Мика
Наши нежные губы слились в поцелуе, который, подобно дикому пламени, разгорелся в неутолимую страсть, полную желания и обещаний. Лина всей душой отдавалась мне, и сначала это было для меня немыслимым, настолько неожиданным проявлением чувств. Ведь совсем недавно она предстала передо мной в ином свете – измученная, раздавленная, черт возьми. А теперь трепетала в моих объятиях, источая сладкое томление.
С трудом отстранившись, я спросил, голос мой был полон сомнения:
— Ты… ты в порядке?
Ангелина, томясь от блаженства, чувственно улыбнулась. Сейчас она выглядела поразительной красавицей в моих руках, а я буквально сгорал от счастья, пьянящего сознания того, что эта девушка принадлежит лишь мне. Ее щеки раскраснелись, губы припухли, а в глазах горел неугасимый огонь истинной любви, который невозможно спутать ни с чем.
— А ты как думаешь? — прошептала она.
И я сдался. Внутри все еще бушевали сомнения, но как могло устоять сердце перед такой красотой? Мой белокрылый Ангел просто сводил с ума, и еще одна минута промедления грозила сжечь меня дотла.
Отбросив наваждение, крутившееся в голове, я вновь завладел волшебными, сводящими с ума ее губами. Не тратя время на церемонии, продолжая осыпать нежное тело поцелуями, я понес Лину на второй этаж, на ходу забыв закрыть дверь. Нам то и дело приходилось останавливаться, забываясь в безумных поцелуях. Шаг за шагом, сбрасывая одежду, мы оказались в моей спальне уже по пояс обнаженными.
— Боже, что ты делаешь со мной, Ангел! Еще немного, и я просто не смогу совладать с собой, — прошептал я, касаясь губами ее мочки уха. Ангелина выгнулась ко мне дугой.
Мои губы, блестящие от поцелуев, скользнули к ее восхитительной шее, где я уловил слабый, забытый аромат ванильных духов, помнившийся мне еще с первой нашей встречи.
— Ты восхитительна! — шептал я, лаская каждый дюйм ее упругого тела. — И вся моя!
— Я люблю тебя! Люблю, люблю… — шептала она, утопая в наслаждении, когда я покрывал безумными поцелуями ее грудь.
Предвкушая дальнейшее развитие всепоглощающей страсти, я накрыл нас одеялом и полностью погрузился в исследование ее великолепного тела.
— Ты — мой целый мир, Ангел, вся вселенная, и я ни на миг не устану твердить, как сильно люблю тебя. Просто знай это, — вкладывая душу в каждое слово, сказал я перед самым рассветом. Мы лежали на смятых простынях, насладившись друг другом сполна, а за окном вставало солнце, бросая первые лучи на наши сплетенные, вспотевшие тела.
— Я знаю! — тихо ответила она, и по щеке покатилась слеза, которую я воспринял как счастливое проявление ее ранимой души. Тогда я еще не знал, что последует, хотя к интуиции, твердившей, что с Линой что-то не так, следовало бы прислушаться.
Заметив мое смятение, Ангелина поспешно смахнула слезу и вдруг улыбнулась, сосредоточив все свое внимание на моей татуировке, которая все так же красовалась на груди, как символ нашей всепоглощающей любви.
— Ты сохранил ее? — спросила Лина, проводя нежным пальчиком вдоль раздвоенных крыльев ангела. Это выглядело так соблазнительно, что я вновь возжелал ее.
Перехватив руку любимой, я сам повел ее туда, где билось мое сердце. Заглянув в глаза своего ангела, я с присущей нежностью прошептал:
— Я просто не мог иначе! Она олицетворяет тебя, а ты у меня тут, — я указал кончиком ее пальца на сердце, затем чуть приподнял ее теплую руку, остановившись прямо у виска своей одурманенной головы, — и тут. Ты повсюду, и так будет всегда. Но, честно скажу, я пытался удалить ее не раз, — хмыкнул я, за что получил слабый удар кулака по голове.
— Глупый ты, Мика, так шутить! — обиженно поджав губки, сказала Лина, чем вызвала еще больший смех и без того исходящий из моих приоткрытых губ.
Схватив в охапку и повалив на кровать, я принялся со всей страстью целовать любимую, окончательно убеждаясь в том, что никогда от этого не устану.
— После того как поспим, чем займемся? — поинтересовался я, когда мы, утолив новый порыв страсти, лежали в объятиях друг друга.
Моя любимая вдруг напряглась.
