В российском спорте давно сложился особый тип публичного высказывания — его можно назвать «криком из окопа». Это тот случай, когда уважаемый, опытный человек вдруг говорит настолько категорично и безапелляционно, что сразу понятно: перед нами не холодный анализ, а обида, ностальгия или клубная верность, возведённая в ранг исторической правды.
Именно в этот формат, похоже, попал бывший тренер «Спартака» Геннадий Морозов, поспоривший с Геннадием Орловым о том, какой город вправе называться футбольной столицей России.
«Орлов глубоко ошибается, что Санкт-Петербург — родина отечественного футбола. Я о нём даже говорить не хочу. Наверное, говорит просто за свой город либо уже к старости близок. Я Орлова знаю очень давно, много с ним общался, это порядочный человек, но сейчас такую ерунду несёт. Бред у него пошёл.В Москве есть ЦСКА, «Спартак», «Динамо». Этот «Зенит» раньше даже знать не знали. Там команды-то не было, мы им по пять штук забивали в Питере. Ну и какой «Зенит»?» — заявил Морозов.
Но когда разговор о сложной и многослойной истории сводится к формуле «бред — не бред», это уже не дискуссия, а эмоциональная реакция. В такие моменты слышно не столько аргументы, сколько интонацию — и в ней гораздо больше личного, чем исторического.
Что ж, давайте разберём всё это по полочкам — с должным уважением ко всем участникам спора и с нулевой терпимостью к аргументам, которые рассыпаются при первом же соприкосновении с архивными документами.
Геннадий Орлов — комментатор с полувековым стажем и, без преувеличения, искренний певец всего петербургского — давно и последовательно отстаивает тезис, который, как ни крути, опирается на вполне конкретные исторические факты.
«В Санкт-Петербурге родился [отечественный] футбол. По всем историческим данным, именно из нашего города пошёл. И первый чемпионат города был у нас. Санкт-Петербург — родина отечественного футбола. И никуда от этого не деться», — заявил он в эфире «Радио Зенит».
И добавил характерную деталь: когда в 1997 году Россия отмечала столетие футбола, именно в Петербург приехала московская делегация во главе с Никитой Симоняном. Никто, насколько можно судить, тогда не устраивал демаршей и не спорил с формулировками юбилея.
Это и называется историческим консенсусом — пусть негромким, но зафиксированным. Спорить с ним аргументом из серии «мы им по пять забивали в Питере» — примерно так же убедительно, как доказывать, что Рим основан не там, где принято считать, потому что «Ювентус» когда-то регулярно обыгрывал «Рому». Спор о происхождении — это всё-таки не таблица результатов.
Морозов, безусловно, человек заслуженный — в футболе он не случайный прохожий. Но его аргументация, мягко говоря, вызывает недоумение. Она строится не на фактах, а на клубной гордости, аккуратно упакованной в форму исторического вывода.
«В Москве есть ЦСКА, «Спартак», «Динамо». Этот «Зенит» раньше даже знать не знали. Там команды-то не было, мы им по пять штук забивали в Питере. Ну и какой «Зенит»?» — заявил он.
Звучит весомо — до тех пор, пока не открываешь справочник.
ЦСКА, «Спартак» и «Динамо» — действительно гранды, и с этим никто не спорит. Но и «Зенит» — не вчерашний проект. Клуб появился ещё в 1925 году. В 1944-м он взял Кубок СССР, в 1984-м стал чемпионом страны, а в 1985-м добавил к этому Кубок сезона.
Да, московские клубы доминировали в советский период — это факт. Но доминирование не означает монополию на происхождение. Точно так же, как гегемония «Баварии» в Германии не означает, что футбол придумали в Мюнхене, а не в Англии.
Теперь честный вопрос, который почему-то никто не хочет задать вслух: а о чём вообще спор?
«Родина» и «столица» — это ведь разные понятия. Но в этой дискуссии ими жонглируют как синонимами — легко и без оговорок, будто речь идёт об одном и том же. Хотя это не так.
Петербург как место зарождения организованного российского футбола — это исторический факт, подтверждённый документами. В этом смысле Геннадий Орлов стоит на твёрдой почве. Спорить здесь можно разве что с формулировками, но не с самим фактом.
А вот «столица футбола» — это уже про сегодняшний день: про инфраструктуру, количество клубов в элите, масштаб болельщицкой базы, про то, где сейчас концентрируется внимание и ресурсы. И вот тут разговор становится куда интереснее.
У Москвы аргументы серьёзные: исторический багаж «Спартака», ЦСКА, «Динамо», «Локомотива». Легионы болельщиков «Спартака» — от Калининграда до Владивостока. Армейские и железнодорожные традиции, формировавшиеся десятилетиями.
Александр Мостовой, к примеру, сформулировал эту логику предельно чётко:
«Просто возьмите историю: сколько раз команды из Москвы становились чемпионами и что-то выигрывали, и сколько «Зенит». И если говорить об общем весе титулов и достижений, цифры действительно выглядят убедительно в пользу Москвы».
Так кто же прав — Морозов или Орлов?
Если говорить строго исторически, прав Орлов. И это не вопрос симпатий. В 1997 году столетие отечественного футбола отмечали именно в Петербурге, и на торжества приехал Никита Симонян — человек, чьё имя в российском футболе весит очень много.
Морозова по-человечески понять можно. Он прожил футбольную жизнь в спартаковских цветах, для него Москва — не только столица страны, но и центр личной истории, воспоминаний, побед и эмоций. В таком восприятии логика часто уступает место чувству — и это естественно.
Но одно дело — эмоции, другое — факты. Сентиментальность легко превращается в аргумент, если её не проверять документами. А вот подменять историю личной привязанностью — привычка сомнительная. Она не красит ни тренеров, ни болельщиков, ни комментаторов.
Петербург — колыбель. Москва — цитадель. А футбол, как известно, живёт там, где его любят по-настоящему, не за трофеи и не за историческое первородство, а просто потому, что без него никак. И в этом смысле счёт равный, а спор — бесконечный. Именно это и делает его таким живым.
Арман Тигранянц
➜ Подпишись на телеграм Евро-Футбол
Читайте далее на сайте