Здорово, мужики! Почтение и вам, милые дамы, наши неутомимые труженицы, хранительницы дачного уюта и королевы закаток! С вами снова Артем Кириллов, и вы читаете мой канал «Дачный переполох».
Сегодня, братцы, у меня для вас история не про то, как я фундамент под баню заливал или как теплицу довел до ума, чтобы она в первый же снегопад не сложилась. Сегодня разговор пойдет о вечном. О том, что может пошатнуть даже самый крепкий семейный мир, закаленный годами совместной борьбы с колорадским жуком. О конфликте поколений на отдельно взятых шести сотках.
Накипело, честное слово. Вот сижу я сейчас на своей веранде, смотрю на свежевыкрашенную мансарду (кто следит за блогом, знает, сколько я сил в эту крышу вложил, на совесть делал!) и думаю: почему у нас на Руси дача — это обязательно про «горбатиться», а не про «отдыхать»?
Усаживайтесь поудобнее, заваривайте чайку покрепче (или чего там у вас в закромах припрятано), сейчас расскажу, как мы с батей за межу воевали. История долгая, житейская, и, уверен, многим из вас до боли знакомая.
Глава 1: Великое картофельное противостояние
Началось всё этой весной. Мой батя, Николай Петрович — человек старой закалки. Из тех, кто считает, что если на земле не растет картошка, то земля эта «гуляет», а хозяин её — бездельник и «городская белоручка». Батя всю жизнь на заводе отпахал, рук не покладая, и дача для него всегда была вторым фронтом. Местом, где нужно не отдыхать, а совершать трудовой подвиг.
Я же, грешным делом, насмотрелся на эти современные ландшафтные дизайны. Захотелось мне, мужики, красоты. Чтобы не только спина после выходных болела, но и глаз радовался. Задумал я в этом углу участка, где раньше вечно крапива росла да батя какие-то ржавые запчасти от трактора складировал, сделать зону отдыха. Газончик ровный, как в английских фильмах, мангал правильный, из кирпича, и качели садовые, чтобы жена Маринка могла вечерком с книжкой посидеть.
— Бать, — говорю я ему за ужином, — давай в этом году картошки поменьше посадим? Ну зачем нам десять соток (с учетом арендованного куска у забора)? Мы ж её потом ползимы в гараже перебираем, гнилую выкидываем. Проще же мешок купить в совхозе, копейки стоит! Давай я там газон посею, качели поставлю...
Надо было видеть лицо Николая Петровича в этот момент. Он аж вилку отложил.
— Газон? — проскрипел он так, будто я ему предложил участок под казино сдать. — Ты, Артемка, видать, в своем городе совсем от земли отвык. Качели ему... А если голод? А если война? Ты качели свои жевать будешь? Земля — она кормить должна! Пока я жив, тут будет картошка. «Синеглазка»! Лучший сорт, сам у Михалыча брал.
И всё. Стена. Спор зашел в тупик быстрее, чем я успел сказать слово «барбекю».
Глава 2: Партизанская война и «Ночь проросших глазков»
Весна шла своим чередом. Я продолжал строить дом, на совесть обшивал мансарду, занимался Telegram-каналом (кстати, заходите в «KripotaNight», там у нас такие истории — мороз по коже!). Батя вроде как притих. Ходил по участку, что-то там в своем сарае гремел, колышки забивал. Я-то наивный думал — смирился старик.
Решил я действовать решительно. Заказал машину хорошего чернозема, разровнял площадку под будущий газон. Втихаря купил дорогую смесь семян — «Спортивный мат», чтоб хоть в футбол на нем играй, не вытопчешь. Вечером, когда батя ушел к соседу Михалычу обсуждать цены на солярку, я этот газон посеял. Прикатал, полил, даже сетку натянул от птиц.
— Ну, — думаю, — дело сделано. Против зеленой травы батя не попрет.
Просыпаюсь утром. Выхожу на крыльцо, потягиваюсь... И замираю. Посреди моего ровненького чернозема, где вчера я бережно сеял «элитную траву», торчат... аккуратные холмики. Рядами. По линеечке. И батя стоит рядом, с колом в руках, как часовой на посту.
— Бать, это что?! — я аж голос сорвал.
— Это, сынок, продовольственная безопасность, — отвечает он, не моргая. — Твоя трава — она для коров. А человеку есть надо. Я тут «Синеглазку» пристроил. У нее глазки уже проклюнулись, жалко было губить. Ты не переживай, я аккуратно, между твоими семенами втыкал.
