Здорово, мужики! Приветствую и вас, милые дамы, наши неутомимые труженицы садов и огородов, без чьих заботливых рук любая дача — просто кусок земли с бытовкой.
С вами снова я, Артём Кириллов, и наш неугомонный «Дачный переполох».
Сегодня, братцы, у меня для вас история не про то, как я рекордный урожай кабачков собрал или какую хитрую систему полива придумал. Сегодня разговор пойдет о вечном. О том, что портит кровь любому нормальному дачнику похлеще колорадского жука и фитофторы вместе взятых. О соседских войнах за межу.
Накипело, честное слово. Вроде живешь, никого не трогаешь, свой участок доводишь до ума рук не покладая, а потом появляется какой-нибудь «умник» и решает, что ты ему жизнь испортил.
Все началось в субботу утром. Я только-только вышел на крыльцо с кружкой чая, потянулся, вдохнул свежего воздуха. Планы были грандиозные: хотел наконец-то заняться отмосткой вокруг бани, дело нужное, давно откладывал. Погода шептала, настроение — во!
И тут, как гром среди ясного неба, голос соседа слева, Валерия Палыча:
— Слышь, Кириллов! Ты когда этот свой шанхай сносить будешь?
Я аж чаем поперхнулся. Какой шанхай? У меня на участке порядок идеальный, все по струночке, травинка к травинке. Подхожу к забору — тому самому, который я три года назад ставил. Капитальный забор, из хорошего профлиста, на бетонной ленте, столбы — труба восьмидесятка, заглублены ниже точки промерзания. Я этот забор на совесть делал, для себя, чтоб на века. Денег и сил вбухал — страшно вспомнить. Зато стоит — монолит! Многие в СНТ ходили, смотрели, языками цокали, соседи обзавидовались моей основательности.
А тут стоит Палыч, красный как помидор, руками машет и брызжет слюной:
— Ты, — говорит, — Артём, совсем совесть потерял! Ты этот забор на полметра на мою землю задвинул! Я тут с рулеткой прошелся, все посчитал. У меня теперь из-за тебя смородина в тени, и вообще, площадь участка уменьшилась!
Я стою, глазами хлопаю. Какие полметра? Какой рулеткой?
— Палыч, — говорю ему спокойно, стараясь не заводиться, — ты белены объелся с утра пораньше? Я этот забор ставил строго по старым колышкам, которые еще от прежних хозяев остались. Мы же с тобой тогда, три года назад, вместе стояли, смотрели, ты еще головой кивал, мол, все правильно, по границе. Чего ж ты тогда молчал, если тебе полметра жали?
— Мало ли что я кивал! — орет сосед. — Я тогда не разобрался, доверял тебе по-соседски! А ты, значит, воспользовался! В общем так, Кириллов. Даю тебе неделю срока. Не уберешь этот самострой — я его сам трактором снесу, или в суд подам, по миру пущу! У меня зять юрист, он таких как ты на завтрак ест!
И понеслась душа в рай. Сбежались другие соседи, бабки наши местные, «радио сарафанное». Стоят, шушукаются. Палыч перед ними петухом ходит, рулеткой своей китайской трясет, показывает, где, по его мнению, правда должна быть.
Я смотрю на этот цирк и чувствую, как внутри у меня закипает. Не страх, нет. А такая, знаете, глухая мужская злость. Обида за свой труд. Я, значит, горбатился, бетон месил, эти листы тяжеленные на жаре крутил, чтоб все красиво было, а теперь какой-то… деятель будет мне указывать, что я вор и захватчик?
Палыч этот — он из тех, кого я называю «дачниками выходного дня». Приедет на своем джипе, шашлыков нажарит, музыку включит на всю округу, а сам гвоздя забить не может. За него все наемные рабочие делают, а он только ходит, пальцем тычет да цены сбивает. И вот этот человек будет учить меня, как на земле жить?
Я плюнул, развернулся и ушел в дом. Жена моя, Маринка, перепугалась, сидит бледная.
