Здорово, мужики! И дамы-огородницы, конечно, тоже здравствуйте, если не из пугливых. С вами Артем Кириллов, канал «Дачный переполох».
Обычно я тут с вами делюсь, как помидоры с кулак вырастить, или как фундамент под баню залить, чтоб на века. Делюсь, так сказать, житейской мудростью, как обустроить свой кусочек земли на совесть. Но сегодня история будет не про грядки и не про стройку. Сегодня я вам расскажу случай, от которого у меня, взрослого мужика, который в жизни всякое видал, мороз по коже прошел. И не от страха перед неведомым, а от людской наглости, которая, как оказалось, границ вообще не знает.
История эта про то, что наша дачная идиллия – она, братцы, штука хрупкая. И что твой дом – это твоя крепость, только пока ты в ней хозяин, а не проходной двор для всяких хитрецов.
Началось все пару недель назад. Осень уже на носу, ночи прохладные, темнеет рано. Мы с женой еще сезон не закрыли, живем на даче, пока погода позволяет. Днем работы невпроворот – урожай собрать, землю к зиме подготовить, то да се. Уматываешься за день так, что спина гудит, и только об одном мечтаешь – до подушки добраться.
Дом этот мне достался, прямо скажем, не дворцом. Развалюха была, крыша текла, полы гнилые. Я его пять лет рук не покладая восстанавливал. Каждую досочку сам перебрал, каждый гвоздь сам забил. Крышу перекрыл полностью, металлочерепицу положил дорогую, чтоб на всю жизнь забыть о протечках. Чердак утеплил минватой в три слоя, полы там настелил черновые – думал, со временем мастерскую там сделаю или внукам игровую. В общем, довел до ума дом, конфетка получилась. Соседи обзавидовались, конечно, по-доброму. Ходили, языками цокали: «Вот ведь Артемка рукастый, из руин такую красоту поднял». Я гордился, чего уж там скрывать. Мой труд, моя земля, мой дом.
И вот, значит, сплю я как-то ночью после тяжелого дня. Картошку копали. Сон крепкий, мужицкий. И вдруг сквозь сон слышу – шорох. Да не такой, как мышь скребется, мелкий и суетливый. А такой… тяжелый, основательный. Будто кто-то мешок с картошкой перетаскивает. И прямо над головой, на чердаке.
Я сначала подумал – показалось. Мало ли, дом остывает, балки трещат. Перевернулся на другой бок. Тишина. Ну, думаю, приснилось.
На следующую ночь – опять. И уже не просто шорох, а натуральные шаги. Топ-топ-топ. Осторожные такие, крадущиеся, но тяжелые. У меня аж сон как рукой сняло. Лежу, в потолок пялюсь, сердце колотится. Жена рядом сопит, ничего не слышит. А я слушаю.
Потом что-то звякнуло. Будто бутылка стеклянная упала и покатилась. И тихий такой матюк, сдавленный.
Ну всё, думаю. Приехали. Это не крысы и не кошки. Это человек.
Первая мысль – воры залезли. Ищут, чем поживиться. У меня на чердаке, правда, брать особо нечего, кроме стройматериалов остатков, но мало ли. А вдруг сейчас спустятся? А мы тут спим.
Я тихонько встал, накинул халат. Взял в руки топор, который у меня всегда в сенях стоит, на всякий пожарный. Жена проснулась: «Ты куда?». «Спи, – говорю, – проверю кое-что, ветер, кажется, ставню сорвал». Не хотел ее пугать раньше времени.
Подошел к люку на чердак. Он у меня в коридоре, лестница складная к нему ведет. Стою снизу, прислушиваюсь. Тишина гробовая. Только ветер за окном воет.
Может, и правда показалось? Может, крыша от ветра так играет?
Вернулся в постель, но до утра так и не уснул. Все лежал, слушал. Больше звуков не было.
Днем поднялся на чердак. Все осмотрел. Вроде все на своих местах. Пыль лежит ровным слоем, следов явных нет. Но какое-то чувство нехорошее осталось. Запах какой-то… чужой. Не чердачный, не пыльный. А кисловатый такой, бражный, что ли. И табаком дешевым тянет. Я-то сам не курю уже лет десять.
Ладно, думаю. Может, через слуховое окно кто залез? Проверил – закрыто на шпингалет изнутри. Мистика какая-то.
Прошло еще два дня. Вроде тихо было. Я уж успокоился, решил, что нервы шалят от переутомления.
И вот, в субботу, жена в город уехала по делам, я один остался. Баньку истопил, попарился от души, пивка выпил немного. Лег спать в благостном настроении.
Часа в два ночи просыпаюсь от того, что наверху натурально кто-то кашляет. Громко, с надрывом, как старый курильщик. А потом – храп. Могучий такой, заливистый мужской храп.
Тут уж сомнений не осталось. У меня на чердаке кто-то спит. Нагло, без спросу, в моем доме, который я строил на совесть!
Меня такая злость взяла, мужики! Это ж надо так обнаглеть! Я тут, понимаешь, хозяин, а у меня над головой какая-то шваль ночлежку устроила!
Я уже не таясь, включил свет в коридоре. Грохоча, разложил лестницу. Схватил свой верный топор (для острастки, конечно, убивать никого не собирался, но вид иметь надо грозный). И полез наверх.
Резко откинул крышку люка. В нос ударил густой дух перегара, немытого тела и табачища. Я посветил мощным фонарем вглубь чердака.
Картина маслом, братцы.
В самом теплом углу, возле печной трубы, на моем старом матрасе, который я собирался выкинуть, но все руки не доходили, раскинулось тело. Укрытое моим же старым бушлатом. Рядом батарея пустых бутылок из-под какой-то сивухи, окурки в консервной банке, объедки какие-то на газете.
