— Наташа, объясни мне, что происходит?
Коля поначалу не хотел устраивать скан..дал. Он несколько минут назад нашел в телефоне супруги переписку с другим мужчиной, и хотел просто выяснить, кто ей в любви клянется и золотые горы обещает.
— Не смей трогать мои вещи! — взвизгнула Наташа и резко подалась вперед, выхватывая телефон.
— Твои вещи? Наташа, мы женаты восемь лет! У нас двое детей! А ты… ты переписываешься с уголовником? С человеком, который отбывает срок в колонии?
— Он не уголовник! — крикнула Наташа. — Его зовут Артур! И его подставили! Ты ничего не знаешь о его жизни! У него душа тонкая, он стихи мне пишет.
— Стихи? — Коля нервно усмехнулся, проведя рукой по лицу. — «Любимый, я дождусь тебя, мы уедем на море»…
Какое море, Наташа? Ему еще мотать и мотать! Он просто ищет себе наивную женщину, которая будет переводить ему деньги на сигареты, носить передачи, а потом пустит к себе в квартиру, когда выйдет на свободу.
Это же классика! Неужели ты настолько ослепла?
— Ты черствый сухарь, Коля, — вздохнула жена. — Ты только и знаешь, что свою работу да ипотеку. Дом, работа, диван. А мне эмоции нужны! Я живая женщина!
— Эмоции? Я работаю на двух ставках, чтобы Славику логопеда оплатить, а Оле зимние сапожки и куртку купить! Я для семьи стараюсь…
— А я устала от такой семьи! — Наташа вдруг выпрямилась. — Я любила тебя, Коля. Честно, очень любила. А теперь… все.
Любила, любила и разлюбила. Как отрезало. Там, по ту сторону забора, меня понимают лучше, чем ты здесь.
Коля замолчал. Любила и разлюбила, значит… Так просто все.
Он вдруг понял, что упустил момент. Где-то между вечерними сменами, оплатой счетов и усталыми выходными он перестал замечать, как его жена с головой погрузилась в мир виртуальных отношений.
На следующий день Коля сидел в гараже со своими старыми школьными друзьями, Саней и Мишей. Мужикам Николай изливал душу.
— Я найду этого уп..ы ря, — клялся Коля. — Я уже пробил через знакомых ребят. Знаю, в какой он колонии сидит.
Поеду туда, добьюсь свидания или начальника зоны найду. Я ему башку ото..рву, клянусь. Объясню популярно, что к замужним женщинам лезть не надо.
— Тормози, Колек, — Миша тяжело вздохнул и похлопал друга по плечу. — Ну приедешь ты туда. Ну устроишь скан..дал. И что? Ты думаешь, он ее силой заставил эти сообщения строчить?
— Миша дело говорит, — кивнул Саня. — Там у них таких «заочниц» — по пять штук на каждый барак.
Они с ними с утра до ночи переписываются, лапшу на уши вешают. Им там скучно, ба...бы нужны для поддержки штанов. Дело вообще не в этом Артуре.
— А в чем тогда? — Коля поднял воспаленные от бессонной ночи глаза.
— В твоей жене, Коля. Уж извини за прямоту, — жестко ответил Миша. — Это у нее в голове сквозняк.
Если женщина хочет обманываться, она найдет себе сказочника. Не этот сиделец, так другой бы нашелся. Или альфонс какой-нибудь из соседнего двора.
Дело не в нем, дело в ней. Отпусти ситуацию. Пусть радуют друг друга. Тебе о детях сейчас думать надо.
Коля опустил голову. Друзья были правы. Больше всего на свете ему хотелось переложить вину на невидимого врага из интернета, только вот правда заключалась в том, что предала его Наташа.
Жена сама от него отказалась, добровольно.
Они разъехались через неделю. Развод прошел тяжело, с криками и взаимными упреками, но по поводу детей они пришли к странному, но единственно возможному на тот момент компромиссу: дети жили пятнадцать дней у Коли, пятнадцать дней с матерью.
***
Эти полгода изменили Колю до неузнаваемости. В свои пятнадцать дней он забывал о собственной усталости напрочь.
Он научился заплетать Оле косички, хотя поначалу его большие пальцы путались в тонких детских волосах, а дочка смеялась и говорила, что папа делает ей «гнездышко».
Он выучил наизусть расписание Славика, водил его на футбол и сидел вечерами над прописями, терпеливо выводя крючочки вместе с сыном.
— Пап, а почему мама с нами не живет? — спросил как-то Славик, макая блинчик в сгущенку.
Семь лет — возраст, когда дети понимают пугающе много.
— Маме нужно время, сынок, — Коля мягко погладил сына по светлой макушке. — Взрослые иногда путаются в своих мыслях.
Но мы с тобой мужчины, мы справимся. А Оля наша принцесса. Мы же ее в обиду не дадим?
— Не дадим! — серьезно кивнул мальчик, вытирая губы салфеткой.
Коля стал тратить на детей все свободное время и деньги. Он покупал им лучшие игрушки, качественную одежду, водил в парки и на аттракционы.
Он вдруг осознал, что раньше был просто добытчиком, человеком, который кормит семью. А теперь он стал настоящим отцом.
Каждая улыбка Оли, каждая пятерка Славика наполняли его жизнь такими эмоциями, каких он не испытывал никогда прежде.
А дни передачи детей Наташе становились для него настоящей пыткой. Обычно они встречались на нейтральной территории, в торговом центре.
Коля привозил детей чистыми, сытыми, с аккуратно собранными рюкзачками. Наташа вечно опаздывала. Она приходила с телефоном в руках, быстро чмокала детей в щеки и, даже не глядя на бывшего мужа, забирала сумки.
