Троицкое — это не точка на карте, это ветер, степь и тысяча человек, которые знают друг друга по голосу, походке и привычкам. Здесь новости разлетаются быстрее, чем мобильная связь, а чужая жизнь всегда чуть‑чуть общая. Именно здесь, 2 марта 1999 года, родилась Алина Штанько — девочка, которая с детства будто шла чуть быстрее остальных, смеялась громче и смотрела дальше, чем позволяли сельские горизонты.
Высокая, стройная, с открытой улыбкой и какой‑то внутренней искрой, она рано научилась быть заметной, не прилагая к этому особых усилий. В школе не рвалась в отличницы, не коллекционировала грамоты за олимпиады, потому что её настоящая сцена находилась в спортивном зале, где под потолком звенел мяч, а на площадке решался вопрос лидерства. Волейбол для неё был не кружком по интересам, а способом дышать полной грудью. Там она преображалась, становилась капитаном без повязки, игроком, на которого равняются, потому что она чувствует команду, держит удар и подаёт так, что соперники только провожают мяч глазами.
Тренер видел в ней большее, чем просто талантливую школьницу, и не раз уговаривал уехать в Оренбург, в училище Олимпийского резерва, где из таких, как она, делают профессионалов. Но Алина отказывалась, потому что не хотела менять родные улицы на общежитские коридоры и чужие лица, не мечтала о пьедесталах и контрактах, играла для себя, для азарта, для того самого чувства, когда мяч ложится в ладонь идеально. Её не тянуло в большой спорт, как не тянуло и в большой город, куда многие одноклассницы собирали чемоданы ещё до выпускного.
Она умела радоваться простым вещам: вечерам у реки, костру, шумной компании, где она неизменно становилась центром притяжения, помогала родителям по хозяйству, готовила так, что соседи просили рецепт, и никогда не жаловалась, даже если жизнь подкидывала испытания. К пятнадцати годам она расцвела окончательно, и внимание парней стало для неё фоном, к которому она относилась спокойно, без суеты и спешки. Её мечты были не про глянцевые картинки, а про настоящую семью, дом, где нет крика, про детей, которые растут в любви, а не в вечной усталости взрослых.
После школы в 2017 году она устроилась продавцом, и именно там появился Игорь — парень из Оренбурга, уверенный, разговорчивый, умеющий рисовать словами будущее так, что в него хочется поверить. Он говорил о свадьбе, о совместной жизни, о том, что время всё расставит по местам, и Алина поверила, потому что хотела верить, потому что устала быть сильной в одиночку. Их роман длился семь месяцев — закаты у воды, прогулки, обещания, которые звучали громко и убедительно. Летом 2019 года она сказала ему, что ждёт ребёнка, и в этот момент сказка рассыпалась без предупреждения: блокировка в телефоне, тишина в мессенджерах, исчезновение без объяснений.
В двадцать лет она родила двойню — двух мальчиков, которые стали её новым центром мира. Роды были тяжёлыми, но она выдержала, как выдерживала всё в своей жизни, и вернулась в дом родителей уже не просто дочерью, а матерью, которая ночами укачивает младенцев, а днём ищет подработку, чтобы хватало на подгузники и смесь. Магазин, маникюр на дому, бесконечная усталость — и при этом всё та же улыбка, всё та же упрямая вера, что её сыновья вырастут и не будут знать нужды. Она строила планы о переезде в большой город, где возможностей больше, чем слухов, и где её дети смогут выбирать, а не мириться.
Вечером 1 июня 2021 года она, как обычно, уложила мальчиков спать и вышла к дедушке помочь по хозяйству, сказав, что скоро вернётся, и в этой фразе не было ничего тревожного, потому что в Троицком люди ходят друг к другу без задней мысли. Но домой она не вернулась. Утром родители забили тревогу, телефон молчал, дедушка её не видел, подруги тоже, и вскоре к поискам подключилось всё село, а затем и полиция.
Через два дня в поле нашли её толстовку с бурыми пятнами, потом — носки и ключи, разбросанные так, будто кто‑то пытался переписать маршрут её последних шагов. Следственный комитет начал опрашивать жителей, и среди них оказался восемнадцатилетний Алексей Баранов, сосед семьи, парень, который знал Алину с детства, участвовал в поисках и смотрел в глаза её родителям, изображая сочувствие. На допросах он путался, отвечал невпопад, а на его шее и лице заметили царапины, которые он попытался объяснить неуклюжей историей про кошку. Геолокация телефона показала, что в ночь исчезновения он находился именно там, где позже нашли её вещи.
4 июня он признался. Давно влюблённый, давно обиженный её отказами, он предложил подвезти её вечером 1 июня, и она согласилась, не ожидая подвоха от знакомого лица. Вместо дороги по селу он вывез её в поле у Зубаревки, где попытался силой добиться близости, а после сопротивления и страха разоблачения взял из багажника баллонный ключ и ударил. Потом — роща, попытка скрыть следы, разбросанные вещи, возвращение к роли участника поисков, как будто можно раствориться в общей суете и стать невидимым.
Суд в 2022 году прошёл без театральности, но с тяжёлой атмосферой, в которой каждое слово звучало глухо. Защита говорила о молодости и отсутствии судимости, о смягчающих обстоятельствах, но 12 августа Баранова приговорили к 16 годам колонии строгого режима и обязали выплатить компенсацию родственникам Алины, включая её сыновей, которые остались без матери, не успев запомнить её голос.
Позже стало известно, что, находясь в заключении, он отправился на специальную военную операцию, служил на передовой, и в апреле 2023 года местная администрация сообщила о его гибели в бою, подчеркнув, что он погиб с честью и отвагой. Похоронили его в селе Завьяловка, куда его семья переехала спустя несколько месяцев после смерти Алины, и степной ветер, который когда‑то гнал волейбольный мяч над школьной площадкой в Троицком, продолжил дуть, как будто ничего не произошло, раз за разом стирая следы на пыльных дорогах.