Вчера я обещала рассказать, как прошла наша масленичная поездка.
Обещания держу.
Нас было около сорока человек.
Снег валил без остановки.
Тверская область встретила нас настоящей зимой — с ветром, сугробами и серым небом.
И вот — Кимры.
Город стоит на Волге.
Волга — широкая, мощная, замёрзшая.
Даже подо льдом чувствуется её характер. Стоишь и понимаешь масштаб — без громких слов.
Сам город нельзя назвать открыточным.
Но в нём есть улицы, где хочется замедлиться.
Деревянный модерн.
Не просто резные наличники — а сложные формы, объёмы, неожиданные изгибы.
Дома будто спорят с погодой: «Мы ещё постоим».
И отдельно — наш гид.
Невысокая, энергичная, настоящая кимрчанка.
Чтобы мы её видели, она сначала залезла в сугроб по колено.
Когда сугроб не справился — нашли лавочку, поставили, и она вещала с неё, как с трибуны.
С такой искренностью и азартом, будто защищала честь родного города.
Это было очень трогательно.
Кимры гордятся Туполевым — он родом отсюда.
Нам рассказывали, что он был открытым, живым человеком.
Очень переживал за испытания.
Если что-то шло не так — это была не формальность, а личная боль.
Любая потеря воспринималась им как трагедия.
Великий конструктор — но прежде всего человек.
А ещё Кимры — обувной город.
Земля здесь неплодородная. Сельское хозяйство не пошло.
И люди выбрали ремесло.
Сапоги делали такие, что снабжали даже царскую армию.
Были лёгкие — из тонкой кожи, почти без гвоздей.
Были крепкие, на деревянных колодках, рассчитанные на суровую службу.
Обувь здесь — это не просто предмет. Это характер.
Я фотографировала сапоги, старые интерьеры, деревянные лестницы.
Снег шёл, руки мёрзли, вокруг много незнакомых людей —
а мне было удивительно комфортно.
Да, я устала.
Но я бы поехала ещё раз.
А дальше нас ждал совсем другой мир —
село с очень говорящим названием,
Гадюка Сергеевна, Змей Горыныч и совершенно неожиданная «жена».
Об этом — завтра.