Многих возмущает реклама известного банка, в которой герои русской классики берут кредиты, оформляют кредитные карты, открывают вклады (в этом банке, разумеется), и все их проблемы решаются как по волшебству. Раневская из «Вишневого сада» и Лариса Огудалова из «Бесприданницы» открывают свой бизнес. Что там – бизнес открывает даже глухонемой Герасим, что спасает бедную собачку от трагической участи.
Многие считают эту рекламу оскорбительной для русской классики.
Однако одна польза от нее есть – она заставляет даже закончивших школу вспомнить о прочитанных программных произведениях…И понять…что ничего не понимал.
Кстати, существует мнение, что большинство произведений школьной программы просто не подходят детям по возрасту. Даже пресловутую «Муму» детям сложно понять – зачем Герасим утопил собаку, если потом все равно ушел от барыни?
А повзрослев до сознательного возраста, мы редко возвращаемся к прочитанному в школе.
Потому иногда напоминание – пусть даже из рекламы, идет на пользу, мотивируя открыть подзабытые школьные произведения.
Так случилось и со мной.
Из «Скупого рыцаря» я запомнила в первую очередь:
«Тут есть дублон старинный.... вот он. Нынче
Вдова мне отдала его, но прежде
С тремя детьми полдня перед окном
Она стояла на коленях воя».
Сцена, прекрасно иллюстрирующая жадность барона и полное отсутствие в нем милосердия.
Скупой барон и его сын Альбер – молодой благородный рыцарь. Все просто.
Или все-таки нет?
Итак, барон – это скупость.
Кстати, а что такое скупость? Просто синоним жадности?
На самом деле нет. Жадный человек жаден для других – но не для себя. Скупой же «душит» не только других, но и себя. Они отказывают себе во всем, экономят на самом необходимом.
Как говорится, «ни себе, ни людям».
А что из себя представляет Альбер? Благородный антипод скупердяя-отца?
С одной стороны, да – пока отец берет деньги у вдовы с тремя детьми, Альбер отдает последнюю бутылку вина заболевшему кузнецу.
Альбер страдает от бедности, из-за которой он не может посещать пиры и турниры. Конь хромает, шлем пробили на последнем поединке…Да и совестно перед благородными господами без достойной одежды.
Деньги Альбер берет у ростовщика….в расчет будущего наследства от отца.
Да ты б ему сказал, что мой отец
Богат и сам, как жид, что рано ль, поздно ль
Всему наследую.
А в ответ на благословение старого ростовщика: «Пошли вам Бог скорей наследство!» он отвечает: «Аминь!» (что переводится как «да будет так»).
Золото, спрятанное в отцовских сундуках, и Альберу не дает покоя. Разве что в отличие от отца у него другие планы на их счет – он открыто признает, что у него эти деньги в сундуках не залежатся…
Так что убеждения старого барона, что сын мечтает о его смерти и о наследстве не так уж не верны…
Что же барон?
Барон осознает, что золото он в могилу не унесет, а сын все немедленно растратит. Растратит то, что не заработал…
Нет, выстрадай сперва себе богатство,
А там посмотрим, станет ли несчастный
То расточать, что кровью приобрел.
Так и вспоминаются слова, которые приписываются Генри Форду. Когда таксист сказал, что вчера получил от его сына большие чаевые, Форд ответил: «Так у него отец – Генри Форд, а я – сирота». Ему не на кого полагаться, кроме себя.
Понятно, что сравнивать время, описанное в «Скупом рыцаре» - Средневековье, с нашим сложно. Тем более жизнь рыцаря, дворянина, которому нельзя сказать: «Иди работай, лентяй!».
Однако Альбер мог искать службы, какого-то места. Мог пойти наемником в чью-нибудь армию (а обедневшие рыцари нередко так и делали). А он приходит к герцогу – вышестоящему сеньору, но не чтобы просить службы. Он просит надавить на отца, чтобы тот дал ему содержание…
Так что в «Скупом рыцаре» противопоставление идет не между хорошими и плохими героями, а между разными видами отношения к деньгам. О чем, кстати, говорит и ростовщик.
Деньги? — деньги
Всегда, во всякий возраст нам пригодны;
Но юноша в них ищет слуг проворных
И не жалея шлет туда, сюда.
Старик же видит в них друзей надежных
И бережет их как зеницу ока.
Тратить легче всего то, что не заработал. Но держать деньги в сундуках или кубышках, где от них никакого толку…
Ни во времена Пушкина, ни, тем более, во времена барона не было инфляции. Золотые монеты не могут обесцениться.
И уж тем более Скупой рыцарь не мог представить то, что видело поколение наших родителей, когда после получения зарплаты люди стремились быстрее ее потратить – пока на нее еще можно что-то купить.
А сколько наших «скупых рыцарей», зашивавших свою «заначку» в матрас проснулись однажды с осознанием, что их деньги отныне – просто бумажки?
Так что здесь для финала подошла бы известная шумерская пословица (кстати, оцените, насколько она актуальна сегодня!). «Все равно умрем, давайте все растратим. А жить еще долго, давайте копить».
P.S. Кстати, лично я жалею, что не сохранился полученный родителями ваучер. Интересно же…