Вот, мужики, накипело. Пишу сейчас, а на часах три ночи. Сна ни в одном глазу, только сердце колотится, как отбойный молоток. Вроде взрослый мужик, жизнь повидал, своими руками этот дом из руин поднял, а сижу и вздрагиваю от каждого шороха за окном.
Вы знаете, я свой участок люблю. Я его не купил готовеньким, я его горбом своим заработал, каждый сантиметр тут потом полит. Когда мы с женой сюда заехали десять лет назад, тут же джунгли были! Бурьян выше головы, сарай гнилой, да домишко, который от ветра шатался. Соседи местные, кто тут испокон веков живет, только посмеивались в усы: мол, очередные городские приехали, поиграются в фермеров месяц-другой и сбегут. А вот шиш им! Я закусил удила и решил: сделаю тут райский уголок, чего бы мне это ни стоило.
И ведь сделал! Рук не покладая, пахал. Отпуска, выходные – все здесь. Дом до ума довел, утеплил, обшил – картинка, а не дом. Баню срубил такую, что теперь те самые соседи, что смеялись, в очередь просятся попариться. Теплицы поставил на совесть, каркас сам варил, чтоб никакой снег не страшен был. Урожаи такие снимаю, что городские белоручки, которые на соседних участках только газоны стригут, от зависти зеленеют. Горжусь я своим трудом, что уж там скрывать. Это моя земля, моя крепость.
Была крепость. До позавчерашнего дня.
Решил я, значит, в этом сезоне пристройку к дому сделать. Веранду теплую расширить, да котельную нормальную оборудовать. Дело нужное, хозяйственное. Денег на бригаду тратить жаба душит, да и не доверяю я нынешним "мастерам" – наляпают, а потом переделывай. Решил сам, потихоньку.
Разметил фундамент. Копать начал. Грунт у нас тяжелый, суглинок, лопата с трудом идет, хоть и точил с утра. Жара стоит, пот глаза заливает, спина ноет. Но я ж упертый. Копаю, значит, траншею под ленту с северной стороны дома. Там раньше, еще при старых хозяевах, то ли сарай стоял, то ли дровник – земля какая-то неровная, буграми, и крапива там всегда росла самая злая. Я тот угол давно расчистил, но глубоко не копал никогда.
И вот, заглубился я уже сантиметров на семьдесят. Дело к вечеру, солнце садится, комары озверели. Думаю: еще полметра пройду и шабаш на сегодня.
Вдруг – дзынь! Лопата обо что-то твердое ударилась. Звук такой… нехороший. Не как об камень, не глухой. А звонкий, металлический.
Я сначала подумал – может, железка какая старая, труба или ведро ржавое закопано. Мало ли мусора в земле. Начал обкапывать аккуратно.
Смотрю – а это не труба. Это лист железа. Толстый, миллиметров пять, не меньше. Ржавый, конечно, но крепкий. И лежит он ровно, горизонтально, будто специально уложен.
Меня тут азарт взял. Что за ерунда? Откуда здесь, на глубине почти метр, листовое железо? Может, старый септик, про который никто не знал? Или кессон под скважину?
Начал расширять яму. Час копаю, другой. Уже стемнело, прожектор включил. Жена вышла: "Артём, ты чего там возишься? Ужинать пора, остыло всё". А я не могу оторваться. Чую, что-то тут нечисто.
Раскопал я этот лист. Оказалось, это что-то вроде люка, размером метр на метр примерно. И ручка приварена, такая, из толстой арматуры согнутая. Я за ручку потянул – не идет. Прикипело намертво, да и землей придавило.
Тут бы мне остановиться. Подумать головой. Утро вечера мудренее. Но черт меня дернул, любопытство это дурацкое. Взял лом, поддел край. Скрип, скрежет ржавого металла – аж зубы свело. Поддался люк, приподнялся немного.
Оттуда, из щели, пахнуло таким… Мужики, я этот запах ни с чем не спутаю. Это запах не просто сырого подвала или плесени. Это запах старого, застоявшегося страха и какой-то безнадеги. Смесь сырой земли, гнилой мешковины и чего-то еще, сладковатого такого, тошнотворного.
Я отшатнулся, дыхание перехватило. Но лом уже сделал свое дело. Откинул я этот люк.