— Тём, может, ну его? Может, правда, ошиблись мы? Давай перенесем, а то ведь жизни не даст, засудит…
— Нет, Маша, — говорю я ей твердо. — Никуда мы ничего переносить не будем. Если я сейчас прогнусь — он мне потом на шею сядет и ножки свесит. Завтра скажет, что дом у меня не там стоит, а послезавтра — что я дышу на его участке слишком громко. Это дело принципа. Я знаю, что я прав. Я все делал по уму.
Но сомнение-то червячком гложет. А вдруг? Вдруг и правда старые колышки не там стояли? Вдруг прежние хозяева чего напутали? Земля — дело тонкое.
Всю ночь я не спал. Ворочался, думал. Вспоминал, как мы этот участок покупали. Целина была, бурьян. Я этот бурьян зубами выгрызал. Сколько сил вложено… Нет, нельзя так просто сдаваться.
Утром в воскресенье я принял решение. Хватит базар разводить. Нужна правда. Официальная, с печатью.
Полез в интернет, нашел контору, которая занимается межеванием и кадастровыми работами. Позвонил, договорился. Удовольствие недешевое, скажу я вам. Жаба меня душила знатно — я эти деньги лучше бы на новый инструмент потратил или жене на цветы. Но спокойствие дороже.
— Приезжайте, — говорю, — мужики. Тут спор земельный, надо точку поставить.
В назначенный день приехал специалист. Молодой парень, серьезный такой, с чемоданчиком. Достал оттуда прибор на треноге — тахеометр, кажется, называется, и еще какую-то штуку с антенной, которая со спутниками связывается. GPS-геодезия, двадцать первый век, не хухры-мухры.
Я Палыча позвал.
— Выходи, — говорю, — борец за справедливость. Приехали специалисты, сейчас будем твою рулетку проверять.
Палыч вышел, нос задрал, важный такой. Руки в боки упер.
— Ну-ну, — говорит, — давай, проверяй. Сейчас тебе этот паренек насчитает, сколько ты мне должен будешь за пользование чужой землей.
Собралось пол-СНТ. Народу же интересно, хлеба и зрелищ подавай. Стоят, семечки лузгают, ставки делают, кто кого.
Инженер этот, Дима его звали, молча дело свое делает. Ходит с вешкой по углам участка, прибор пищит, цифры какие-то на экране мелькают. Мы с Палычем ходим за ним хвостом, как привязанные. Палыч все пытается комментировать: «Вот тут, видишь, явный заступ! А тут вообще беспредел!». Дима только вежливо кивает: «Прибор покажет».
Часа два он возился. Промерил мой участок, потом перешел на участок Палыча, чтобы привязаться к общим границам СНТ. Дошел до дороги, там тоже что-то долго мерил.
Наконец, закончил. Свернул свои треноги, достал ноутбук, что-то там посчитал. Мы стоим, ждем приговора. Тишина такая, что слышно, как муха летит.
Дима поднимает голову, смотрит сначала на меня, потом на Палыча.
— Ну что, — говорит, — граждане дачники. Ситуация интересная.
Палыч аж вперед подался, радостный такой:
— Ага! Я же говорил! Ну, сколько он у меня оттяпал? Метр? Полтора?
Дима усмехнулся так нехорошо.
— Артём Николаевич, — обращается он ко мне. — Ваш забор…
У меня сердце в пятки ушло.
— …Ваш забор стоит идеально. Тютелька в тютельку по кадастровой границе. Погрешность — два сантиметра, что в пределах нормы. Вы, когда ставили, видимо, старые межевые знаки нашли, по ним и ориентировались. Все четко. Ни на сантиметр вы к соседу не залезли.
Я выдохнул. Фу-у-ух. Будто гора с плеч свалилась. Ай да я! Ай да молодец! Знал же, что на совесть делал!
Поворачиваюсь к Палычу. А он стоит, глазами хлопает, рот открыл.
— Как так? — лепечет. — Не может быть! У меня же рулетка… У меня смородина… Ты, парень, наверное, прибор свой не настроил! Или тебе Кириллов денег дал?
Дима нахмурился.
