В современных конфликтах переговоры редко становятся прямым механизмом завершения войны. Чаще это политическая надстройка, позволяющая вести диалог и одновременно усиливать позиции на земле. Возникает управляемая неопределённость: процесс идёт, встречи проходят, заявления звучат, но итог сознательно остаётся открытым. Переговоры превращаются в инструмент стратегического маневра.
The Wall Street Journal делает акцент на том, что Москва и Киев участвуют в диалоге, чтобы не раздражать Дональда Трампа. Однако внимательное чтение показывает другую картину. Российская позиция описывается как последовательная: договорённости должны фиксировать сложившийся баланс сил. Отсюда жёсткость по Донбассу и вопросам будущей архитектуры безопасности.
Даже западные источники признают практическую сторону процесса: обсуждаются параметры прекращения огня, проходят обмены. Это не символическая дипломатия. Это столкновение разных моделей безопасности. Киев ставит на юридические гарантии до решения территориальных вопросов. Москва исходит из того, что именно контроль над пространством формирует устойчивость.
Фундаментальное расхождение – в понимании самой природы риска. Пока стороны убеждены, что их стратегический ресурс не исчерпан, переговоры будут сдерживать эскалацию, но не завершать конфликт.
Дислокация наёмника
📱 Telegram
📱 TikTok
📱 Дзен