«Ну что опять?» — хотелось спросить мне, но я, как последний дурак откинул дурные мысли. Лина долго молчала, а я, перебирая ее светлые волосы, рассеянно ждал ответа. Уже когда я подумал, что девушка уснула, она вдруг заговорила:
— Утром, отвези меня в город, пожалуйста! — задумчиво глядя в пустоту, сказала Лина.
— Зачем? — только и спросил я, недоумевая про себя, что могло пойти не так. Неужели я сказал или сделал что-то такое, из-за чего она решила вдруг уехать?
— Я хотела бы забрать кое-какие вещи из своей прежней квартиры, — уточнила Лина, рассеивая мои размышления.
— Хорошо! — обрадовался я, не чувствуя никакого подвоха. «Неужели она хочет переехать ко мне?» — пронеслось в голове, и я не стал сдерживать счастливую улыбку, рвавшуюся наружу.
Но Ангел вдруг заметно занервничала и отстранилась от меня. Без ее хрупкого тела, что всё это время лежало на мне, стало вдруг холодно. Подумать только, мне ее уже безумно не хватает, хотя она рядом и не собирается уходить.
— Понимаешь, эм… Мы не виделись целых три года, и за это время многое изменилось, — запинаясь, с долгой паузой ответила она, стирая с лица мою улыбку.
— Подожди! Пожалуйста, не говори ни слова! — придвинувшись ближе, я вновь притянул ее к себе. — То, что было, давно в прошлом, главное — настоящее, в котором есть мы, а остальное не имеет значения.
— Имеет! — твердо произнесла она, и от таких слов мне захотелось провалиться в какую-нибудь бездну, лишь бы не слышать дальнейших объяснений.
Почему-то сейчас перед глазами весьма некстати возник образ Красавина, с которым моя любимая, должно быть, делила постель, пока мы были в разлуке. Во мне тут же взыграла ревность, что тоже было для меня в новинку, ведь еще ни с кем я не испытывал такого спектра чувств, как с Линой. Мне было трудно представить белокрылого Ангела хоть с кем-то, кроме меня, а в особенности с этим типом, который ясно дал понять, чего хочет от нее. Но Лина продолжала, и остановить ее я был не в силах.
— Как ты уже успел заметить, у меня был жених, и… — Ангел явно собиралась с духом, стоит ли говорить мне об остальном, или нет. — Пару недель назад я переехала к нему, — всё-таки сказала она, а во мне поселилась ярость, прежде всего направленная на самого себя. Ведь это я виноват, что мы расстались на такой длительный срок! А еще мои руки так и чесались поквитаться с Красавиным просто за то, что он ложью заставил мою любимую жить с ним.
Ангелина, должно быть, заметила мое состояние. Я довольно крепко сжимал ее в своих объятиях. Понимая, что она может снова испугаться, как это случилось не так давно, я тут же ослабил хватку и довольно нежно принялся массировать ее хрупкие плечи.
— Но мы не спали вместе, если ты думаешь об этом. Я жила в гостевой комнате, а он — в спальне напротив.
Ангелине с трудом давались эти слова. Было видно, что она сожалеет вообще о том, что встречалась с Егором, а еще я чувствовал, что она не всё мне сказала. Было в этой истории что-то еще, что не давало мне покоя, но я не стал ничего спрашивать, решив в дальнейшем постепенно узнать о таинственном звонке Ангелины. Ведь именно после него у нее изменилось настроение, которое нужно было непременно исправить.
— Я верю тебе, Ангел, и давай больше не будем говорить об этом! — твердо настоял я, нежно прижимая ее к себе.
После таких слов Ангелина слегка расслабилась. Конечно, напряжение полностью не ушло, и точно было что-то, что она хотела мне сказать, но не решалась, а я не стал давить. Хватит на сегодня потрясений, ведь я только обрел то, что даже не помышлял когда-либо вновь обрести. Сосредоточив на моем Ангеле свой обжигающий взгляд, я поклялся больше никогда не заставлять ее грустить, и самым действенным методом в этой ситуации стало то, что я умел лучше всего. Моя песня, посвященная только ей. И я запел, позволяя любимой поудобнее устроиться в моих руках.
Я тебя в кафе повстречал,
Ты за мной не спеша наблюдала,
На гитаре тогда я играл,
О тебе только в мыслях мечтая.
Что-то вспыхнуло где-то внутри,
Когда взглядом с тобой мы столкнулись.
Знаю, будешь мне сниться лишь ты,
Чувства нежные, веришь, проснулись!
Полушепотом пел я, убаюкивая Ангела в своих объятиях. Любимая вскоре уснула, а я продолжал петь.
