В молодости, в период активного занятия горным туризмом у меня много было "гениальных" идей. Самой гениально безусловно был поход V кс по Алтаю в 1988-м году. Впрочем, сей подвиг уже описан подробно - https://dzen.ru/a/ZYBS-xtTQE49thmU . За год до этого идея была менее "гениальной" но... О НО лучше подробнее и в деталях. Должен сказать, что в отличии от большинства моих публикаций в этой будет больше текста, чем фотографий. Но в этом я почти не виноват. Текст не мой, а одного из участников путешествия - Татьяны Владимировны Бухаркиной, которая вела подробный дневник в путешествии. Мои записи почему-то не сохранились. И потом лучше чем написала Таня, я вряд ли бы смог. А моя миссия в данном случае состояла в том, что я перевел бумажный вариант в цифровой формат.
Перед тем как передать слова ТВБ немного о походе и участниках Поход был задуман так, что бы прихватить все наиболее интересные районы Центрального Кавказа. Согласились на эту авантюру мои московские друзья - вышеупомянутая Татьяна Владимировна, и Алексаша Незлин, московско-мариупольский Алексей Капустин (которого многие наверняка неоднократно видели в программе "Что-Где-Когда"). Крым представляли - моя коллега по университету Ира Рак, сакский турист (о котором много добрых слов было сказано в описании алтайского похода ) Леонид Белкин и я.
Начиналось путешествие в Приэльбрусье, в поселке Верхний Баксан. Далее мы поднимались во ущелью реки Сылтран с выходом на ледовые поля Эльбруса. По ним мы дошли до Приюта 11 и спустились в поселок Терскол. Из Терскола мы ушли в Грузию, из нее вернулись в Кабардино-Балкарию в Безенги и закончили все это "безобразие" в селении Верхняя Балкария. Собственно на этом я заканчиваю "дозволенные" речи и передаю слово Тане.
Как я уже писал выше - Свой дневник этого путешествия я не обнаружил, но зато нашел дневник, написанный Таней Бухаркиной, виноват многоуважаемым профессором РХТУ им. Д.И. Менделеева, д.х.н. Татьяной Владимировной Бухаркиной, с которой меня связывает 47-тилетняя дружба. Итак –
19.07.1987.
- Во первых, официально и категорически заявляю, что меня можно подпускать к написанию дневника только после сытного ужина, иначе всё изложение событий будет состоять из ядовитого шипения и злобной клеветы на всё окружающее. В данном случае (сейчас) мне можно условно верить.
Итак, встали мы в кошмарную рань – без четверти десять. Мы что не на отдыхе, что ли? Правда, оказавшись снаружи, мы обнаружили очень теплую, тихую и солнечную погоду. В Москве мы уже забыли, что лето должно быть именно таким. Ну и ладно, позавтракали манной кашей, слегка разнообразив её огурцами и помидорами, обнаруженными Алексашей «растущими» на большом камне. Видимо там они не смогли «укорениться», потому и были в итоге съеденными.
Затем собрали заброску в три мешка, залезли под рюкзаки и потопали через Верхний Баксан вверх, оставив заброску у какой-то бабуси под крышей в сарае. К нашему довольствию через все ущелье реки Кыртык проложили автомобильную дорогу, которая – а) сильно упростила путь вверх; б) значительно этот путь удлинила; в) на мой взгляд, значительно уменьшила окружающую дикость природы. Короче говоря, даже особо нечего отметить, или хотя бы какие-то выдающиеся события произошли. Ничего, кроме периодических привалов. Нет, вру – на одном из лугов добытчик Капустин набрал целый мешок шампиньонов, спровоцировав на это мероприятие всех остальных. Поэтому далее все смотрели себе под ноги, а не любовались красотами природы. Я, например, даже не заметила парящего на горизонте Эльбруса. Чем вызвала всеобщее недоумение.
На стоянке в устье Уллу-Усенги я с Алексашей приготовили из грибов ужин, Мероприятие состоялось при технической помощи вышеупомянутого Капустина, который почистил грибы.
