-то скачет, врач сказал — витамины нужны. Может, мы с дядей Витей подъедем, наберем ведерочко? Нам много не надо, так, на зиму протереть с сахаром…»
«Ведерочко». Ага. Знаю я их ведерочки — литров на двадцать, не меньше. И ведь не стыдно людям! Сами палец о палец не ударили, на даче своей только газон стригут (и то наемными рабочими), а за ягодой — ко мне.
Следом звонит двоюродная сестра Светка.
— «Тём, привет! Слушай, у нас тут такая проблема — не знаем, где картошки хорошей купить на зиму. В магазинах одна гниль египетская. А у тебя, я помню, всегда такая вкусная, рассыпчатая! Мы бы купили у тебя мешков пять, по-родственному, недорого… Или так дашь, за гостинцы городские?»
«По-родственному, недорого». Я чуть телефон не выронил. Я эту картошку сажал, окучивал два раза, жуков собирал вручную, копал под дождем. А она хочет «недорого» или за шоколадку? Да мне твой шоколад не нужен, я его сам купить могу! Ты мне труд мой оплати, или помоги хоть раз!
Я пытался намекать. Говорил: «Свет, так приезжайте весной, посадим вместе побольше, вам и хватит».
А в ответ — хиханьки да хаханьки: «Ой, да мы же не умеем, мы же городские, у нас маникюр, у нас работа…»
А у нас, значит, не работа? Мы тут от безделья горбатимся?
В общем, в прошлую субботу наступил предел моему терпению. Кульминация, так сказать, этого фарса.
Мы с Маринкой с утра пораньше начали сбор яблок. Работа тяжелая, с лестницы прыгать, ведра таскать. Сортируем: что на хранение, что на сок, что на сушку. Устали как собаки. Сели на веранде чайку попить, дух перевести.
И тут к воротам подъезжает машина. Хорошая такая иномарка, блестит на солнце. Вываливается оттуда семейство моего того самого троюродного брата Сергея. Сам Сергей — пузо вперед, жена его вся в золоте, двое детей-подростков, уткнувшихся в телефоны.
И идут они к калитке, как хозяева. С пустыми руками, заметьте. Даже тортика к чаю не привезли. Зато багажник у машины открыли заранее, и я вижу там — пустые ящики пластиковые стоят. Подготовились, значит.
Заходят. Улыбки до ушей.
— «О, хозяевам салют! Ну что, принимайте гостей! А мы тут мимо ехали, смотрим — у вас ворота открыты. Дай, думаем, заедем, поможем урожай собрать!»
«Поможем». Я чуть чаем не поперхнулся. Время — обед, мы уже всё самое тяжелое сделали.
— «Смотри, Серёга, какие яблоки! — кричит его жена. — Прямо как на картинке! Дети, идите сюда, витаминчики кушать!»
Дети, не отрываясь от экранов, поплелись к яблоне. Один сорвал яблоко, надкусил, скривился: «Кислое!» — и швырнул на землю.
У меня внутри всё закипело. Я это яблоко растил, от парши обрабатывал, а он его — на землю?!
А Сергей тем временем уже по-хозяйски осматривает ящики с собранным урожаем на веранде.
— «Ого, Тёмыч, ну ты даешь! Куда тебе столько? Ты же это всё не съешь! Давай мы тебя разгрузим немного. Нам вот пару ящичков антоновки, и вон тех красненьких тоже. И помидорчиков бы нам, жена аджику делать собралась. И картошечки мешок, если есть лишняя…»
Он говорил это так просто, так обыденно, будто пришел в бесплатный магазин самообслуживания. Будто это само собой разумеется — приехать и забрать то, что ты не растил.
И тут меня прорвало.
Я встал, отодвинул стул так, что он с грохотом упал. Посмотрел на Сергея, на его жену, на их избалованных детей. И сказал тихо, но очень внятно:
— А ну-ка, положь яблоко на место, Серёга.
Он аж опешил. Улыбка сползла с лица.
— «Ты чего, Тём? Жалко, что ли? Мы же родня…»
— Родня, говоришь? — я начал заводиться. — А где ты была, родня, когда я тут весной теплицу чинил? Где ты была, когда мы картошку сажали? Я тебе звонил, звал помочь. Что ты мне сказал? Спина болит? А сейчас не болит ящики таскать?
— «Ну ты чего начинаешь-то… — замялся он. — Мы же работаем, нам некогда было…»
— А мы тут, значит, балду пинаем?! — я уже не сдерживался. — Мы тут ради развлечения спины рвем?! Знаешь что, дорогой брат. Я этот урожай не для того растил, чтобы кормить халявщиков. Мы с Маринкой рук не покладая работали. Это наш труд, наше время, наше здоровье.
Его жена тут же встряла, губы поджала:
— «Фи, как грубо! Мы к ним со всей душой, а они… Подумаешь, яблок пожалел! Да мы на рынке купим, лучше ваших будут!»
— Вот и езжайте на рынок! — отрезал я. — Там вам всё продадут. За деньги. А здесь — не рынок и не благотворительная столовая. Здесь — мой дом и мой труд. И я его ценю.
Я подошел к калитке и распахнул ее настежь.
— Всего хорошего, гости дорогие. Дорогу знаете.
Они уезжали красные, злые, фыркающие. Жена его что-то там бубнила про «жлобов деревенских», Сергей хлопнул дверью так, что машина качнулась.
А я закрыл за ними ворота. На засов. И повесил еще сверху амбарный замок.
Маринка моя сидела на веранде, притихшая.
— Тём, может, не надо было так резко? Все-таки родня… Обидятся ведь.
— Пусть обижаются, — сказал я и почувствовал огромное облегчение. — На обиженных воду возят. А я не водовоз. Я хозяин на своей земле.
Вот такая история, мужики. Развязка простая: я закрыл ворота. Фигурально и буквально. В эти выходные я отключил телефон. Мы с женой спокойно доделали все дела, закатали банки, убрали яблоки в погреб.
А излишки? Излишки, конечно, остались. И знаете, что мы с ними сделали? Мы отвезли их бабе Нюре, соседке нашей одинокой, которая нам весной рассадой помогла, когда у нас своя померзла. И дяде Мише, сторожу нашему, который за участком приглядывает, когда нас нет.
Отдали тем, кто ценит труд, кто помогает, кто не считает, что им все должны только по факту родства. И на душе стало легко и светло. Справедливость — она ведь такая, братцы. Она не в том, чтобы всем угодить, а в том, чтобы каждый получал по заслугам.
Мой вывод прост: дача — это лучший фильтр для людей. Она сразу показывает, кто есть кто. Кто труженик, а кто паразит. Кто друг, а кто просто «покушать приехал».
Не бойтесь говорить «нет», мужики и бабоньки! Не бойтесь отстаивать свой труд. Не позволяйте садиться себе на шею. Ваш урожай — это ваша награда за тяжелый труд, а не халява для «городских белоручек», которые вспоминают о вас только когда жрать захотят. Цените себя и свое время.
А теперь вопрос к вам, мои дорогие читатели! Сталкивались ли вы с такими вот «сезонными родственниками»? Как вы поступаете в таких ситуациях? Кормите «саранчу» стиснув зубы, чтобы отношения не портить, или тоже посылаете их… на рынок? Делитесь в комментариях, очень интересно узнать ваше мнение! Давайте обсудим, как бороться с дачными потребителями!