Осторожно выбравшись из ее умиротворенных объятий, я сходил за телефоном, который беспечно оставил еще на лестнице, когда мы целовались как обезумевшие. Вернувшись, я включил его, поставив на беззвучный режим, так как знал, что посыпется куча неприятных звонков и сообщений, большинство из которых будут от Алекса и Вики. Насчет первого я не волновался, так как знал, что Петька обязательно всё поймет и разрулит. Он часто, кстати, выручал меня.
Что касается второй… Тут я даже вообразить не мог, на что способна эта девушка. Помнится, однажды я долго не брал трубку, так как писал очередную песню, а она, словно разъяренная тигрица, ворвалась в студию и потребовала объяснений. Вот и сейчас я не мог предположить, что у нее на уме. Мне вовсе не хотелось, чтобы Вика заявилась сюда, ведь сказать Ангелу правду я был еще не готов. Решив с Викой переговорить позже, я включил диктофон. Меня взволновала песня, которую я недавно сочинил благодаря обществу моего белокрылого Ангела, которой был обязан всем. Ведь именно она, совсем не помышляя об этом, вдохновляла меня на написание многих песен, что позднее становились хитами. Все это время строки сидели у меня в голове и ждали подходящего момента, чтобы я дал им жизнь. Записывая песню, я так увлекся, что в итоге просидел за этим занятием до самого рассвета и полного пробуждения Ангелины, но был доволен результатом.
Улыбнувшись, я мгновенно поспешил к любимой, решив еще немного насладиться близостью с ней, ведь сейчас во мне пела эйфория, и все благодаря моему белокрылому Ангелу. После, удовлетворенная, Ангелина с довольной улыбкой на губах снова уснула в кольце моих рук, а я еще долго не мог отвести от нее свой взбудораженный взгляд. Какое-то нехорошее предчувствие тяготило меня. Счастье наше, казалось, было хрупким, словно тончайшее стекло, готовое разбиться от малейшего дуновения, растоптав то нежное, что так бережно расцветало между нами. Меня терзали сомнения: не совершил ли я ошибку, умолчав перед Линой о своих неоконченных отношениях с Викой? Она ведь до сих пор моя девушка, наверное, места себе не находит, тщетно разыскивая меня. Странно, что она еще не объявилась здесь, зная о моем загородном доме, куда я однажды привозил ее.
«Нет, я непременно откроюсь Лине, как только накормлю ее великолепным завтраком», — решил я, сильнее прижимая к себе стройную фигурку любимой. Желание овладеть ею вновь захлестнуло меня, но, не посмев ее разбудить, я вскоре сам погрузился в сон.
— Завтрак готов! — воодушевленно пропел я, выкладывая на тарелку подрумяненные тосты с ветчиной, не отводя глаз от сидевшей рядом красавицы. Апельсиновый сок разлился по хрустальным бокалам.
Загадочно улыбнувшись, Лина потянулась к аппетитному чизкейку, украшавшему стол. Я шутливо шлепнул ее по руке.
— Это еще зачем? — Ангел, удивленно вздернув брови, вопросительно взглянула на меня.
— Позволь мне немного позаботиться о тебе, детка!
— С каких это пор я теперь «детка»? — хмыкнула она, но руку все же убрала.
— С тех самых, как вновь вошла в мою жизнь! — не став увиливать от ответа, признался я. Лина тут же засияла. Такой ответ ее явно устраивал.
Сегодня мой Ангел выглядела просто шикарно в моей черной футболке, которую я одолжил ей перед тем, как она скрылась в душевой. Мне бы тоже следовало освежиться, а еще лучше — вместе с ней, но я, тем временем, поспешил на кухню, где принялся готовить завтрак. И вот сейчас, на миг, я подумал, что зря предложил Ангелу одну из своих футболок, ведь она, черт возьми, свела меня с ума, пробудив прежнее желание.
«Может, к черту этот завтрак?» — мелькнула мысль, как взгляд мой снова уперся на длинные девичьи ноги и проследовал выше доходя до едва выглядывающих ажурных белых трусиков, которые показались из-под футболки тогда, когда любимая слегка нагнулась над раковиной, чтобы помыть посуду. Ангелина, должно быть, намеренно играла со мной в эту неведомую лишь ей игру, надев футболку на голое тело.
«Так, мне нужно переключиться на что-то другое, иначе моим главным блюдом на завтрак, да и на обед, будет эта до умопомрачения соблазнительная девушка».
— Можно я спрошу у тебя кое-что? — вдруг выпалил я, отпивая немного сока из бокала. «Ну вот опять ты всё портишь, Мика!» — пронеслась мысль, ибо прекрасное настроение Лины испарилось без следа. Она снова напряглась, и я мгновенно понял: ей определенно есть что скрывать.
