#чувства #потеря #депрессия #психологическаяпроза #сныиреальность #прошлое #отношения #конфликт #внутреннийконфликт #одиночество #невысказанныевопросы #внутренниймонолог #прошлое #потеряконтроля
— Вожатая сказала, что дала Дэну свой телефон. Последний номер в исходящих был твоим. Странно, что он не удалил его…
А ещё странным было то, что Денис звонил практически незнакомой девушке перед тем, как сбежать — я понимала, как всё это выглядело со стороны.
— Очень спешил, наверное. Что ты ему сказала?
— Ничего.
Возможно, папа всё-таки придал какое-то значение тому небольшому эпизоду, свидетелем которого стал накануне отъезда Дениса. Недовольное утро. Хмурый полумрак. И недовольный хмурый Денис — физическое воплощение этого утра — стоит в дверях моей комнаты, даже не пытаясь скрыть, что будет скучать. Наоборот даже, открыто демонстрируя это.
— По-прежнему будешь утверждать, что не общалась с ним после его отъезда? — сказал папа.
— Он звонил, — прошептала я, — да, он звонил мне.
Папа кивнул.
— Он говорил тебе о своих планах? Может намекал? Зачем он вообще это сделал?
Я машинально опустилась на диван, чувствуя себя примерно так же, как и в тот момент, когда узнала о розе на теле девушки. Шок. Потрясение. Нежелание принимать очевидное.
— Он ничего не говорил, — сказала я без всякого выражения. Фраза прозвучала ровно и от этого как-то отстранённо, как будто мне было всё равно.
— О чём вы говорили?
— Он жаловался на скуку. Говорил, что это ошибка.
— Ошибка?
— Отправить его в лагерь было ошибкой. Он это воспринимал так. Он…
— Он так сказал?
— Да. Но ты и сам это знаешь. Что ошибка.
И Карина знала. Тогда зачем?
— Солнышко, если ты что-то от нас скрываешь…
Что-то… Я скрывала от них всё.
Знала ли я о его планах? Конечно, нет, даже не догадывалась. Денис пообещал что-нибудь придумать, но у меня и в мыслях не было, что он выкинет нечто подобное.
Знала ли я причину, по которой он сбежал? Возможно. Роза и силуэт в тумане.
— Я ничего не знаю, — сказала я, понимая, что Денис ждёт от меня именно этого: вранья.
— Он говорил что-нибудь о Жанне? О пропавшей…
— Я знаю, кто такая Жанна, — перебила я папу, — он ничего не говорил о ней.
Папа продолжал изучающе смотреть на меня, видимо, прикидывая, можно мне верить или нет.
— Ты же понимаешь, как всё серьёзно, да?
Да. Я понимала. Но помочь ничем не могла. И, да, я очень переживала за Дениса, но опять же — что я могла сделать? Даже если бы я рассказала правду о причине его побега, это бы уже ничего не изменило.
— Как он доберётся до дома? — спросила Карина.
— На попутках, — ответила я, — я бы так поступила.
— Ты бы села в попутку к незнакомому человеку? — воскликнула Карина, — в своём уме?
— Я… нет. Наверное, нет.
— Если только он заранее с кем-нибудь не договорился, — сказал папа, и они с Кариной посмотрели друг на друга, поняв всё без слов.
— Я ей позвоню, — сказала Карина.
— Нет. Я съезжу к ней. Не надо звонить.
— А если она не скажет?
— Карина, пропал несовершеннолетний подросток. Не думаю, что ей нужны проблемы. Если она что-то знает, то расскажет мне.
Только сейчас я вспомнила о сообщении, которое пришло на телефон, когда я была у Марка. Возможно… только возможно, оно было от Дениса.
Но я ошиблась.
ты прячешь свои мысли, но я их слышу. Слышу как ты представляешь то, чего боишься. Потому что ты этого хочешь. И однажды я дам тебе это.
без слов.
без возражений
Он.
Сожитель матери.
Я расплакалась. Карина попыталась меня успокоить, но стало только хуже. Я полностью потеряла контроль над ситуацией и своими эмоциями. Все попытки взять себя в руки заканчивались очередным приступом истеричного плача.
— Солнышко, ты что-то знаешь? — услышала я встревоженный голос папы. Я покачала головой, вообще не ориентируясь в происходящем.
