«Шарфик только довяжу. Еще пряжа осталась. Хорошая такая пряжа, довяжу», - так думала одна женщина в больнице. Ей совсем нехорошо было, мучительно. Незачем описывать. И сил не было уже.
Да вот подруга принесла пряжу. Хорошую такую, чистая шерсть, импортная. Это было все так давно; хорошая пряжа была дефицитом. А подруга раздобыла два мотка и принесла. Серую и белую, прочную, пушистую.
Женщина вязать не очень-то умела, но шарфик - это нетрудно. Шарфик сыну. Он рад будет. Хороших вещей мало. Откуда? Женщина бедная была, работала счетоводом; так тогда называлась работа. А муж ушел давно. Сыну пятнадцать лет, он пока с бабушкой остался. Может, и не пока. Навсегда.
Женщина так страдала, что думать не могла особо. Путались мысли. И жить не очень хотела; страдание всё затмило. И отняло силы. Подруга приходила вот. С детства дружили, с первого класса.
Принесла пряжу и спицы, журнал с картинками. Яблочко и булочку; да женщина не могла уже кушать.
Стала шарфик слабыми руками вязать по картинке. Для сына. И как-то увлеклась. Получалось так себе, приходилось распускать ряды. Петли пропускала, ошибалась. Потом заново вязала. Связывала пряжу в полотно шарфика. Шарфик теплый, с полосочками по краям. Серый и белый.
И дни приходили, серые и белые. Зима за окном. Женщина начала вставать. Увидела, что зима. Надо шарфик довязать, чтобы сынок мог поносить. Показывала сыну; его пустили к безнадежной. Сделали исключение.
Сын плакал, хоть и большой уже. Женщина не плакала. С фанатичным упорством вязала шарфик, распускала, перевязывала, вязала. И все никак довязать не могла. Не кончалась пряжа. А шарфик длинный уже! А пряжи ещё много! Странно даже. Но думать об этом женщина не могла, путались мысли.
Проснется утром или среди ночи - и берётся за вязание. Надо довязать. Надо успеть. Так думала.
И выздоровела однажды. Лечение помогло! Врачи скрыли удивление радостью; искренней! И сказали женщине, что опасности нет. Вылезайте из кроватки, ходите на слабых ножках, дышите и руками крутите, - набирайтесь сил. Сегодня последний день зимы. Завтра весна! И вы вылечились. Ура!
И последний ряд довязала; быстро уже, проворно! Кончилась пряжа. А шарфик - вот он, серый и белый, мягкий и тёплый. Надела сыну на шею, когда он с бабушкой пришел встречать маму из больницы.
А подруга не пришла встречать. Как она придёт, если её десять лет на свете нет? Под машину попала, женщина отлично это знала. Горевала долго. И потому она не рассказывала про подругу никому; что та приходила с пряжей. Этого быть не могло. Это галлюцинация была. От болезни.
И журнал с картинками, яблочко и пряжа - это все казалось и мерещилось. Это совершенно ясно теперь, ясным весенним днем. И шарфик сыну так к лицу! Хороший такой. Серый и белый. Сын радуется подарку. А более всего - маминому выздоровлению. И бабушка утирает слезы, улыбается…
«Надо к Зине на кладбище сходить!», - женщина сказала. И серая с белым птичка села ей на плечо - на миг. И улетела в синее яркое небо. Там, на небе, все, кого мы любили и потеряли. И там вечный свет и радость. И райские яблочки. И нить жизни начинается там; и там продолжается.
Всё это женщина хотела сказать, да не сумела. И не надо. Обняла сына, маму свою обняла и пошла домой поскорее. Живая. Потому что ещё надо пожить. Вязать шарфик; ещё осталась пряжа жизни. Подарили…
Анна Кирьянова