— Вы, гражданин, полегче с обвинениями. Я лицензированный специалист, за свои слова отвечаю. А рулеткой своей можете… ну, в общем, для других целей ее использовать. Ей такие вещи не меряют.
И тут Дима делает паузу и смотрит на Палыча уже совсем другим взглядом.
— А вот к вам, Валерий Павлович, вопросы есть. И очень серьезные.
Палыч аж поперхнулся.
— Ко мне? Какие вопросы? Я тут пострадавшая сторона!
— Видите ли, — продолжает инженер, — пока я тут мерил, я же не только границу между вами смотрел. Я весь массив простреливал, привязку делал. И вот что выяснилось. Ваш фасадный забор, тот, что на улицу выходит, на дорогу…
— Ну? — Палыч начал бледнеть.
— …Он у вас на целых восемьдесят сантиметров выдвинут на земли общего пользования. Вы, Валерий Павлович, самовольно захватили кусок пожарного проезда и общей дороги. Оттяпали, так сказать, у всего СНТ.
Вот это был поворот! Толпа соседей ахнула. Все сразу повернулись к фасаду Палыча. А там и правда — у него забор такой мощный, кирпичный, с ковкой. И если присмотреться — он реально выпирает из общего ряда.
Палыч стал пунцовым. Начал что-то мямлить:
— Да это… да я когда ставил… там канава была… я ее засыпал… облагородил, можно сказать…
— Облагородили вы себе в карман, — отрезал Дима. — Это, батенька, самозахват. Серьезное нарушение. Если правление СНТ или пожарные узнают — штрафы будут огромные, и сносить заставят за свой счет. И никакой зять-юрист не поможет.
Дима выдал мне официальный акт выноса границ, с печатями и подписями. Я этот акт взял, свернул в трубочку и подошел к Палычу. Он стоял, как оплеванный, не зная, куда глаза девать. Соседи вокруг уже начали гудеть, припоминая ему и громкую музыку, и вечные претензии.
— Ну что, сосед, — говорю я ему тихо. — Будем дальше воевать? Или мирно разойдемся? Я этот акт могу и председателю показать. И в пожарную инспекцию копию отправить. Пусть они твоей рулеткой померяют, как ты дорогу «облагородил».
Палыч посмотрел на меня затравленным взглядом. Вся его спесь слетела в один миг.
— Артём… — просипел он. — Ты это… не надо председателю. Давай по-соседски. Был не прав. Вспылил. С кем не бывает. Забудь.
— Забыть не забуду, — говорю. — Но и топить тебя не стану. Мы ж люди, не звери. Живи. Только чтоб я больше от тебя ни слова про мой забор не слышал. И про смородину свою тоже.
Он только кивнул и бочком, бочком пошел к себе на участок, под улюлюканье толпы.
Вот так, мужики. Хотел сосед меня на чистую воду вывести, а в итоге сам в своей же грязи и вывалялся. Как говорится, не рой другому яму — сам в нее попадешь. А еще говорят: на воре и шапка горит. Вот уж точно про моего соседа.
Я в тот вечер баньку затопил, ту самую, что на совесть срубил. Сидел в парилке и думал: какая же все-таки штука — жизнь. Вроде и нервов потратил кучу, и денег жалко на инженера. А с другой стороны — такая гордость берет! За то, что прав оказался. За то, что не прогнулся перед наглостью. За то, что мой труд — он честный, и никакая проверка ему не страшна.
С тех пор Палыч тише воды, ниже травы. Здоровается первым, издалека кланяется. А я про его забор на дороге никому не сказал. Пусть живет. Нам, простым людям, чужого горя не надо. Нам главное, чтоб наше не трогали.
А у вас, братцы, бывали такие войны за межу? Как выходили из ситуации? Ругались до хрипоты, с топорами друг на друга ходили, или тоже приходилось специалистов вызывать?
Пишите в комментариях, делитесь опытом. Тема-то житейская, у каждого второго на даче такое бывает. Как думаете, правильно я поступил, что пожалел соседа? Или надо было его дожать, чтоб неповадно было? Жду ваших историй! Справедливость — она ведь такая, иногда требует кулаков, а иногда — просто точного расчета.