— Не трогай её, — с неожиданной злостью одёрнула папу Карина, — не видишь, у неё истерика.
— Это я во всём виновата, — бормотала я сквозь слёзы и рваные всхлипы, — я… это всё из-за меня… всё из-за меня. Всё из-за меня.
Но я понятия не имела, в чём именно обвиняла себя. В побеге Дениса? В одержимости Акима? В чём-то ещё? В исчезновении Жанны, например.
Карина не была в курсе ситуации, поэтому решила, что я говорю о Денисе.
— Солнышко, успокойся, — ласково заговорила она, гладя меня по голове, — ты ни в чём не виновата. Денис уже достаточно взрослый, чтобы понимать, не всегда всё будет так, как он хочет. Да?
Я отстранилась от Карины и, всхлипывая, посмотрела на неё. Как же я ненавидела сейчас себя за то, что не могла сказать ей правду.
Я снова расплакалась.
Папа подал мне стакан с водой. Я покачала головой, но он сказал, что я должна это выпить. Сказал ласково, но твёрдо. Карина сидела рядом и гладила меня по плечу, Я сделала пару глотков и поняла, что папа развёл в воде какое-то лекарство. Вкус был неприятным, но пришлось всё выпить. Я даже не стала спрашивать, что это. Какая разница?
Лекарство помогло. Я ещё плакала, но жуткая пустота внутри начала понемногу отпускать. Теперь я чувствовала тошноту, очень сильную головную боль и слабость.
Я повернулась к Карине.
— Иди в ванну, солнышко, — мягко сказала она, — тебе надо согреться. А я принесу сухие вещи, хорошо?
Я вяло кивнула, встала с дивана и, продолжая негромко плакать, поплелась в сторону ванны. Только сейчас я поняла, как сильно замёрзла. Раздеваясь — медленно и заторможенно, как человек, который только что пришёл в себя после наркоза, — я услышала голос Карины. Она злилась. Очень злилась.
— Она ещё ребёнок, как ты мог? Вообще от тебя такого не ожидала.
— Мне нужно было узнать…
— Без разницы. Ей и так досталось. Она не Дэн, которому плевать на всё. Ему можешь говорить, что хочешь, с ней не смей так разговаривать. Понял? Она девочка. Девочка. Которая пережила травму.
Мне стало интересно, как поведёт себя папа.
— Понял, — тихо ответил он, — извини. Давай не будем ссориться. Не сейчас. Мы все на взводе, я понимаю, но давай не будем ссориться.
Тишина в ответ.
— Я был неправ. Я понятия не имел, что она так отреагирует на всё это. Извини.
Я разделась, оставив мокрые вещи прямо на полу, и залезла под душ. Задёрнула занавеску. Сделала воду погорячее, с трудом ориентируясь в происходящем. Снова подумала о том дне, когда Аким наблюдал за мной в коридоре. Самым жутким было не то, что он смотрел на меня или думал обо мне, или писал мне о своих безумных фантазиях. Самым жутким было то, что я чувствовала его взгляд, несмотря на то, что он находился в сотне километрах от меня. И это был не просто взгляд, это было нечто осязаемое, как если бы он дотронулся до меня рукой.
Я стала судорожно тереть себя мочалкой.
Через несколько минут Карина принесла мне сухие вещи: джинсы и свитшот Дениса. Я что-то почувствовала, когда представила себе, как надену на себя его вещи, но решила, что подумаю об этом когда-нибудь потом.
Я выключила воду.
— Я не стала копаться в твоих вещах…
— Карина, спасибо. Огромное спасибо. Ты очень хорошая.
— Брось. Всё в порядке. Денис не будет против.
Денис не будет против, — подумала я, — где он?
Мы помолчали. Карина подала мне полотенце, не отдёргивая занавеску, чтобы не смущать. В отличие от многих, Карина уважала чужие личные границы.
— Спасибо.
— Всё хорошо? — спросила она.
— Да.
— Голодная?
— Нет.
Она не стала настаивать.
— С ним всё будет хорошо? — спросила я.
— Конечно, — ответила Карина, и я ей поверила, — даже не сомневайся.
(продолжение👇)
ССЫЛКА на подборку «Пин на доске «Дождливая осень»