— Ты вообще понимаешь, что произошло?! Она нас чуть сына не лишила! Я сколько раз просила не давать ему сладости? Тысячу раз ведь говорила! Она меня пустым местом считает, ты это понимаешь? А если бы я не успела? Если бы он от отека скончался?! Больше твоя мать на пушечный выстрел не подойдет к моему ребенку! И если я узнаю, что ты тайком им встречи устраиваешь… Честное слово, я тут же на развод подам! Ты меня знаешь, я шутить не буду.
***
Галина Ивановна, примостившаяся на краешке дорогого дизайнерского стула, с тоской смотрела, как невестка методично закладывает в блендер пучки шпината и какие-то семена, похожие на птичий корм.
— Лид, ну разве это обед для мужика? — Галина Ивановна вздохнула, поправляя на коленях тяжелую сумку, из которой нет-нет да и доносился едва уловимый шелест фольги. — Димке семь лет скоро. Ему мясо нужно, суп наваристый. А ты его травой кормишь. Посмотри, он же прозрачный стал, как пергамент. Синяки под глазами в пол-лица.
Лидия даже не обернулась. Она нажала кнопку, и блендер взвыл, заглушая все звуки в квартире. Через минуту она разлила густую зеленую жижу по стаканам.
— Это смузи, Галина Ивановна. Тут суточная норма нутриентов, — голос Лидии был ровным, отстраненным. — У Димы отличные анализы. А синяки — это от того, что он растет быстро. И вообще, мы обсуждали: никакого сахара, никакой муки, никаких трансжиров. Это не моя прихоть, это вопрос здоровья.
— Здоровья! — всплеснула руками свекровь. — Да мы на сахаре выросли, и ничего, вон, Артем мой — косая сажень в плечах. А ты из ребенка робота делаешь. Ни конфетки ему, ни мультика лишний раз. Сидит бедный с книжкой, как маленький старичок.
— Мир изменился, мама, — Лидия наконец повернулась, и её взгляд, холодный и прямой, заставил Галину Ивановну поежиться. — Сейчас другие продукты, другая экология. Сахар вызывает зависимость и системное воспаление. А гаджеты дофаминово перегружают мозг. Я хочу, чтобы мой сын был функциональным и здоровым.
— Функциональным... — пробормотала Галина. — Слово-то какое придумала. К тостеру оно подходит, а не к внуку моему.
В кухню застенчиво зашел Дима. Тоненький, бледный мальчик с огромными глазами, в которых, казалось, застыла вечная покорность. Он сел за стол и послушно взял стакан с зеленой жижей.
— Бабушка, привет, — тихо сказал он.
— Здравствуй, деточка, здравствуй, родной. Как ты? Совсем исхудал...
— Галина Ивановна, не начинайте, — Лидия поставила перед Димой тарелку с парой ломтиков авокадо. — Дима, допивай и иди заниматься английским. У тебя через час репетитор.
— Лид, может, мы в парк сходим? Погода-то какая! — с надеждой спросила Галина.
— Нет, в парке пыльца, у него может начаться реакция. Лучше дома, в чистоте. И, Галина Ивановна, я вас очень прошу: не надо его жалеть вслух. Это подрывает мой авторитет.
Когда Лидия вышла в другую комнату, чтобы ответить на рабочий звонок, Галина Ивановна быстро, по-заговорщицки, придвинулась к внуку.
— Димочка, — шепнула она, и в её глазах заплясали лукавые искорки. — Глянь-ка сюда.
Она приоткрыла сумку. Там лежала большая, яркая плитка молочного шоколада с орехами и пачка карамелек «Гусиные лапки». Глаза мальчика расширились.
— Мама увидит... — прошептал он, испуганно косясь на дверь.
— А мы не скажем! — Галина ловко отломила квадрат шоколада и сунула ему в рот. — Быстро жуй и запивай своей травой, чтоб не пахло.
Дима замер. На его лице отразилось такое блаженство, что у Галины Ивановны сердце защемило. Мальчик жевал быстро, сосредоточенно, зажмурив глаза.
— Вкусно? — довольно спросила бабушка.
— Очень... — выдохнул Дима. — Еще можно?
— Погоди, сейчас нельзя, мать заподозрит. Я тебе в рюкзак положу, в потайной кармашек. Только ешь по чуть-чуть, когда один будешь. Понял?
— Понял, бабуль. Ты самая лучшая.
Галина Ивановна сияла. Она чувствовала себя героем сопротивления, спасающим пленного из концлагеря «Здоровый образ жизни». Она была уверена: пара конфет еще никому не вредила. А Лидка... Лидка просто с ума сходит со своими диетами. Молодая еще, глупая.