Теперь я, сидя в палатке при свете фонаря и думаю: как мы их завтра будем есть вместе с картофельным пюре. Не думать же о том, как мы завтра полезем на перевал. Об этом пусть «бобик» мечтает.
20.07.1987.
Погода с утра прекрасная. На небе ни облачка. Подъем в 6-30. Вне палатки относительно тепло. После завтрака продолжили путь вверх по той же дороге, останавливаясь практически у каждого ручейка передохнуть и попить воды. Замечу, что регулярные общения с кафедрой процессов и аппаратов химических производств даром не проходит. Поэтому любой более-менее бурный поток воды вызывает мысли о критерии Рейнольдса и газонасыщении. Постепенно дорога все более уходит от того направления которое нам нужно. Поэтому делимся на две группы, каждая из которых находит лучший (по её мнению путь) и начинаем ползти вверх и влево по своему разумению. Дело кончается тем, что мы останавливаемся в полутора километрах друг от друга на дороге , рядом с так называемой «Верхней базой геологов». Которые раскопали здесь месторождение молибденово-вольфрамовой руды и расковыряли все ущелье своими тракторами и вездеходами. Видимо месторождение было не сильно перспективно, и они все это забросили. Однако, от них обнаружилась и некая польза в виде дров из разбитых досок. Опрос местного населения (пастухов) показал, что выход на перевал Джинкаугенкез возможен по этой же дороге, и не нужно особо думать и сомневаться. А нужно тупо подниматься вверх по дороге, монотонно переставляя ноги под рюкзаком. Мы прислушались к мнению аборигенов и пошли дальше, до бредя до уровня снега и шахты, точнее штрека, который пробили горизонтально в поисках вышеупомянутой руды. Выяснилось, что руда представляет собой ничем ни привлекательные черно-фиолетово-синие камни. В конце концов (примерно в 17-45) открылся перевал, который оказался совсем не тем, который нам был нужен (перевал Балык). Однако, раз мы к нему пришли, то у него мы и расположились лагерем на площадках, которые нам любезно расчистил какой-то бульдозер. Вода на месте стоянки была явно снежного происхождения (впрочем, вся вода в горах так или иначе другого происхождения не имеет). Главным было то, что перевал выводил на восточные ледники Эльбруса, а нам туда и нужно было. А до него было с полчаса ходу. Кругом торчали более-менее доступные вершины. Куда потом с перевала мне все еще не ясно (главным было то, что мне было ясно и понятно) Ну, да и это не важно. Все узнаю завтра. И вообще, я человек маленький (стройненький, умненький, красивенький и сильненький – и это далеко не все то, что могу сказать о Тане) и ни за что не отвечаю. Лицо, похоже, обгорит на солнце.
21.07.1987.
Сегодня шли только полдня, но за это время успели побывать на трех перевалах. И все 1-б. Моя оценка времени подъема оказалась слишком пессимистичной. На седловине мы оказались через 15 минут .
Предположив, что этот перевал называется Балык (так оно и было), оставили на перевале записку (о том, что мы на нём были и его прошли) и пошли спускаться вниз по мерзкой крутой осыпи (я такие штуки не перевариваю вообще) на ледовые поля Эльбруса, больше похожие на большое снежное болото. Когда через некоторое время ходьбы в связках мы поднялись под перевал Джинкаугенкез, пришлось сползать на него, что бы с умным видом сфотографироваться на якобы пройденном нами перевале. Оставили там записку и сглиссировали вниз по снежному склону назад на ледники Эльбруса к рюкзакам, которые стояли одиноко на тропе.
