Уже второй месяц Елена не вносит платёж по кредиту на автомобиль сына — и, признаться, в глубине души она даже испытывает облегчение. Максим, её 24‑летний сын, явно обиделся, но женщина твёрдо стоит на своём. Целый год она исправно оплачивала взносы, хотя сын всего пару раз подвёз её — да и то лишь после множества напоминаний и почти умоляющих просьб.
История началась в прошлом году. Максим давно грезил о собственной машине: с детства он представлял, как будет мчаться по широким улицам, чувствовать ветер свободы и независимость взрослого человека. Так случилось, что отец Максим погиб в аварии, и мать больше не вышла замуж. У самой Елены с вождением не сложилось. Она пробовала учиться, но быстро поняла — дорога не для неё. За рулём она терялась, начинала паниковать, отвлекалась от происходящего вокруг. В итоге от идеи получить права пришлось отказаться: Елена осознала, что за рулём будет скорее напоминать «обезьяну с гранатой», чем уверенного водителя.
Максим же, получив водительские права, принялся уговаривать мать помочь с покупкой авто. Его глаза горели, голос звучал убедительно, а обещания лились рекой. И что Елена сможет ездить на дачу без утомительных пересадок и давки в общественном транспорте. И еще появится возможность навещать родственников в соседнем городе, не тратя часы на электрички и маршрутки. А самое главное, что летом можно будет отправляться на малолюдные пляжи — быстро, комфортно, в своё удовольствие.
Слова звучали так убедительно, почти как предвыборная речь. Елена колебалась, взвешивала «за» и «против», но в конце концов сердце дрогнуло:
— Хорошо, бери кредит, — сказала она, стараясь говорить твёрдо. — Я буду помогать с выплатами. Но помни о своих обещаниях: по первому моему звонку ты должен быть готов отвезти меня куда угодно.
— Конечно, мам! — горячо заверил Максим, глаза его сияли. — В любое время, в любую минуту! Я всегда рядом!
Он купил машину, с гордостью показал её матери, ещё раз заверил, что станет её личным водителем — «как Сивка‑Бурка, по первому зову».
Первый выезд состоялся — правда, лишь через три дня бесконечных уговоров. Максим отвёз Елену за продуктами и вернул домой. Поездка прошла гладко, и женщина на мгновение поверила, что затея того стоила. Однажды они даже съездили к родственникам, но Елена подозревала, что истинной целью был не визит к родне, а возможность похвастаться машиной перед двоюродными и троюродными братьями. Похвастался — и интерес к выполнению обещаний угас, словно свеча на ветру.
Зимой Елена попыталась вызвать сына, чтобы доехать до больницы: на улице шёл густой снегопад, город стоял в пробках, и общественный транспорт был не вариантом. Но Максим лишь отмахнулся:
— Мам, езжай на такси. Мне страшно в такую погоду за руль садиться.
Позже нашлись и другие отговорки: гололёд, срочные дела, непредвиденные обстоятельства. Однажды Елена увидела, как сын с какой‑то девушкой проезжает мимо остановки, на которой она стояла. Сердце кольнуло обидой, но она сдержалась — решила не раздувать конфликт.
Весной возникла новая необходимость — поездка на дачу. Обычно это превращалось в целую эпопею: пересадки, давка, толпа бабушек с острыми граблями и лопатами. В мечтах Елена уже мчалась с ветерком прямо до калитки, но реальность оказалась иной. За три недели настойчивых просьб Максим так и не нашёл времени её отвезти. У него всегда находились важные дела, неотложные встречи, какие‑то «непреодолимые» препятствия.
Тогда Елена окончательно поняла: мечты о комфортных поездках с сыном остались лишь мечтами. Катать мать, очевидно, было куда менее увлекательно, чем возить друзей и девушек. Но кредит‑то платила она.
«А зачем я это делаю? — подумала Елена, глядя в окно на серое небо. — Если он свою часть сделки не выполняет, то и я не обязана».
Она перестала вносить платежи. Пусть теперь машину оплачивают те, на кого у Максима всегда есть время, силы и желание.
В первый месяц просрочки сын позвонил — в банке начали напоминать о задолженности.
— Мам, у меня проблемы, — пожаловался он. — Просрочка идёт.
— У меня тоже временные трудности, — спокойно ответила Елена. — Этот месяц закрывай сам, ладно? Я потом возмещу.
Максим поворчал, но, видимо, нашёл способ заплатить.
Второй месяц — снова звонок, но уже с наездом:
— Мам, что за дела? Мы же договаривались, что платить будешь ты! У меня зарплата почти в сумму платежа, ты же обещала!
— Да? — холодно переспросила Елена, и в голосе её зазвучала сталь. — А ты обещал, что будешь возить меня по первому зову. Как жаль, что мы оба оказались не слишком надёжными партнёрами по сделкам.
Максим замолчал. Елена тоже не спешила продолжать разговор. В трубке повисла тяжёлая пауза, наполненная невысказанными обидами и разочарованием.
— Что теперь будешь делать? Продавать машину? Или всё‑таки начнёшь платить сам? — спросила она уже мягче, и в её голосе прозвучала нотка материнской тревоги.
— Не знаю… — пробормотал сын. — Наверное, придётся как‑то выкручиваться.
Елена вздохнула. В глубине души ей было немного жаль Максима — он ведь действительно мечтал об этой машине. Но ещё больше она жалела себя: столько лет она жертвовала своим комфортом ради сына, а в ответ получала лишь пустые обещания.
«Поездки на такси, — подумала она, глядя на капли дождя, стекающие по стеклу, — выходят мне гораздо дешевле, чем помощь сына».
Вечером, сидя у окна с чашкой чая, Елена смотрела в окно. В голове крутились мысли о том, правильно ли она поступила. Но потом она вспомнила все свои тщетные просьбы, все отговорки сына, его равнодушие — и твёрдо решила: она имеет право на уважение. И на комфорт. Даже если ради этого приходится идти на жёсткие меры. В конце концов, забота о себе — это не эгоизм, а необходимость.