***
Каждое воскресенье Галина Ивановна приходила «навещать», нагруженная контрабандой. Лидия обыскивала сумки, проверяла карманы Димы, но свекровь стала хитрее. Она зашивала конфеты в подкладку старой курточки, которую Дима надевал на балкон «подышать», прятала шоколадные батончики в дуплах старых деревьев во дворе, когда им всё-таки разрешали выйти на пятнадцать минут.
— Мам, ты что, опять Диме что-то давала? — спросил Артем, заехав к матери за документами в середине недели. — Лида говорит, он стал дерганый, плохо спит, и на щеках какие-то пятна вылезли.
Галина Ивановна, стоявшая у плиты и жарившая блины, даже не вздрогнула.
— Пятна — это от нервов ваших! — отрезала она. — Ребенок в вечном стрессе. Лидка над ним как надсмотрщик стоит. То английский, то скрипка, то шпинат этот проклятый. Конечно, задергаешься тут. Он полезных веществ недополучает, он голодает в прямом смысле этого слова! И кто ему на выручку придет, если не любимая бабушка? Я внучка спасаю!
— Мам, ну она же не со зла. У него реально в детстве была аллергия на цитрусовые, она боится. Это все-таки не шутки, это опасно. Анафилактический шок развивается очень быстро…
— Аллергия у него на мать родную! — Галина Ивановна с силой перевернула блин. — Ты сам-то вспомни, как я тебя кормила. Кашу на молоке, сахаром посыпанную, булочки домашние... Разве ты плохо вырос? А Лида твоя — она как робот. У неё вместо сердца — калькулятор калорий.
— Ладно, мам, не начинай. Просто... не давай ему ничего, ладно? Если Лида узнает — будет скандал на весь мир. Она же помешана на контроле.
— Ничего я не даю, — соврала Галина, не моргнув глазом. — Зайду вот в субботу, книжку ему новую купила. Про пиратов. Пусть хоть в мечтах в море уйдет из этого стерильного аквариума.
Но в сумке, рядом с книжкой, уже лежал пакет медовых пряников. Настоящих, ароматных, на натуральном меду. Галина Ивановна была свято убеждена: мед — это лекарство. От меда вреда быть не может, это же природа.
***
Суббота выдалась душной. Лидия уехала на какую-то конференцию по нутрициологии, Артем застрял на объекте. Галина Ивановна осталась с Димой одна на целых три часа. Это был праздник.
— Бабуль, а мама сегодня всё проверила, — Дима сидел на полу, собирая лего. — Даже под матрасом смотрела.
— Ох, ищейка... — Галина Ивановна присела рядом. — Ничего, деточка. Мы её перехитрим. Глянь-ка, что я тебе принесла. Прянички! Мягкие, свежие.
Она достала пакет. Запах имбиря и корицы мгновенно заполнил комнату. Дима потянулся к пакету, но вдруг остановился.
— Ба, а если пятна опять будут? У меня вчера чесалось всё...
— Это от пыли! — уверенно заявила Галина. — Или от шпината твоего. В нем же химия сплошная, чтоб рос лучше. А это — домашнее, натуральное. Ешь, не бойся. Бабушка плохого не посоветует.
Дима съел один пряник. Потом второй. Потом третий. Он не мог остановиться. Это была не просто еда, это был бунт. Это был вкус свободы, которой ему так не хватало. Галина Ивановна с умилением смотрела, как внук уплетает угощение.
— Вот, молодец. Силы-то откуда возьмутся на пустой траве?
Через час Дима стал подозрительно тихим. Он отложил лего и прилег на ковер.
— Димочка, ты чего? Устал? — Галина Ивановна подошла к нему и в ужасе замерла.
Мальчик дышал тяжело, с каким-то свистом. Его лицо начало опухать прямо на глазах, становясь похожим на надутую маску. Красные, злые пятна пошли по шее, по рукам.
— Бабушка... — прохрипел он, хватаясь за горло. — Мне... больно. Дышать...
— Господи! — Галина Ивановна заметалась по комнате. — Дима! Родной! Что это? Водички? Хочешь водички?
Она бросилась на кухню, расплескивая воду из стакана. Но когда вернулась, Дима уже не мог говорить. Его лицо приобрело синюшный оттенок, глаза закатились. Он хрипел, выталкивая воздух из отекшего горла.
— Помогите! Кто-нибудь! — закричала Галина, дрожащими пальцами набирая номер скорой.
— Диспетчер слушает... — раздался спокойный голос в трубке.
— Ребенок умирает! Задыхается! — кричала Галина, срываясь на визг. — Аллергия! Быстрее, умоляю!
