Здорово, мужики! Приветствую и вас, милые дамы, наши неутомимые труженицы полей и огородов, хранительницы очага и, чего уж греха таить, главные растратчицы семейного бюджета!
С вами снова я, Артём Кириллов, и наш неугомонный «Дачный переполох».
Сегодня, братцы, у меня для вас история не про то, как я фундамент под баню заливал, чтоб на века, и не про то, как соседского кота отвадил грядки метить. Сегодня разговор пойдет о вечном. О том, что может пошатнуть даже самый крепкий брак, закаленный совместной копкой картошки. О деньгах, бабоньки, и о том, как по-разному мы, мужики, и вы на них смотрим.
Накипело, честное слово. Вот сижу сейчас на веранде, которую сам, своими руками довел до ума, смотрю на эти пять несчастных прутиков, торчащих из земли, и думаю: то ли плакать, то ли смеяться, то ли за топором идти.
История эта случилась в прошлые выходные. И, видит бог, она чуть не стала последней главой в нашей с Маринкой пятнадцатилетней семейной жизни. А все из-за чего? Из-за пяти кустов «элитной», чтоб ее, смородины.
Начну издалека, чтоб вы понимали весь масштаб трагедии. У нас с женой в этом сезоне были грандиозные планы. Я, значит, рук не покладая, всю весну впахивал на участке. Забор поправил, теплицу новую поликарбонатом перекрыл – старый-то градом побило. Но главная цель была – скважина.
Надоело мне, мужики, с ведрами от общего колодца бегать, как сайгаку. Спина уже не казенная, чай, сорок пять годков стукнуло. Решили мы: кровь из носу, а в этом месяце бурим свою скважину. Денег отложили. Я каждую копейку берег, на всем экономил. Себе новые штаны рабочие не купил, старые донашиваю, на машине масло сам менял, в сервис не поехал. Всё в кубышку, всё на благое дело. Жена вроде тоже согласна была. Кивала, да-да, мол, Артём, вода нужна, без воды и ни туды, и ни сюды.
И вот, значит, пятница. День зарплаты у моей благоверной. Я уже договорился с бурильщиками на субботу, задаток приготовил. Сижу на даче, предвкушаю, как завтра техника приедет, как соседи обзавидуются, когда у меня своя вода пойдет, чистая, ледяная.
Звонит Маринка. Голос счастливый-счастливый, щебечет, как птичка:
— Тёмочка, я уже еду! Ты не представляешь, что я купила! Это просто чудо! Нам так повезло!
У меня, знаете, сразу сердце ёкнуло. Вот это женское «нам так повезло» обычно означает, что семейному бюджету пришел полный… конец.
— Что купила? — спрашиваю настороженно. — Надеюсь, не очередную шляпку для прополки грядок?
— Ой, да ну тебя! — смеется. — Я на выставке была садовой! Там такое! В общем, я купила смородину!
Я выдохнул. Ну, смородина и смородина. Дело нужное. Старые кусты у нас уже изрослись, ягода мелкая, клещ их жрет.
— Молодец, — говорю. — Сколько взяла? Пару кустиков? Рублей по триста?
И тут в трубке повисает пауза. Такая, знаете, театральная.
— Ну… не совсем по триста, Тём. Это элитные сорта! Новинка селекции! «Черный бриллиант» и «Красная королева». У них ягоды с вишню размером, и они вообще ничем не болеют! Я пять штук взяла.
— И сколько? — мой голос упал на пару тонов ниже.
— Ну… в общем… я всю зарплату отдала.
Мужики, я чуть телефон в колодец не уронил. Я стоял посреди участка, смотрел на место, где завтра должна была быть скважина, и чувствовал, как у меня шевелятся волосы даже там, где их нет.
Всю. Зарплату. За пять кустов.
Вы понимаете, о каких суммах речь? Это не три копейки. Это деньги, на которые мы месяц жить должны были, плюс на скважину добавить.
Когда она приехала, я встречал ее у ворот. Выходит моя красавица из машины, сияет, как медный таз. А в руках держит… Я не знаю, как это назвать. Пять каких-то жалких, облезлых прутиков с тремя полудохлыми почками на каждом. Корни замотаны в черные пакеты, земли там – кот наплакал.
Я смотрю на эти «Черные бриллианты» и чувствую, как во мне закипает ярость.
— Это… вот это… стоит всю твою зарплату? — спрашиваю я, и голос мой дрожит от напряжения. — Маринка, ты в своем уме? Тебя там, на выставке, гипнотизировали, что ли? Эти «городские белоручки», торгаши эти, они ж тебя развели, как…
— Не смей так говорить! — она сразу в позу встала, губы надула. — Ты ничего не понимаешь в современной селекции! Это супер-сорта! У них потенциал огромный! А ты только о деньгах думаешь, жмот!
Ах, я жмот?! Я, который тут горбатится от зари до зари, который себе лишнюю банку пива не купит, чтобы в дом что-то принести? Я, который на совесть все строит, чтобы ей же, дурехе, комфортно было?
— Я жмот?! — заорал я так, что соседский петух подавился и замолчал. — Да я на эту скважину полгода копил! А ты… ты променяла воду на… на веники эти?! Да им цена сто рублей в базарный день у бабки на станции!