— Спрашивай! — сипло произнесла она, и мне тут же расхотелось говорить что-либо из того, что я собирался. Мне захотелось просто обнять ее и донести, наконец, что она может мне полностью доверять.
— Думаю, ты и так знаешь, чем я теперь зарабатываю на жизнь! — всё же начал я, заметив облегчение в глазах Лины. Похоже, она ждала от меня чего-то другого, но чего именно, я так и не смог понять.
«Да и ладно, если захочет — сама расскажет, верно?» — решил я, откидываясь на спинку деревянного стула. Меня сейчас волновало другое — то, что я собирался ей предложить. Мысль, а затем и сама идея, постучалась мне в голову. Главное, чтобы Ангел согласился воплотить ее в жизнь, и ничто не могло бы затмить мой сюрприз.
— В общем, через месяц у нас грандиозное шоу в Москве, а затем тур по городам России. Я хотел бы видеть тебя в первом ряду на концерте, а также в сопровождении группы. Это возможно?
Снова гнетущее душу молчание. После моих слов Ангелина занервничала, заерзала на стуле. «Ну это уже слишком!» — понял я, мрачнея. «Похоже, она и вовсе не собирается быть твоей девушкой, идиот!» — подумал я, вскакивая. «Остынь, приятель, ты ведь даже не предложил ей этого, а уже ведешь себя так, словно она тебе чем-то обязана», — запоздало вмешался разум.
Заметив мое испорченное настроение, Ангелина тоже встала. Обхватив себя руками, она робко подошла ко мне.
— Я бы с радостью, но в качестве кого ты приглашаешь меня? — спросила она, словно читая мои мысли по глазам. «Черт, я и забыл, что у Ангелины был особый талант к этому».
— Моей девушки, конечно. Но если ты не хочешь, то зачем всё это?
Ангелина вздохнула. И этот ее вздох всколыхнул во мне настоящую панику. Я испугался, что она вновь исчезнет из моей жизни, так и не подарив мне полноценного счастья.
Сократив расстояние, я тут же обнял любимую и прижал к себе.
— Прости! — словно набатом сорвалось с моих губ.
Обнимая ее, я понял одну вещь: я веду себя как маленький ребенок или неуверенный в себе человек. «Да уж, рядом с этой девушкой невозможно здраво мыслить», — пришел я к выводу, теряясь в ее волнистых волосах, пахнущих моим шампунем.
— Это ты прости меня! — искренне, заглядывая мне в глаза, сказала Лина. — Не знаю, что на меня нашло. Конечно, я согласна быть там, где будешь ты. А еще… если в качестве твоей девушки…
Не дав договорить, я мигом завладел ее губами, которые снова и снова сводили меня с ума. И это чувство, кажется, никогда не пройдет. Похоже, я начинаю зависеть от моей девушки. Теперь я без каких-либо раздумий мог ее так называть. Ведь Ангел сама подала мне белый флаг, сделав мою жизнь заметно ярче.
Правда, между нами еще стояло кое-что, о чем я непременно должен был ей сказать. Речь шла о Вике, о которой я умолчал, но теперь обязательно расскажу, как только схожу в душ, а потом полностью буду в распоряжении моего белокрылого Ангела.
— Ты пока собирайся, а я быстро ополоснусь, потом мы отправимся в город, — бросил я, неохотно отрываясь от волшебных губ любимой. Кстати, там, в гардеробной, кое-что припасено для тебя. — Понимая, что у Ангелины, кроме зелёного платья, в котором она блистала вечером, ничего другого нет, добавил я.
Ангелина мгновенно побледнела. Ее реакция была вполне объяснима – откуда у меня могли взяться женские вещи? Теперь нужно было успокоить ее, пока она не набросилась на меня в гневе.
- Прошу, не ревнуй, — попытался я успокоить её, — Эти вещи принадлежат нашей экономке. Она присматривает за домом, пока меня нет. Сам я здесь бываю так редко.
На лице Лины отразилось облегчение, и я понадеялся, что она мне поверила. Мы договорились больше никогда не лгать друг другу. Пока я умолчал о правде, касающейся моих отношений с Викой, но решил исправить это, как только освежусь. Вещи действительно принадлежали Светлане, моей домработнице, которой я доверял. Оставалось надеяться, что мой Ангел мне поверит.
Совершенно не чувствуя ничего плохого, захватив по пути аппетитный бутерброд, я отправился прямиком в душевую. Сейчас мне нужно было не только ополоснуться, но и охладить свой пыл, который вновь бушевал во мне, стоило только поцеловать ее.
Именно эту песню сочинил Мика на рассвете:👇
Благодарю всех за чтение! Как вам глава? Поделитесь своим мнением в комментариях. Автору будет приятно.)))