Здорово, мужики! Приветствую и вас, милые дамы, наши неутомимые хозяюшки и хранительницы дачного уюта! С вами снова Артем Кириллов, и вы на канале «Дачный переполох».
Сегодня у меня для вас разговор не про то, как помидоры пасынковать или какой фундамент под баню лить, чтобы на века. Сегодня разговор будет тяжелый, житейский, и, честно признаюсь, накипело у меня знатно. Речь пойдет о гостеприимстве. О той самой широкой русской душе, которая нас порой до цугундера доводит.
Вот скажите мне, положа руку на сердце: вы любите гостей на даче? Только честно. Не родителей, которые приедут и помогут, не детей с внуками, ради которых мы тут, собственно, и горбатимся. А вот так, чтобы собрать шумную компанию друзей-товарищей, "городских белоручек", которые шашлыка поесть горазды, а как укроп от сорняка отличить — так это для них высшая математика?
Я вот раньше любил. Думал: ну как же, построил дом, участок довел до ума, красоту навел — надо же людям показать! Пусть порадуются вместе со мной. Да и самому приятно, когда хвалят, когда соседи обзавидовались количеству машин у ворот. Гордость, знаете ли, брала за свой труд. Я же тут каждый гвоздь знаю, каждую дожчеку в беседке своими руками шлифовал, на совесть делал.
Но после последних выходных я для себя решение принял твердое, как бетон марки М-400: всё, хватит. Лавочка закрыта. Моя дача — это мой храм, моя крепость, место для отдыха моей семьи, а не бесплатная база отдыха для тех, кто не ценит чужой труд.
Рассказываю, что случилось, и почему я теперь на звонки с предложениями «А не махнуть ли нам к Тёме на шашлычки?» отвечаю категорическим отказом.
Началось всё с того, что позвонили старые друзья. «Артем, сто лет не виделись, погода шепчет, давай к тебе? С нас мясо и напитки, с тебя — мангал и твоя знаменитая беседка!». Ну, я человек незлобивый, да и правда, давно не собирались. Согласился.
Мы с женой, Маринкой моей золотой, начали готовиться за два дня. Вы же знаете, как это бывает. Это они едут отдыхать, а мы, хозяева, готовимся как к проверке санэпидемстанции.
Я газон покосил — травинка к травинке, чтобы босиком ходить приятно было. Мангальную зону вычистил, дров березовых заготовил, чтобы жар был правильный. Бассейн каркасный, который три дня наполнял и чистил, накрыл тентом, чтоб не дай бог мошкара не налетела — люди же купаться захотят.
Маринка моя тоже рук не покладая носилась. Дом вылизала, постельное белье свежее приготовила — вдруг кто с ночевкой останется. Салатиков настругала тазик, картошечки молодой наварила с укропчиком своим, огурчики малосольные достала — хрустят, аж за ушами трещит! В общем, встречать были готовы по высшему разряду.
Приехали. Четыре машины, восемь взрослых, трое детей. Шум, гам, музыка из машин сразу на всю катушку. Ну ладно, думаю, люди вырвались из бетонных коробок, пусть порадуются воле.
Первые звоночки начались еще до первого тоста. Один товарищ, Валера, заехал колесом прямо на мой свежепостриженный газон. Хотя я специально площадку отсыпал щебнем для парковки, места — хоть на КамАЗе разворачивайся. Нет, ему надо поближе к беседке.
— Валер, — говорю, — ты чего творишь? Я ж этот газон два года выхаживал, сеял, поливал, удобрял!
А он мне, с улыбочкой такой, знаете, снисходительной:
— Да ладно тебе, Тёмыч, не будь занудой! Трава же, новая вырастет. Дождик пройдет — и не заметишь.
Меня аж передернуло. Трава, значит. Новая вырастет. Ему невдомек, сколько труда в эту "просто траву" вложено. Ну да ладно, промолчал, не хотел настроение портить в начале вечера.
Дальше — больше. Начали жарить шашлык. Я им свой мангал кованый предоставил, который сам варил, с крышей, с полочками удобными. Шампуры свои любимые, с деревянными ручками, дал. Смотрю — они угли разжигают не берестой, как я приготовил, а плеснули туда полбутылки какой-то химической жидкости для розжига. Вонь стоит на весь участок — бензином несет, а не шашлыком.
Я только крякнул. Мой мангал, мое мясо, которое я сам мариновал по своему фирменному рецепту, — и вот этой химией поливать? Варварство.
Потом началась сама гулянка. Дети носятся, сшибая все на своем пути. Родители на них внимания ноль — отдыхают же. Моя Маринка только успевала за ними ходить: то клубнику недозрелую потопчут, то в цветник залезут, который она всю весну рассадой засаживала.
Но самый "сок" начался, когда стемнело и градус веселья повысился.
У меня на веранде стоит диван. Хороший такой диван, мы его с женой долго выбирали. Светлая обивка, ткань — какая-то дорогая рогожка, «антикошачья» называется. Мы на нем вечерами сидим, чай пьем, на закат смотрим. Бережем его, пледом накрываем, если в рабочей одежде присаживаемся.
И вот, захожу я на веранду за чем-то, а там картина маслом. Сидит один из гостей, с ногами забрался на этот светлый диван, в обуви! А в руках — тарелка с шашлыком, щедро политым красным кетчупом, и бокал с красным вином. И он так активно жестикулирует, рассказывая какую-то байку, что я понимаю — катастрофа неизбежна.