— Наташа, у Оли небольшой кашель начинается, я положил сироп в синий карман, — говорил Коля, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Давай по чайной ложке утром и вечером.
— Да-да, я поняла, — отмахивалась она, быстро набирая очередное сообщение. — Пошли, малыши. Маме некогда.
Когда дети возвращались от нее, Коля каждый раз сжимал челюсти от злости. Вещи были перепачканы, домашние задания Славика сделаны кое-как, а Оля могла весь вечер плакать, жалуясь, что «мама все время сидела в телефоне и ругалась на дядю Артура».
***
Так прошло ровно полгода. Иллюзии Наташи, как и предсказывали друзья Коли, начали разбиваться о суровую реальность.
Романтика по переписке требовала постоянных финансовых вливаний, а работать Наташа не любила.
Видимо, устав от ее безденежья, пылкий арестант переключился на более перспективную жертву.
Она появилась на пороге его квартиры в субботу вечером, когда шел проливной дождь.
Коля как раз собирал железную дорогу с детьми в гостиной. Звонок в дверь заставил его вздрогнуть.
На пороге стояла его бывшая жена. Но это была уже не та ухоженная, уверенная в себе женщина, которая полгода назад кричала о высоких чувствах.
Волосы висели тусклыми прядями, под глазами залегли темные круги, а взгляд был каким-то затравленным.
— Пустишь? — спросила она, переступая с ноги на ногу. С ее зонтика на чистый паркет капала вода.
— Дети в гостиной, — сухо ответил Коля, отступая в сторону. — Разувайся.
Наташа прошла на кухню, тяжело опустилась на стул и уставилась в стену. Коля налил ей горячего чая.
— Как ты докатилась до этого, Наташ? — тихо спросил он, садясь напротив.
— Он меня обманул, — она шмыгнула носом. — Сказал, что ему на адвоката нужно. Я кредит взяла. Отправила.
А он… заблокировал меня. Представляешь? Просто заблокировал.
— Представляю. Тебя предупреждали…
— Коль, мне жить негде, — она вдруг подняла на него глаза. — Я за квартиру съемную платить не могу. Можешь мне денег дать?
Или… может, я тут поживу пока? В детской, на диванчике. Мы же семья все-таки.
Коля смотрел на нее и поражался тому, насколько она стала безответственной. Ни вопроса о том, как дети, ни извинений за то, что разрушила их жизнь.
Только инстинкт самосохранения и глупое, животное желание кому-нибудь опять сесть на шею.
— Нет, Наташ. Ты здесь жить не будешь. Мы давно не семья, я даже как к человеку отношусь к тебе негативно.
— Но я же их мать! — она попыталась возмутиться. — Ты не имеешь права отлучать меня от моих кровиночек!
Я буду к ним приходить, когда захочу! Да я по закону имею право с ними жить!
— Ты и так к ним приходишь, — Коля подался вперед. — Только в твои пятнадцать дней Славик в школу невыспавшийся ходит, потому что ты ночами по видеосвязи рыдаешь!
А Оля на прошлой неделе в одних колготках на балкон выскочила, пока ты по телефону свои проблемы решала! Простыл ребенок из-за тебя…
— Я просто отвлеклась на минуточку! — огрызнулась она. — Не делай из меня монстра! Я нормальная мать!
— Ты была нормальной матерью, — с горечью поправил Коля. — А сейчас я даже не знаю, как с тобой общаться. Ты как будто в другом измерении живешь.
Дети — это не куклы. Их нельзя просто положить на полку, пока ты ищешь себе приключения.
Из гостиной послышались легкие шаги — дверях кухни появился Славик. Он посмотрел на мать, которая сидела ссутулившись, а затем перевел взгляд на отца.
— Пап, мы там рельсы не можем соединить. Поможешь? — мальчик даже не подошел к матери.
— Иду, сынок, — Коля тепло улыбнулся сыну и снова повернулся к бывшей жене. — Допивай чай и уходи. Я дам тебе немного денег на первое время, чтобы ты не осталась на улице.
Но наши условия меняются. Дети теперь живут со мной постоянно. Ты можешь видеться с ними на выходных, и только в моем присутствии.
— Ты не посмеешь! — она вскочила. — Я в суд подам! Я мать!
— Подавай, — спокойно ответил Коля. — У меня есть выписки со счетов, твои переписки, которые ты сама же мне в лицо тыкала, и справки от психолога из школы, куда я Славика водил после твоих «смен».
Ни один суд не оставит детей с тобой в твоем нынешнем состоянии. Приходи в себя, Наташа. Ищи работу. Вспоминай, как быть взрослой. Дверь ты знаешь где.
Коля развернулся и ушел в гостиную. Коля опустился на ковер рядом с детьми, взял в руки пластиковый локомотив и почувствовал абсолютное умиротворение.
Да, эта ситуация сделала его другим. Она уничтожила в нем наивность и веру, но взамен подарила самое ценное — понимание того, ради кого стоит жить.
Он смотрел на своих детей и точно знал, что больше никогда и никому не позволит их предать.
Наташа еще немного посидела на кухне и ушла. У нее в голове не укладывалось, как муж бывший мог с ней так поступит.
Да, она ошиблась, да, она его, можно сказать, предала… Но каждый ведь имеет право на прощение? Уж хотя бы ради детей он мог дать ей второй шанс?
***
Спустя несколько месяцев Коля официально, через суд, определил место жительство Славика и Оли, окончательно посвятив себя их воспитанию и развитию.
Наташа же, не справившись с долгами и одиночеством, переехала в другой регион на заработки, откуда звонила детям не чаще пары раз в год.