Слово за слово, и понеслась. Мы орали друг на друга так, как не орали, наверное, даже когда я на ее маму нечаянно ведро с краской уронил. Я ей припомнил и туфли, которые она купила и ни разу не надела, и курсы по фен-шую, которые она бросила через неделю. А она мне – мою рыбалку и новый спиннинг.
— Да я для нас стараюсь! — кричала она, размахивая этими прутьями, с которых уже земля сыпалась. — Чтоб у нас ягода была лучшая! Чтоб красиво было! А тебе только бы бетон месить да в земле ковыряться!
— Да если б я бетон не месил, ты бы сейчас в шалаше жила! — парировал я.
Дошло до того, что она швырнула эти кусты на землю и заявила:
— Всё! Раз ты такой мелочный, раз ты не ценишь мои порывы… я от тебя уезжаю! К маме!
И пошла в дом вещи собирать.
Я остался стоять во дворе. Смотрю на эти несчастные «элитные» дрова, валяющиеся в пыли. Смотрю на недокопанную яму под кессон. И такая меня тоска взяла, мужики. Ну вот как так-то? Вроде взрослые люди, столько лет вместе, а из-за какой-то ерунды готовы всё перечеркнуть.
Деньги-то уже тю-тю. Их не вернешь. Торгаши эти с выставки уже давно кассу сняли и шампанское пьют за здоровье таких вот наивных покупательниц. А мне теперь что делать? Без воды сидеть, да еще и без жены?
Постоял я, покурил. Остыл немного. Злость прошла, осталась только глухая обида и понимание, что надо как-то разруливать. Я ж мужик, я должен решения принимать, а не истерики закатывать.
Зашел я в дом. Маринка сидит на кровати, ревет, в чемодан какую-то кофточку запихивает. Увидела меня, отвернулась.
Я подошел, сел рядом.
— Марин, — говорю. — Ну хватит. Ну погорячились. Ну, дура ты, конечно, что такие деньжищи отдала…
Она только всхлипнула громче.
— …Но деньги дело наживное, — продолжаю я, скрипя сердцем. — А семья – она одна. Хрен с ней, со скважиной, подождет до осени. Перебьемся пока колодцем.
Она повернулась, смотрит на меня заплаканными глазами. Тушь потекла – ну чисто панда.
— Правда? Ты не сердишься?
— Сержусь, конечно! Я тебе это еще долго припоминать буду, — честно сказал я. — Но разводиться из-за смородины – это уж совсем курам на смех. Пошли сажать твои «бриллианты». А то засохнут ведь за такие деньги, жалко будет.
Вышли мы в сад. Время уже к вечеру, комары жрут. А я взял лопату и начал копать. И знаете, злость моя вся в эту землю ушла. Я копал эти ямы не просто так, я их копал на совесть. Словно не смородину сажал, а золотые слитки закапывал.
— Вот тут, — говорю, — Маша, будем твоей «Королеве» трон делать.
Я вырыл такие котлованы, что туда можно было небольшое дерево посадить. Натаскал туда перегноя лучшего, золы из бани, удобрений дорогих, которые для особого случая берег. Я мешал эту землю руками, проливал водой, устраивал этим жалким прутикам царские условия. Я вложил в эту посадку столько сил и старания, сколько не вкладывал, наверное, даже в постройку теплицы.
Это была моя мужская месть ситуации. Раз уж мы потратили кучу денег, то эти кусты теперь просто обязаны вырасти и плодоносить, как бешеные. Они у меня теперь золотые в прямом смысле слова.
Маринка бегала вокруг, подавала инструменты, водичку приносила, пыталась помочь, но больше мешалась, конечно. Но я видел, что она ценит. Что она понимает, что я сейчас не просто землю копаю, а наш брак спасаю.
Мы закончили уже в темноте, при свете фонаря. Пять маленьких прутиков торчали из огромных, ухоженных черных кругов земли. Выглядело это, честно говоря, комично.
Мы стояли грязные, уставшие, покусанные комарами. Я обнял жену за плечи.
— Ну вот, — говорю. — Посадили твою зарплату. Теперь только попробуй не поливать их вовремя. Я лично проверять буду.
Она прижалась ко мне.
— Спасибо, Тём. Прости меня. Я больше никогда… честное слово.
...Прошла неделя. Бурильщикам я дал отбой, они, конечно, поворчали, но поняли. Живем пока с колодцем, таскаю воду ведрами, качаю бицепсы. А те пять кустов… Знаете, они прижились. Почки набухли, листики распустились.
И я теперь каждое утро, выходя на крыльцо, первым делом смотрю на них. На эти «золотые» кусты. И думаю: а может, оно того и стоило? В конце концов, деньги – это просто бумага. А вот то, как мы вместе эти ямы копали в ночи, как мирились над этой землей – это, наверное, и есть та самая житейская мудрость.
Хотя, если честно, я всё равно считаю, что это был грабеж средь бела дня. И очень надеюсь, что ягоды на этих кустах будут действительно с вишню размером. Иначе я Маринке этот «Дачный переполох» до золотой свадьбы не забуду.
А у вас, мужики, бывали такие ситуации? Когда вторая половинка спускала общий бюджет на какую-нибудь, на ваш взгляд, ерунду? Как выходили из положения? Ругались, мирились или, может, тоже за лопату хватались?
А вы, милые дамы, признавайтесь, тратили когда-нибудь деньги мужа на «хотелки», а потом боялись домой идти?
Пишите в комментариях, обсудим! Справедливость должна восторжествовать, хотя бы в интернете!