А над всем этим великолепием, на веревочках, развешана сушиться рыба. Вонь стоит – хоть святых выноси.
Я направил луч света прямо в лицо "гостю". Он заворочался, зачмокал губами, открыл один глаз.
И я чуть с лестницы не рухнул.
Это был Валерка. Мой сосед через два участка. Местный алкаш и бездельник, который нигде не работает, живет на пенсию матери и то, что удастся стянуть или выпросить. Мы с ним особо не общались, так, "здрасьте-до свидания". Я его, честно говоря, за человека не считал, так, недоразумение какое-то.
— Валера?! — гаркнул я так, что с крыши, наверное, голуби послетали. — Ты что тут делаешь, животное?!
Он сел на матрасе, щурится от света, ничего понять не может спросонья.
— А? Чё? Артем, ты? Ты чего орешь-то? Дай поспать…
— Поспать?! — я взлетел на чердак, встал над ним. — Ты в моем доме, тварь! Ты как сюда попал?!
Он начал что-то мямлить, глаза бегают.
— Ну это… холодно же на улице… А у тебя тут тепло, сухо… Я же ничего не трогал, только поспать… Мамка из дома выгнала, сказала, пока не протрезвею, не пустит…
— Как ты сюда попал, я спрашиваю?! Дверь закрыта, окна закрыты! Ты что, сквозь стены проходишь?
И тут он выдает, от чего у меня вообще дар речи пропал.
— Так это… ключ же у меня. Твой.
— Какой ключ?!
— Ну помнишь, три года назад, ты с женой на море ездил? Ты мне ключ давал, чтоб я цветы в горшках поливал на веранде.
Я вспомнил. Было дело. Я тогда еще Валерку жалел, думал, ну пьет мужик, но безобидный. Попросил присмотреть за цветами, дал ключ от веранды, а с веранды есть вход в дом, замок там простенький был. Заплатил ему даже копеечку малую.
— И что? — говорю. — Ты же мне его вернул!
— Ну вернул, — шмыгнул он носом. — А дубликат себе сделал. На всякий случай. Мало ли, пригодится. Вот, пригодился… Я ж тихонько, Артем, ты ж не обеднеешь. У тебя дом большой…
Я стоял и смотрел на это существо. И мне хотелось его не то что ударить, а просто раздавить, как клопа.
Три года. Три года этот паразит имел ключ от моего дома. И кто знает, сколько раз он сюда лазил, пока нас не было? Может, он тут жил неделями? Может, воровал по мелочи, а я и не замечал? Я-то думал, я в крепости живу, а у меня проходной двор для местных алкашей!
Вот она, моя житейская мудрость. Доверяй, но проверяй. А я, лопух, доверился и забыл. Пожалел убогого.
Я не стал его бить. Я просто взял его за шкирку, как нашкодившего кота, и выволок с чердака. Спустил с лестницы, протащил через весь дом и вышвырнул на улицу, в чем он был – в грязных трениках и майке-алкоголичке. Бушлат свой забрал, конечно.
— Чтоб духу твоего здесь не было! — орал я ему вслед. — Еще раз увижу возле своего забора – ноги переломаю, клянусь! И дружкам своим передай, что лавочка закрыта!
Он что-то скулил, пытаясь подняться с грядки, куда я его кинул. Я не стал слушать. Захлопнул дверь, закрыл на все засовы.
До утра я наводил порядок на чердаке. Выгреб всю эту мерзость – бутылки, окурки, матрас этот вонючий. Рыбу его сушеную собрал и сжег в бочке на огороде, чтоб даже запаха не осталось. Мыл полы с хлоркой, проветривал. Меня натурально трясло от брезгливости и злости.
Мой дом, который я строил с такой любовью, был осквернен этим… паразитом. Я чувствовал себя так, будто мне в душу наплевали.
Утром, первым делом, я поехал в город. В строительный магазин. Купил самые дорогие, самые надежные замки, какие только были. С броненакладками, с хитрыми ключами, которые в любой мастерской не скопируешь.
Вернулся и весь день менял замки. На входной двери, на веранде, даже на сарае. Ставил сам, на совесть, прикручивал так, что только с мясом вырвать можно.
И только когда последний винт был закручен, я смог немного выдохнуть.
Что я хочу сказать вам, мужики. Мы тут все привыкли жить по-простому, по-соседски. Двери на палочку закрывать, ключи под ковриком прятать. Думаем, что если мы к людям с добром, то и они к нам так же.
А вот хрен там. Есть такая порода людей – паразиты. Они твою доброту за слабость принимают. Им плевать на твой труд, на твою собственность. Им лишь бы урвать кусок на халяву, присосаться, где тепло и сухо. И совести у них нет ни на грош.
Я этот урок усвоил крепко. Больше никаких "запасных ключей" соседям. Никакой жалости к алкашам и бездельникам. Мой дом – это моя территория, и я буду ее защищать.
А Валерка теперь мой дом за версту обходит. Видел его недавно в магазине, он глаза прячет, боится. И правильно делает.
Вот такая история, братцы. Обидно, конечно, что так получилось. Но зато теперь я точно знаю, что мой дом – действительно моя крепость, и ключи от нее только у меня и моей семьи.
А у вас бывали такие случаи? Чтоб доверяли людям, а они вам вот так в душу гадили? Как вы поступали? Пишите в комментариях, обсудим. Может, я слишком жестко с ним? Хотя, по мне, так мало ему еще досталось. В общем, жду ваших мнений, мужики!