Вниз вела лестница – скобы, вбитые прямо в земляную стену. Глубина небольшая, метра полтора, может два. Я посветил фонариком.
Это был не погреб для картошки. Это был схрон. Натуральный бункер, только маленький. Стены досками обшиты, доски уже почернели, местами сгнили. На полу – земля утрамбованная.
Я спустился. Тесно, двоим не развернуться. Воздух тяжелый, дышать трудно.
Что я там увидел? Не золото партии, конечно, и не янтарную комнату. Лучше бы вообще ничего не видел.
В углу стоял топчан, сколоченный из грубых досок. На нем – остатки какого-то матраса ватного, сгнившего почти в труху, и тряпье грязное. На полу валялись консервные банки, ржавые, вздувшиеся. "Кильки в томате", год выпуска – 1992. Бутылки пустые из-под водки, этикетки уже не прочитать.
Но самое главное не это.
На маленьком столике, тоже самодельном, стояла жестяная коробка из-под печенья. Я ее открыл. Руки дрожали, честно скажу.
Там лежали не деньги и не драгоценности. Там лежали вещи, от которых у меня волосы на загривке дыбом встали.
Во-первых, паспорт. Советский еще, красный. Фотография вырвана "с мясом". Страницы некоторые залиты чем-то бурым, засохшим. Имя и фамилию прочитать можно, но я их называть не буду. Неместный какой-то.
Во-вторых, связка ключей. Странных таких, необычных. Один ключ длинный, с бородкой сложной, явно от сейфа какого-то серьезного. Другие поменьше, но тоже не от простых квартирных замков.
В-третьих, тетрадка школьная в клеточку, на 12 листов. Я ее открыл – чуть не рассыпалась в руках. Исписана карандашом, почерк корявый, торопливый. Я начал читать и понял – лучше бы я этого не делал.
Это были не мемуары. Это было что-то вроде дневника наблюдений. Или отчета. Даты – начало девяностых. 93-й, 94-й год. "Объект 1 – выезжает в 8:00, охрана два человека". "Объект 3 – на даче по выходным, бывает с семьей". И все в таком духе. Какие-то схемы нарисованы, планы местности.
И вдруг, на последней странице, я вижу схему нашего СНТ. Нашего поселка! Узнаю улицы, повороты. И несколько участков обведены кружками. Мой участок. Участок соседа Михалыча, что напротив живет. И еще парочка домов в конце улицы, где сейчас новые коттеджи стоят.
А под схемой приписка: "База надежная, никто не суется. Дед (это, видимо, прежний хозяин моего участка) – не проблема, запуган. Товар можно держать здесь временно".
Какой "товар"? Кто такой этот "дед"?
Я вспомнил прежнего хозяина. Тихий такой старичок был, ветеран, жил бобылем. Мы когда участок покупали у его дальних родственников-наследников, они говорили, что дед последние годы странный был, из дома почти не выходил, всего боялся. Умер он как-то быстро, сердце вроде.
Меня холодный пот прошиб в этой духоте. Получается, в лихие девяностые, когда по всей стране черт-те что творилось, мой участок был какой-то бандитской "малиной"? Перевалочным пунктом? И этот тихий дед тут был не хозяином, а заложником в собственном доме?
А что за "товар" они тут держали? Оружие? Наркоту? Или, не дай бог, людей?
Я еще раз посветил фонариком по углам. В дальнем углу, за топчаном, земля была немного рыхлее, чем везде. Как будто копали там когда-то, а потом присыпали.
Меня затошнило. Я выскочил из этого схрона как ошпаренный. Захлопнул люк. Стою наверху, воздухом дышу, а самого трясет.
Вот тебе и райский уголок. Вот тебе и "крепость". Живешь на земле, душу в нее вкладываешь, а под ногами у тебя – такое… Наследие, мать его.
В ту ночь я не спал. Все думал, что делать. В полицию идти? А что я им предъявлю? Ржавые банки и старую тетрадку? Скажут: "Мужик, тебе делать нечего? Закапывай обратно и не морочь нам голову. Срока давности давно вышли, искать никого не будем". Да и не хочу я, чтобы по моему участку, который я с такой любовью обустраивал, следователи с лопатами ходили, грядки топтали.