Не успел я рта раскрыть, как это случилось. Он неловко поворачивается, бокал летит в одну сторону, тарелка — в другую. Жирный кусок свинины в кетчупе шлепается прямо на середину подушки, а вино живописно разливается по подлокотнику.
— Ой, — говорит он. — Какая незадача. Тём, у тебя тряпочка есть?
Тряпочка. Я стоял и смотрел на это кроваво-жирное пятно на моей светлой рогожке, и у меня внутри что-то оборвалось. Я вспомнил, как мы этот диван из города на прицепе везли, как корячились, затаскивая его на веранду, как Маринка радовалась, что он так идеально вписался в интерьер.
— Есть тряпочка, — говорю я голосом, от которого у самого мороз по коже. — Сейчас принесу.
Кое-как мы это затерли, конечно. Но настроение было испорчено окончательно. Я уже просто ждал, когда же этот «праздник жизни» закончится.
Но это был еще не финал. Финал ждал меня утром.
Гости, переночевав кто где (кто в доме, кто в машинах), поутру быстренько собрались. Головка бобо, похмелье, всем срочно надо в город, отмокать в ванных. Оставили мне гору грязной посуды, мешки с мусором, пустые бутылки, раскиданные по всему участку, и укатили. «Спасибо, Тёма, всё было супер, надо повторить!». Ага, щас. Разбежался.
Мы с Маринкой, как два зомби, начали разгребать эти авгиевы конюшни. Я пошел на задний двор, где у меня зона отдыха. Там у меня гордость моя стояла — садовые качели.
Я эти качели сам делал. Каркас сварил из толстостенной трубы, покрасил молотковой эмалью в три слоя. Сиденье сделал из лиственницы, маслом пропитал. Они трехместные, рассчитаны на спокойный отдых, чтобы сесть с женой, покачаться тихонько. Я их делал на совесть, с запасом прочности, но не на то, что на них будут скакать, как на батуте.
Подхожу я к качелям и глазам своим не верю. Верхняя перекладина, та, на которой вся конструкция держится, погнута дугой вниз. Цепи, на которых сиденье висит, растянуты. А само деревянное сиденье треснуло посередине.
Это ж что надо было делать, чтобы трубу-пятидесятку согнуть?! Это ж не дети на ней качались. Это, судя по всему, три здоровых, пьяных мужика решили вспомнить детство и раскачаться «солнышком». Или попрыгать на ней всей толпой.
Я сел на траву рядом с этими руинами моей работы и закурил. Руки тряслись. Вот он, итог гостеприимства.
В общем, что я вам скажу. Восстановление после этого «дружеского визита» заняло у меня неделю и влетело в копеечку.
Диван спасти не удалось. Пятна от вина и жирного кетчупа въелись намертво, никакая химчистка не взяла. Пришлось вызывать мастера и полностью перетягивать обивку. Денег отдали — можно было новый диван купить попроще.
Качели я два дня реанимировал. Пришлось срезать погнутую трубу, ехать на металлобазу за новой, переваривать всю верхнюю часть каркаса. Сиденье из лиственницы тоже пришлось менять полностью. Я варил, шкурил, красил и матерился так, что, наверное, в соседней деревне слышно было. Я же это все своими руками создавал, каждую деталь продумывал, а они за один вечер все в хлам превратили. Просто потому, что не свое — не жалко.
И вот пока я все это чинил, я многое передумал.
Почему так происходит? Почему люди, приезжая в гости в квартиру, ведут себя прилично, разуваются, не ставят ноги на стол? А как только попадают на дачу, у них будто тормоза отказывают? Будто здесь не дом, а какая-то нейтральная территория, полигон для испытаний на прочность?
Они не понимают, что за каждым кустом, за каждой доской здесь стоит колоссальный труд. Им кажется, что газон сам растет ровным, что беседка сама построилась, а качели — это аттракцион в парке, который все стерпит. Они «городские белоручки», привыкшие к потреблению, они не знают цены созиданию.
Я для себя вывод сделал однозначный. Моя дача — это не место для пьянок. Это место силы для моей семьи. Это место, куда я вкладываю душу и деньги. И я больше не готов жертвовать этим ради того, чтобы кто-то на халяву пожрал мяса и почувствовал себя «ближе к природе», попутно загадив мне все вокруг.
Теперь, когда звонят друзья с намеками на шашлыки, я говорю прямо: «Ребята, извините, но нет. Мы на даче отдыхаем семьей, у нас свои планы. Хотите встретиться — давайте в кафе в городе, или в парк сходим». Обижаются? Да, некоторые обижаются. Кто-то даже трубку бросал. Ну и пусть. Значит, такие это друзья, раз им от меня только дача была нужна. Зато у меня теперь порядок, диван чистый, а качели целые.
А вы, мужики и дамы, что думаете по этому поводу? Как у вас с гостями на даче? Пускаете всех подряд, терпите погромы ради компании, или тоже пришли к выводу, что дача — это только для своих, для тех, кто понимает и ценит?
Может, я не прав? Может, я стал старым брюзгой и жадиной? Но мне почему-то кажется, что уважение к чужому труду и чужому дому должно быть на первом месте, хоть в городе, хоть за городом.
Пишите в комментариях, очень интересно ваше мнение. Сталкивались с подобным свинством? Как боролись? И стоит ли дружба разбитых качелей и загаженного газона?