Затем, траверсируя склон ледового цирка, мы двинулись на перевал Ирик-Чат. Как не странно, но в этом случае мы не заблудились. В перевальной записки было сказано, что это точно перевал Ирик-Чат. Путь к перевалу дался всем нелегко и выход к Приюту 11 был отложен на завтра. А оставшееся светлое время дня посвятили отдыху, подгонке кошек и чтению газет. Площадки под палатки на перевале имелись, хотя единственным инструментом для их обустройства явно был ледоруб. Существенный недостаток на перевале был один – на нем не было воды. И её необходимо было «добывать» из снега, который тоже был не очень-то под рукой. С перевала открывались впечатляющие виды на Эльбрус, Ушбу, Шхельду и на прочие вершины и красоты гор. Завтра, похоже, придется месить снег по склону Эльбруса почти целый день. К тому же еще и в связках. Это не сильно привлекает, но куда денешься.
22.07.87.
С утра как всегда отличная (в смысле видимости) и холодная погода. В палатке ноль. Сколько снаружи сказать трудно. Не завидую дежурным в такую холодину. Особенно с учетом пронизывающего ветра. Приготовить что-нибудь на завтрак – это трудовой подвиг. Но добрые дела не творятся безнаказанно и они (дежурные) получают, естественно, в награду мойку котелков
Но солнце выползает из-за Чат-Кары и сразу теплеет, Становится веселее. Скорость сборов увеличивается, и мы начинаем бороздить снежные просторы. Обойдя какой-то пупырь, мы оказались на ледовых полях Эльбруса, образовав две связки-тройки. Слева замечательный вид на Главный Кавказский хребет.
Ушба смотрится потрясающе. Всё сияет и потому следует предложение намазать личики солнцезащитным кремом , что бы они не превратились в хари. А так как уже пять лет ходят легенды о моем печальном опыте в этой области, то никто и не спорит. Идти по смерзшемуся снегу легко, поэтому можно спокойно озирать окрестности и любоваться бабочками, невозмутимо порхающими над снежными полями. Идем по следам предшественников, которые (видимо) ведут куда надо (всё равно больше некуда).
Ориентируемся на скальные островки, на которых «оборудованы» места отдыха в виде нагретых солнцем бульников явно вулканического происхождения. Обедаем тоже на таком островке. Отдыхаем после обеда часок и вновь выходим на большую дорогу, которая под горячим солнцем сильно ухудшила свое качество. Короче, снег раскис и идти стало намного тяжелее и сложнее. К тому же увеличилось количество трещин.
В одну из которых наполовину провалился Алексаша. Но до спасработ дело не дошло, так как он выбрался сам. В довершение безобразия резко упал туман. Кроме того, с тропы пришлось сойти. Она стала опасна. Появилось много трещин. Бредем в тумане, как ёжик из одноименного мультфильма. Холодает. На душе как-то беспокойно. Однако Баевский в очередной раз проявил свою способность к ориентации без ориентиров и снова вывел нас на тропу в непосредственной близости дороги, явно проложенной ратраком. Честно, сознаюсь – дорога мне сразу не понравилась своей полной незатоптанностью.
Ведь на Приют 11 летом ходят толпы. Но мой пессимизм тут же был развеян порывом ветра, открывшим «Приют» в непосредственной близости. С трудом преодолев последний подъем к заветным дверям, ждем решения местного начальства о предоставления нам вида на жительство в Приюте, пребывая в полной уверенности, что какое бы решение не было – нас из под этой крыши не выставить никакими силами. Но тут мы узнали, что нас не только не выставляют, но и предоставляют шестиместный номер. Дают возможность обсушиться и приготовить ужин. Потом харьковские туристы дают нам на вечер гитару и до отбоя мы поем все, что в состоянии вспомнить. Замечу, что пение на высоте 4200 занятие приятное, но не особо легкое. (Тогда считалось, что Приют расположен на этой высоте. Сейчас его понизили до 4050).