С соседями поговорить? С Михалычем тем же, чей дом тоже на схеме был отмечен? А вдруг он что-то знает? Вдруг он сам в этом замешан был? Или, наоборот, пострадал, и бередить старые раны не захочет? Люди у нас скрытные, особенно насчет тех времен. Кто выжил, тот молчит.
Вчера весь день я как в тумане ходил. Работать не мог, все из рук валилось. Жена видит, что я сам не свой, спрашивает, что случилось. Я ей соврал, что спину прихватило. Не хочу ее пугать.
Вечером не выдержал. Пошел к Михалычу. Он мужик старой закалки, здесь всю жизнь живет. Сидим у него на веранде, чай пьем. Я издалека начал:
— Михалыч, а ты прежнего хозяина моего участка, деда Ивана, хорошо знал?
Михалыч сразу как-то напрягся, чашку отставил.
— Знал, конечно. Соседи же. А чего ты спрашиваешь?
— Да так… Странный он был, говорят, под конец жизни.
Михалыч помолчал, посмотрел на меня внимательно своими выцветшими глазами.
— Время тогда, Артём, странное было. Страшное время. Многие ломались. Дед Иван… он просто хотел дожить спокойно. Не повезло ему. Место у нас тут… тихое было, укромное. Вот и приглянулось оно не тем людям.
— Каким людям, Михалыч?
— А тебе зачем знать-то? Что было, то быльем поросло. Ты, Артём, мужик хороший, хозяйственный. Живи настоящим. Прошлое – оно, знаешь, как болото. Начнешь ковырять – затянет, не выберешься.
Больше он ничего не сказал. Но я понял – знает он. И про схрон этот, скорее всего, догадывался. И про тех, кто там обитал.
Вернулся я домой. И принял решение.
Сегодня с утра пораньше, пока жена спала, я взял этот паспорт, тетрадку, ключи – всё, что в коробке было. Развел костер в бочке за баней и сжег всё дотла. Смотрел, как горят эти страницы с планами и схемами, и будто камень с души падал.
Потом пошел к траншеи. Закрыл люк поплотнее. Натаскал камней, завалил его сверху. Потом глиной закидал, утрамбовал так, что сам черт не раскопает.
А сверху, прямо на этом месте, я решил залить бетонную плиту. Армированную, толщиной сантиметров тридцать. Чтобы навсегда похоронить эту тайну. Фундамент для пристройки придется немного перенести, но это мелочи. Главное – запечатать это зло под землей.
Вроде бы все правильно сделал. Избавился от улик, закрыл вход в прошлое. Но покоя нет.
Вот сижу сейчас, пишу вам, а сам прислушиваюсь. Ветерок за окном веткой по крыше шкрябнет – я вздрагиваю. Собака соседская залает – я к окну.
Пошел перед сном, проверил все замки. На входную дверь еще один засов прикрутил, мощный, гаражный. Окна проверил. Жена смотрит как на сумасшедшего: "Ты чего, Артём, войны ждешь?". А я не знаю, чего я жду. Просто мне теперь кажется, что моя крепость – она не такая уж и неприступная.
Ведь те люди, которые этот схрон рыли, которые эти записи вели – они ведь, может, еще живы. Может, они где-то рядом. Может, они помнят про свою "базу". А вдруг они за тем, что в углу закопано, вернутся?
Вот такая история, мужики. Хотел строиться, расширяться, а вляпался в какое-то эхо девяностых. И теперь вместо радости от стройки – бессонница и паранойя.
А вы как думаете, правильно я сделал, что сжег все и закопал? Или надо было все-таки в органы сообщить? Может, там правда что-то важное было, что помогло бы какие-то старые дела раскрыть?
Или прав Михалыч – нечего прошлое ворошить, себе дороже выйдет? Ведь мы, простые люди, в таких делах всегда крайними оказываемся.
Пишите в комментариях, что думаете. Может, у кого тоже на участках такие "сюрпризы" находились? Как поступали? Мне сейчас любой совет важен, а то я скоро с ума сойду от этих мыслей.
Берегите себя и свои дома. И пусть ваше прошлое никогда не стучится к вам снизу, из-под земли.