Мужики, я чуть лопату не перекусил от злости! Я этот чернозем заказывал, спину рвал, когда его тачкой возил, а он туда свою картошку воткнул! Это была настоящая партизанская вылазка. Соседи обзавидовались бы такой тактике: скрытно, четко, результативно.
Глава 3: Момент истины под звуки «Короля и Шута»
Весь день мы не разговаривали. Я демонстративно гремел инструментом на крыше, слушая в наушниках «Лесника» — как раз под настроение. Батя демонстративно окучивал свои холмики. Конфликт накалился до предела. Жена Маринка только глаза закатывала: «Два сапога пара, оба упертые как бараны».
К вечеру батя сел на завалинку, закурил свою старую трубку. Я спустился с крыши, грязный, злой, в опилках.
— Послушай, Николай Петрович, — начал я, стараясь говорить спокойно. — Я ведь этот дом не для того строю, чтобы мы тут в навозе круглосуточно ковырялись. Я хочу, чтобы ты тут отдыхал. Чтобы ноги не гудели. Чтобы мы вечером сели, мясо пожарили, музыку включили... Мы же для этого на дачу едем! Посмотри на соседа через три участка, этого «городского белоручку» из 45-го. У него ни одной грядки, зато бассейн и дети смеются.
Батя долго молчал. Выпустил струю дыма и посмотрел на меня как-то совсем по-другому. Не сердито, а... устало, что ли.
— Понимаешь, Тём... Ты вот мансарду строишь. Бревнышко к бревнышку. Гордишься, когда стыки ровные. Тебе важно, чтоб дом стоял. А для меня картошка — это тот же дом. Я когда вижу, как ботва прет, я чувствую, что я еще нужен. Что я еще хозяин. У вас, молодых, всё в цифрах, в комфорте. А у нас — в запасе на зиму. Если в погребе пусто — значит, год прошел зря. А качели твои... Я на них сяду и что? О старости думать буду? А над грядкой я еще ого-го, я еще в силе!
И тут до меня дошло. Мужики, это ж не про овощи спор был. Это был спор про смысл жизни. Для него труд — это и есть отдых. А для меня отдых — это тишина и газон.
Глава 4: Развязка и «Умные грядки» Артема Кириллова
Я понял, что силой я тут ничего не добьюсь. Справедливость — она ведь не в том, чтобы свое доказать, а в том, чтобы всем хорошо было.
— Ладно, бать, — говорю. — Давай так. Картошка будет. Но не по всему участку. Мы сделаем «умные грядки». Высокие, красивые, в коробах из лиственницы. Я их сам сколочу, на совесть. Земли там меньше, а урожай выше — я в интернете читал, там технологии такие, что твоя «Синеглазка» с ума сойдет от счастья. И спину гнуть не надо будет — они по пояс высотой.
Батя прищурился.
— В коробах? Это как в ящиках, что ли?
— Вроде того. И полив я туда капельный проведу, автоматику поставлю. Будешь только краник открывать и смотреть, как всё растет. А всё остальное место — под мой газон. Идет?
Батя почесал затылок, посмотрел на свои холмики посреди чернозема.
— Ну... если урожай выше будет... и спину гнуть не надо... то давай попробуем твой «агро-дизайн».
На следующий же день я принялся за дело. Рук не покладая, сколотил пять мощных коробов. Внутри — дренаж, навоз, хорошая земля. Смотрятся — загляденье! Довел до ума даже углы, зашлифовал, чтоб заноз не было.
Картошку мы из газона пересадили в эти короба. А свободное место я снова засеял. На этот раз вместе с батей. Он, конечно, ворчал, что «трава — она и есть трава», но семена разбрасывал старательно.
Глава 5: Вывод и вопрос к залу
Что я вам скажу, друзья. Сейчас у нас на участке мир и гармония. Газон взошел — загляденье, изумрудный, мягкий. Качели стоят, Маринка довольна. А в коробах ботва картофельная стоит такая мощная, что Михалыч из-за забора косится и выспрашивает, чем мы её кормим. Батя теперь важный ходит, всем рассказывает про «инновационное земледелие» и «вертикальные культуры».
Конфликт поколений — штука тонкая. Нельзя просто прийти и сломать то, во что люди десятилетиями верили. Но и жить по старинке, превращая дачу в каторгу, тоже не дело. Компромисс — вот наше всё.
А как у вас обстоят дела с «родовыми грядками»? Воюете с родителями за право поставить мангал вместо парника? Или сами уже перешли в разряд «картофельных фанатов»? Делитесь своими историями в комментариях, обсудим! Нам, дачникам, всегда есть о чем поспорить у костра.
Берегите свои семьи и свои участки! Ваш Артем Кириллов.