Минуты ожидания казались вечностью. Галина Ивановна стояла на коленях рядом с внуком, гладила его по опухшим щекам, рыдала и шептала молитвы. В голове набатом стучало: «Мед... Это мед. Я его угробила. Своими руками угробила».
Дверь распахнулась. В квартиру вбежала Лидия — она вернулась раньше. Увидев сцену на полу, она не закричала. Она побледнела так, что стала белее стен, и за секунду оказалась рядом с сыном.
— Что он ел?
— Я... прянички... — заикаясь, пробормотала Галина.
— Идиотка! — Лидия выхватила из сумки шприц-ручку с эпинефрином — она всегда носила её с собой на всякий случай, хотя Артем убеждал её, что это паранойя. — У него тяжелая аллергия на продукты пчеловодства! Я же говорила! Тысячу раз говорила!
Она с силой вогнала иглу в бедро сына. Дима вздрогнул, его тело выгнулось.
Через пять минут в квартиру ввалились врачи скорой.
— Анафилактический шок, — коротко бросил фельдшер, осматривая мальчика. — Мама, молодец, вовремя вкололи. Но состояние тяжелое. На носилки, быстро!
Галина Ивановна попыталась пойти следом, но Лидия преградила ей путь. Она смотрела на свекровь с такой ненавистью, что та невольно отступила.
— Не смей, — прошипела Лидия. — Не смей приближаться к нему. Если он не выживет — я тебя посажу. Клянусь.
— Лидочка, я же не знала... я хотела как лучше... — Галина Ивановна сползла по стенке, закрывая лицо руками.
— Убирайся из моего дома, — тихо сказала Лидия. — Чтобы духу твоего здесь не было. Никогда.
***
Артем сидел в коридоре реанимации, обхватив голову руками. Галина Ивановна сидела напротив, на самом краю скамейки, маленькая, сгорбленная, постаревшая за одну ночь на десять лет.
Лидия вышла из палаты через два часа.
— Он пришел в себя, — сказала она, глядя куда-то поверх головы Артема. — Отек спадает. Но врачи говорят, были риски повреждения мозга из-за гипоксии. Будем обследовать.
— Слава Богу... — прошептала Галина Ивановна, пытаясь встать. — Можно мне...
— Нет, — Лидия перевела взгляд на неё. — Слушай меня внимательно, Галина Ивановна. Артем, ты тоже слушай. Это был последний раз, когда эта женщина видела моего сына.
— Лид, ну мама же не нарочно... — начал Артем, но Лидия оборвала его жестом.
— Мне плевать, нарочно или нет. Она лгала нам месяцами. Она подрывала всё, что я строила. Она чуть не угробила ребенка из-за своего тупого упрямства и желания быть «хорошей бабушкой».
— Доченька, я всё осознала... — Галина Ивановна плакала, вытирая слезы концом платка. — Я никогда больше... ни крошки...
— Поздно осознавать, когда ребенок в реанимации, — отрезала Лидия. — Артем, если я увижу её у нашего дома или узнаю, что ты возишь его к ней тайно — я подаю на развод и лишение тебя прав. Я не шучу. Я больше не доверю своего сына этой семье.
— Артем, ну скажи ей! — Галина Ивановна с надеждой посмотрела на сына.
Артем поднял голову. В его глазах была такая тоска, что Галине Ивановне стало страшно.
— Мам... Ты правда перегнула. Я же просил тебя. Сто раз просил.
— Ты предаешь мать? — прошептала Галина.
— Нет, мама. Я защищаю сына. От тебя. Езжай домой.
Галина Ивановна шла по улице, не разбирая дороги.
В квартире на столе лежали те самые злополучные пряники — она купила два пакета, один оставила себе. Она взяла пакет и, не вскрывая, швырнула его в мусорное ведро. Потом села за стол и долго смотрела в одну точку.
Она хотела быть любимой. Хотела быть нужной. Хотела доказать этой городской выскочке Лидке, что старые методы — самые верные. А в итоге она стала душегубкой в глазах собственной семьи. Приживалкой в жизни сына. Изгоем.
***
Диму выписали. К счастью, обошлось без серьезных последствий для здоровья, но мальчик стал еще тише. Он больше не спрашивал про бабушку. Когда Артем пытался заговорить о ней, Дима просто уходил в свою комнату и начинал неистово собирать лего. Лидия сменила замки в квартире. Она установила камеры в детской и на входе. Теперь каждый шаг Димы был под контролем.
Галина Ивановна звонила каждый день. Артем брал трубку раз в неделю, говорил коротко:
— Жив. Здоров. Пока.
Лидия трубку не брала никогда.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.