Потом все разлетелись по кроватям, с подушками, одеялами и постельным бельем (по крайней мере, частично) и заснули, пользуясь благами цивилизации
23.07.87
Сегодняшний день получился весьма разнообразным. Начался он с того, что подъем естественным образом произошел в 7-30. Планы на сегодняшний день достаточно определенными – идти вверх, но на сколько? Т.е. до какой высоты. Собственно в маршрутке было записано, что мы должны подняться на седло Эльбруса. Но выпустить нас туда местный представитель КСС (контрольно-спасательной службы) отказался по причине отсутствия полномочий. ЧС его разрешения можно было подняться на высоту 4700, до Скал Пастухова. После чего начали решать – когда выходить. Ясно было, что как можно раньше. Иначе снег на склонах растает и подниматься будет тяжело. С другой стороны, надо бы и подкрепиться. В итоге решаем, что идти лучше по твердому насту, поесть можно и потом. После недолгой дискуссии о степени вооруженности спецснаряжением решено, что достаточно и ледоруба. Обуваемся в непросохшие ботинки (высохли они дома) и выходим на склон Эльбруса. Сначала казалось, что ноги идут достаточно легко, но метров через 300 подъема движение давалось все тяжелее.
Хорошо, что стоит ясная погода и можно хотя бы слегка утешаться видом окружающих гор и даже моря (честно говоря, я лично вида моря вида не помню). И чем ближе была наша цель, тем тяжелей дышалось. Мне даже было странно, что подъем с 4200 до 4700 может так влиять на самочувствие. Когда появлюсь в Москве, то не пожалею усилий, что бы рассчитать, на сколько меняется содержание кислорода в воздухе. Точнее, его парциальное давление (не помню точно, но это осталось в благих намерениях). В конце концов, мы собрались у тура на скалах (если это скалы, а не кучка камней).
Читаем записку какого-то немца, добравшегося сюда до нас, с гордыми словами «ЗДЕСЬ БЫЛ РУПЕРТ». После чего в темпе отправляемся вниз, убегая от холодного ветра. Спуск прошел быстро и минут через 30-40 мы были у Приюта 11, который уже был заполнен толпами туристов разного возраста, гражданства и национальной принадлежности. Однако особо любоваться народом и природой нам было некогда. Нужно было поесть и успеть на канатку, которая заканчивает работу в 14-00. Готовим чай, достаем колбасу и консервы. Быстро, но без особого аппетита все это истребляем и в темпе собираемся. Успев «сесть на хвост» группе плановых туристов, тоже идущих к подъемнику. Состояние у нас несколько вареное, самочувствие тоскливое. И мы представляем резкий контраст с толпой веселых плановиков, резвящихся в снегу. Спуск проходит в несколько этапов. Приходится ждать своей очереди на всех станциях. . Но все же менее чем через 2 часа мы уже стояли на поляне Азау, на 2500 метров ниже скал Пастухова, среди леса и трав. Природа представляет собой какой-то невероятный контраст с тем, что окружало нас в предыдущие три дня. И уже почти не верится, что только что мы были в царстве вечных снегов и холодного ветра. Облюбовываем себе уютную поляну у берега Баксана, располагаемся лагерем и начинаем отдыхать. Леша с Сашей уходят в Терскол за хлебом. Остальные отдыхают – каждый по своему разумению, пользуясь благосклонностью природы, «обеспечивавшей» нас солнцем и теплом.
Часа через два ребята вернулись, принеся не только хлеб, но и фрукты, купленные на местном базаре. Готовится королевский ужин, завершающийся компотом из сэкономленных сухофруктов высотного пайка. Капустину, как всегда везет: кроме фруктов в его кружке обнаруживается червяк, не поддающийся поимке – он, то погружается на дно, то всплывает. Из этого следует глубокий научный вывод о равенстве плотностей червяка и компота.
После ужина ребята устраивают пионерский костер из валяющихся вокруг сосновых веток. Все, кроме начальника, с восторгом принимают это мероприятие. Руководитель же с тоской в глазах подсчитывает сумму штрафа за разведение костра и установку здесь палаток. Но мероприятие «костер» проходит без последствий. Время от времени Романыч, как трелевочный трактор, подтаскивает очередную кучу веток и пламя разгорается снова. На фоне этого продолжается вечер воспоминаний - о жизни. Причем почему-то в основном о военных сборах и лагерях.
Продолжение следует.